Классика

Почему геи на самом деле такие крутые

То, что считается традиционно мужским или женским, является социальной конструкцией, формировавшейся с начала человеческой истории и формирующейся до сих пор. Мы непрерывно воспроизводим доминирующий нарратив и структуры: надевая юбку или накручивая длинный волос на палец, произнося «девушка, можно угостить вас», разговаривая с высоким арийцем или низким азиатом в надежде заполучить мужа до того, как ваша большая дружная семья начнет смотреть на вас с жалостью на семейных ужинах.

Лучшим примером социальных ролей, сконструированных во благо и под влиянием капитализма и империализма, являются чувак, рассказывающий о протеине и качалке, и девица, берегущая свою честь. Он готовится создавать условия для будущего поколения, она готова заботиться о потомстве, как каждая нормальная девушка ее возраста и социального положения.

Квир-теория объясняет механизмы формирования представлений о нормальности и то, как происходит дискриминация на основе этих понятий в момент, когда вы снимаете штаны (или оголяете другую часть тела, о чем написано ниже).

Особое внимание уделяется тем, кто своим поведением или отношением к полу подрывает основы современного развитого общества.

Люди реже анализируют то, что привычно и нормально, чем критикуют ненормальное. Всем должно быть на самом деле безразлично, чем играет и во что одет ребенок, но все-таки родители пятилетнего мальчика в цветастой тунике с куклой в руке считаются извращенцами. Удивительно, но единственное объяснение нашей озабоченности полом в том, что любой власти нужно больше мужчин с развитыми мышцами, верящих в героизм, готовых сражаться за территории и работать в шахтах, и женщин, озабоченных домашних хозяйством, готовых растить будущих воинов.

На основе того, что власть просачивается в бытовую сферу, был выведен принцип «личное есть политическое». В академических кругах ведутся споры по этому поводу между марксистами, которые считают исторический материализм ответом на все вопросы, и теми, кто полагает, что люди имеют свободу воли. Отказ играть по сценарию гетеросексуальности является формой протеста, и Ли Эдлман считает содомию единственным способом остановить капитализм.

В 1950–60-х понятие «гендерный наёб» (Genderfuck) стало политическим, так как ассоциировалось с намеренным желанием подорвать основы гендерных ролей. Оно включало в себя гомосексуальное поведение, кросс-дрессинг, дрэг-квин-шоу и трансвестизм. Гендерный наёб — это еще и проявление несогласия с гендерной ролью, отведенной капитализмом, посредством доведения вторичных половых признаков до абсурда.

Так и не сумев разрушить представления о нормальности, сообщество сексуальных меньшинств столкнулось с собственными трудностями: в структуре гей-культуры появились свои нормы и дискриминация на их основе.

На чересчур женственного гея вешают обидный ярлык — фея; лесбиянку, предпочитающую БДСМ, обвиняют в ненависти к женщинам. И если бы дискриминация ограничивалась тем, что некрасивым геям сложно найти друзей, а иных не пускают в гей-клубы, — но тут больше, им почти невозможно построить политическую карьеру, а существование иных вовсе не признается религиозным или национальным сообществом. Кроме того, научный и правовой дискурс дискриминирует тех, кому неинтересны половые органы, зато интересны носы, ноги, жирные складочки или чихание. В западной медицинской и психиатрической традиции все парафилии (сексуальные девиации) принято рассматривать как субкатегории онтологических сексуальных предпочтений: гетеро-, би- или гомосексуальности.

Мы уже говорили, что между личным и общественным не глухая стена. Если все сексуальные нормы — глупость и следствие капитализма, то все нормы вообще — посыпанная пеплом социальная конструкция. С этого момента любить детей не обязательно.

Помните албанских детишек, которых обещал защитить Клинтон, или розового карапуза из рекламы подгузников? Это один и тот же ребенок, вернее образ ребенка, не любить которого может только монстр, готовый разрушить волшебный мир Диснейленда и Америку. Ли Эдлман пишет о том, почему Диснейленд и Америка этого заслуживают.

Для него ребенок — центральная фигура современной политической риторики, в которой соединяется прошлое, настоящее и будущее.

Можно ли оправдать прекращение вырубки лесов необходимостью сохранения планеты для будущего поколения или взятку — желанием купить дачу вашему собственному потомку. Эдлман верит, что сексуальные меньшинства могут разомкнуть цепь социального порядка благодаря нерепродуктивному коитусу.

Слыша, что безразличие к пролиферации гей-движения приведет к падению устоев и что нашим детям и внукам придется жить в мире без Бога и морали, если мы не остановим содомию, Эдлман соглашается и радуется. Его герой — синтомосексуал, заряженный энергией мортидо, который пренебрегает ответственностью за будущее и необходимостью совершенствования мира («Ебал я будущее, ебал я социальный порядок»).

Проблема, которую вскрывает риторика Эдлмана и с которой ему не справиться, заключается в следующем: во всем виноваты белые люди. Действительно, в то время как колонизаторы формировали гендерные стереотипы, борясь с медведями и запирая дома жен, в традиционных культурах существовали квиры и гомосексуалисты, в племенах традиционных индейцев — их бердаче, или Двойной Дух. Не слишком удивительно, что именно они становились первыми жертвами белых колонизаторов.

Проблема не только в том, что преследование сексуальных меньшинств, продолжающееся сейчас, началось задолго до Стоунволлских бунтов в 1969-м,которые считаются первым случаем сопротивления геев узаконенной государством системе. Вся история сопротивления написана с позиции гетеросексуального белого человека. Андреа Смит верит в потенциал квир-теории в деле разрушения тотализирующей субъективности фигуры белого мужчины. Квир-теория фокусируется на различиях, а не схожести, урезая роль привилегированной расы.

Взгляните на гендер как Нео на ложку: его не существует, с ним можно делать что угодно.

Грустная часть квир-теории в том, что Нео из университетов выглядят чаще всего как он, и задача «пренебречь своими привилегиями» для белого мужчины из среднего класса в патриархальном обществе почти несовместима с ролью академика с репутацией. Слишком часто те, о ком они говорят, бедны, глупы, запуганы и необразованны (между этими явлениями взаимная причинно-следственная связь), чтобы сказать: «Да пошли вы со своими стереотипами, моралью и религией».


Статья была впервые опубликована в журнале «Метрополь» 06 июня 2014 года.