Партнерский материал

Как стать частью современного искусства

Приключения гей-семьи, последнее кино Орсона Уэллса, саркастичный Апатоу и кровища от Netflix: 10 отличных фильмов, не попавших в российский прокат

Немало хорошего кино не попадает в российский прокат. Тут даже не стоит винить прокатчиков: всё хорошее объять невозможно. Если вы ищете что-нибудь свежее и увлекательное, о чем можно будет рассказать на вечеринке и не услышать в ответ: «Да все это уже видели!», присмотритесь к нашему списку. В нем есть фильмы разных жанров под любое настроение.

«Любовь — болезнь» (2017)

The Big Sick

Начинающий стендап-комик Кумэйл (Кумэйл Нанджиани) из консервативной пакистанской семьи влюбляется в белую американку Эмили (Зои Казан) со всеми вытекающими из этого этническими и культурными проблемами, которых им, кажется, не разрешить. Ситуация резко меняется, когда Эмили попадает в больницу.

Нанджанини (душечка Динеш из «Силиконовой долины») играет в фильме самого себя: актер написал сценарий по мотивам знакомства с собственной женой, роль ее исполнила Казан, после трагикомедии «Руби Спаркс» подвинувшая Зои Дешанель с пьедестала богинь миллениалов.

Картину продюсировал Джадд Апатоу, что для одних эквивалентно знаку качества, а для других невыносимо — в зависимости от того, как вы относитесь к ромкомам в эпоху смерти романтики.

Впрочем, с определенного момента фильм выруливает ближе к драме, где вещи называются своими именами — смело для политкорректной Америки. Например, «консервативный» означает не «свято чтящий свои традиции, которые все вокруг обязаны уважать», а скорее, как в советском анекдоте: «Сема, какая наглость! Мы десять лет живем в Америке, а тут до сих пор никто по-русски не разговаривает!»

«Идеальный дом» (2018)

Ideal Home

На парочку вечно скандалящих геев среднего возраста (Пол Радд и Стив Куган) сваливается малолетний внук одного из них. Теперь новоявленным папашам, ведущим светскую жизнь, придется заботиться об агрессивном замкнутом мальчишке.

Рецепты семейных комедий остаются неизменными десятки лет: не похожие друг на друга колоритные герои; противный ребенок, который оказывается не только милым в глубине души, но и срабатывает как клей для разваливающихся отношений (этот стереотип из гетеросексуальной жизни благополучно перекочевал в истории однополых семей); нехитрая мысль о том, что семья — это главное.

Фильм вообще поразительно консервативен, не считая беспрерывного мата и фигурирующего в деле порно под названием «Голая гора».

(«Что странно, поскольку оригинальный фильм тоже был про геев», — глубокомысленно замечает персонаж.)

Картина не скатывается в слащавость и удерживается от того, чтобы превратиться в урок толерантности для самых маленьких, Это просто очень смешное кино о семейных ценностях. С двумя отцами, да.

«Тяжелая поездка» (2018)

Hevi reissu

В городке размером с пуговицу четверо финских парней играют тяжелый метал, доводя до нервного срыва оленей с местной бойни. Ребята мечтают прославиться (или хотя бы набраться смелости заговорить с хорошенькой девчонкой), когда проезжающий мимо продюсер приглашает их на крутой фестиваль металлистов.

Чтобы получить удовольствие от фильма, необязательно быть поклонником гроулинга, длинных шевелюр, маек с черепами, названий вроде «Проткнутые анусы» и утробных завываний EVERYBODY MUST DIE!!! Желательно, но необязательно.

Вполне возможно, как пророчат источники, перед нами — будущая культовая классика, где всё глупо и весело, только на самом деле не так уж глупо. Персонажи ведут вполне интеллигентные разговоры о той музыке, которую они играют, и, может быть, приоткроют простым смертным завесу: зачем вообще в XXI веке играть эту музыку? Разве она не кончилась самое позднее в 80-е? Но нет, не кончилась! Есть еще порох в пороховницах, надежды и мечты. Запрыгивай и отправляйся в драйвовый death metal-трип!

— И что это за музыка, которую вы, придурки, играете?
— Постапокалиптический, симфонический, антихристианский, экстремальный, военный финно-скандинавский грайнд-метал.

«Сладостный край» (2017)

Sweet Country

В 1920-х в австралийском захолустье абориген, защищаясь от пьяного и невменяемого белого, убивает его и бежит вместе с женой в саванну. По его следу отправляется небольшой вооруженный отряд во главе с решительным сержантом.

Фильмы про расизм, снятые за последние годы, никого не удивляют. Уже более странно, когда фильмы снимают не про расизм (или не по феминистской повестке). Но с австралийской вариацией на тему стоит ознакомиться даже при полнейшем равнодушии к расовому вопросу.

Это тягучий и одновременно нервный неовестерн, украшенный бронебойной харизмой трех национальных достояний кинематографической Австралии: Сэма Нила, Брайана Брауна и бесконечной пустыни, похожей на инопланетный пейзаж.

Пустыня заставляет задаваться вечным вопросом: как в этих краях вообще что-то выживает и не все ли белые немного сходят здесь с ума? Почти безмолвно, одними действиями, выстрелами, пыхтением под раскаленным солнцем задается и вопрос о природе рабства: что это за штука такая, которую со странной легкостью принимают и хозяева, и — что совсем удивительно — рабы? Почему все эти сильные темнокожие мужчины не могут сбросить свои цепи? И сакраментальное: какое будущее можно построить при рабском прошлом? Ответ, похоже, неутешительный.

«Другая сторона ветра» (2018)

The Other Side of the Wind

Великий, но подзабытый публикой режиссер Джейк Ханнафорд (Джон Хьюстон) отмечает 70-летний юбилей. На празднике он хочет показать новый экспериментальный фильм «Другая сторона ветра», который вернет его в звездные ряды.

Как это часто бывает в случае производственного ада (то же самое произошло с «Человеком, который убил Дон Кихота» Терри Гиллиама), история создания последнего фильма Орсона Уэллса затмила сам фильм.

А история замечательная: в конце 1930-х молодой Уэллс поругался, а затем подружился с Хемингуэем, вдохновившим его на образ брутального режиссера; в 60-е написал первый вариант сценария; в 70-е начал снимать фильм, но никак не мог закончить из-за финансовых проблем и революции в Иране (!); а потом и вовсе умер. И вот спустя 33 года Netflix собирает отснятый Уэллсом материал, призывает в композиторы живого классика Мишеля Леграна и собирает конструкцию в то, чем она могла бы стать у самого режиссера. Чем она стала — уже не так важно, посмотреть фильм должен любой киноман. Это привет с того света от титанов и мастодонтов: саркастичный, сюрреалистичный, странный, устаревший, вечный.

«Окча» (2017)

Okja

На южнокорейской ферме вот уже десять лет счастливо проживает вместе с четырнадцатилетней Миджей и ее дедушкой гигантская свинья Окча. Но международные корпорации не дремлют. Оказывается, Окча — вовсе не новая порода чилийской свиньи, за которую ее выдавали, а генетически модифицированный продукт, который вскоре потребуют создатели, чтобы устроить презентацию перед всем миром, а потом на радостях съесть милое существо. Миджа бросается выручать четвероногого друга.

После новогоднего постапокалипсиса «Сквозь снег» кореец Пон Джун-хо приобрел репутацию режиссера яркого, самобытного, неглупого и способного понравиться всем, не потакая никому.

Читайте также:

«Паразиты» и не только: 7 важных южнокорейских фильмов последнего десятилетия

В «Окче» тенденция продолжена. Фильм практически не может не нравиться: в нем есть Тильда Суинтон в безупречном макияже, Джейк Джилленхол с глупыми усами в роли злого близнеца Николая Дроздова, дружба детей с животными и сатира на медиа, глобализм, «зеленых», да что под руку подвернется, на то и сатира. Попытки понравиться всем пока ни одного шедевра не сотворили, поэтому «Окча» остается скорее занимательным экспериментом со смутным привкусом «Диснея» — истории вроде «Освободите Вилли». С другой стороны, в фильме есть обаятельная суперсвинья, против которой все аргументы бессильны.

«Черный 47-й» (2018)

Black ’47

В 1847 году Ирландия переживает катастрофу: начинается Великий «картофельный голод». За следующие годы страна, на которую словно обрушились все кары небесные, от неурожая до эпидемий, теряет почти четверть населения. В нищий ад на земле, где бесчинствуют власти, возвращается дезертир Фини, который начинает мстить англичанам за погибшую семью. На его поимку бросают матерого полицейского (Хьюго Уивинг) с вольными представлениями о законе.

Фильм мгновенно окрестили «ирландским „Храбрым сердцем“» и, конечно, правильно сделали. Английский империализм, как и любая другая хищная государственность, принес немало горя, и скорбную песнь о нем будут петь еще долго.

Народный ирландский мститель в исполнении австралийца Джеймса Фрешвилла — не реальный национальный герой, но собирательный образ всех тех, кто не забыл, не простил и не собирается. Сложно сказать, уместно ли использовать масштабную трагедию как повод для того, чтобы снять, по сути, супергеройский боевик — но в фильме так умело чередуется атмосфера непроглядной тоски, когда мертвые с косами вдоль дорог стоят, и лихая динамика с огнестрелами и тесаками — это заставляет забыть, что авторы пляшут на костях.

«Моего брата зовут Роберт, и он идиот» (2018)

Mein Bruder heißt Robert und ist ein Idiot

Оставленные летом без родителей подростки-двойняшки Елена и Роберт рассуждают о Хайдеггере и Гуссерле и играют в опасные игры, в которые, конечно, доиграются.

Описание сюжета фильма стоит делать максимально кратким, чтобы избежать спойлеров. Правда, этих спойлеров можно насмотреться даже в трейлере картины, и они всё равно ничего не объяснят.

Немецкий режиссер Филип Грёнинг вдохновляется Достоевским, снимает редко и остается в поле внимания кинофестивалей, не доходя до широкого зрителя, что вроде как сулит ему будущий статус европейского киноклассика.

А может быть, и нет. Его последний фильм с длинным названием, который продолжается три часа, на последнем Берлинале приняли сдержанно (некоторые зрители и критики с него попросту сбежали). Кажется, фестивали пока не могут решить: то ли Грёнинг слишком радикален, то ли недостаточно.

Пока они там думают, зрителям остается судить самим, посмотрев фильм, который можно равно называть философским экспериментом о теории времени и историей двух юных идиотов, потому что — кто из нас не философ и не идиот?

«Счастливый принц» (2018)

The Happy Prince

Выйдя из тюрьмы после двух лет каторжных работ, низложенный король богемы Оскар Уайльд (Руперт Эверетт) подвизается на парижском дне, глушит тоску абсентом и рассказывает двум гаврошам, один из которых обслуживает его сексуально, сказку о Счастливом принце.

Велик соблазн высмеять фильм целиком и полностью. Давний «уайльдовский» актер и открытый гей Руперт Эверетт написал сценарий, сел в режиссерское кресло, да еще и сыграл главную роль (впрочем, скромно поставив свое имя в титрах за именами коллег) в байопике о гей-иконе. К тому же в фильме проводится параллель между издевательством озверевших обывателей над Уайльдом и осмеянием Христа, в лучшем случае — сомнительная. Но чтобы цинично ухмыляться режиссерской прозрачности и наивности, надо быть совсем бессердечным.

Фильм трогателен, как любое кино об умирающем поэте. Честен, насколько человек способен честно говорить о своих кумирах. Деликатен и не обличен в пропагандистский пафос, с которым Голливуд сейчас штампует истории об угнетении меньшинств.

Любопытно и то, как Эверетт приходит к идее Достоевского и позднего Мопассана об изгоях, которые не борются за свои права, а кротко претерпевают страдания: падшие унаследуют если не землю, то Царство Божье.

«Апостол» (2018)

Apostle

В 1905 году бывший миссионер и нынешний наркоман Томас (Дэн Стивенс) приезжает на остров, где царит странный религиозный культ и всем заправляет авторитарный лидер (Майкл Шин) с собственными идеями о богах и природе, как оно водится у религиозных психопатов. Культ похитил сестру Томаса и требует за нее выкуп. Задача: освободить девушку и разобраться, что происходит в этом краю, где землю удобряют кровью.

Гарет Эванс, режиссер забойного «Рейда» и его продолжения, не сказать что сильно скрывает, чем вдохновлялся для своего мистико-религиозного хоррора: сразу всем.

Тут и «Братство волка», и «Плетеный человек», и «Багровые реки» во всех смыслах: потоки крови на экране прямо бурлят (Netflix на крови никогда не экономит).

Посреди угрюмых лесов и лавкрафтовской готики мечется со своим загадочно-заторможенным лицом «Легиона» Стивенс и азартно проповедует Шин, которого сейчас, после экранизации «Благих знамений», стало модно любить и, по счастью, не без причины: актер ухитряется привнести какие-то нюансы в роль, для исполнения которой было бы достаточно пучить глаза. В конечном итоге это всего лишь ужастик, местами скатывающийся куда-то ближе к категории B, но наполненный таким молодецким задором в применении старого доброго ультранасилия, что сладко пощекочет нервишки всем любителям жанра.