Советское поле экспериментов: зачем убивали генетику в СССР

Советское поле экспериментов: зачем убивали генетику в СССР

Как жили, кого обокрали и за что были убиты выдающиеся авантюристы старой России

Самозванцы, фальшивые дети правителей и неизвестные претенденты на престол не только причиняли огромные неудобства власти, но были замечательными людьми, а их жизнь могла бы стать основой для сериала. Вот трое достойнейших отечественных жуликов, о которых не рассказывали в школе: казненный за целый список преступлений первый русский поэт, сбежавший из Польши король Мадагаскара и писатель-утопист из несуществующего царства.

Тимофей Анкудинов: от вологодского архиерея до султанского гарема

Начнем рассказ с Тимофея Анкудинова, чьи подвиги пришлись на первую половину XVII века. Если бы не международный размах его деятельности, он мог бы стать одним из обычных лжецаревичей, коих в это время на Руси было не счесть: Смутное время и его последствия очень способствовали. Впрочем, Анкудинов явно опоздал с эпохой — родился он в 1617 году, когда власть уже прочно закрепилась за Михаилом Романовым.

Начало его биографии ничем не примечательно. Отец Тимофея перепродавал в Москве вологодское сукно. Подростком нашего героя отдали в церковную школу. Затем он стал помощником местного архиерея, который еще и женил его на своей внучке, — завидный карьерный рост и неплохие перспективы для сына небогатого купца.

Скоро Анкудинов нажил состояньице, и, судя по всему, не очень честно — уже тогда за ним нередко замечали грешки: то документ подделает, то служебным положением воспользуется. Он не стеснялся к собственной выгоде заключать сделки от имени архиерея или выдавать себя за его наместника.

Почему-то это никого не смущало. Естественно, престарелому владыке обо всем докладывали, но он, видимо, предпочитал не обращать внимания на проделки зятя. Зато когда архиерей умер, его последователь сразу же отправил нашего героя в отставку. Анкудинов затосковал и пустился во все тяжкие: кабаки, общества с запятнанной репутацией, азартные игры, сомнительные сделки.

За короткий срок он растратил свое состояние, а его родственники негодовали — иначе трудно объяснить, почему отец проклял Тимофея перед смертью, а мать порвала с ним всякие контакты и ушла в монастырь.

Но Анкудинова это не остановило. Пользуясь старыми связями, он оказывается в Москве, где спустя три года становится хранителем казны в питейном приказе. Прозорливый читатель уже наверняка догадался, чем это обернется. Впрочем, поначалу Тимофей соблюдает всяческие приличия — ведет жизнь примерного клерка и семьянина, чем завоевывает симпатию своего шефа князя Черкасского.

Но видимо, старые пристрастия никуда не делись — скоро он возвращается к кутежам и пьянкам, спуская весь доход, а потом начинает воровать из казны. Это уже посерьезнее, чем фиктивные сделки в Вологде, здесь и руку отрубить могут.

Анкудинов под предлогом «показать супругу гостям при всем параде» выпрашивает у одного из сослуживцев большое количество женских украшений — и немедленно продает их, а деньги спускает в кабаках.

Тем временем в бюджете приказа, которым он заведовал, была выявлена крупная недостача, дело шло к суду — и вологодский казнокрад решился на радикальный поворот в своей жизни. Отправив сына к родственникам жены, он тайком продает нажитое добро, а потом запирает супругу в доме и поджигает его. Та погибла в огне, от которого выгорела еще и вся улица. А Анкудинов бесследно исчез. В России решили, что и он не спасся в пламени пожара, да и забыли о нем.

Похождения царя-скитальца

Вскоре беглый дьяк появляется в Польше, где его похождения приобретают уже более экстравагантный характер. Оказавшись на территории недружественного России государства (после Смутного времени остался еще целый ворох нерешенных вопросов), он объявляет себя сыном царя Василия Шуйского, претендентом на русский престол и вообще требует немедленно привезти его к королю.

Правитель Польши Владислав принимает у себя странного гостя, обращается с ним со всей учтивостью, назначает Тимофею огромное жалованье и предоставляет жилье. Анкудинов тем временем превращается в Иоанна Шуйского, русского царя в изгнании. О чем немедленно извещают московских послов. Те просят показать потенциального претендента на престол — и узнают в нем Тимошку Анкудинова, казнокрада, распутника, вора, убийцу и поджигателя.

Открывшиеся пикантные детали биографии новоявленного Иоанна Шуйского не смущают польского короля — тот равнодушно заявляет, что прекрасно знает, кто этот человек, но ему просто нравится, что он досаждает московской власти.

Неизвестно, как сложилась бы судьба Анкудинова, если бы Владислав внезапно не умер. Его последователь был не настроен на открытый конфликт с Москвой, пошли слухи, что Лжеиоанна отправят в Россию, где его ждет в лучшем случае повешение, поэтому он решает сбежать из Польши.

Теперь Анкудинов держит путь к восставшим казакам Богдана Хмельницкого — и всё повторяется почти с зеркальной точностью: быстрое признание, высокие должности, близость к элите. Но прибывает посольство из Москвы — и там снова присутствует знакомый Анкудинова. Приходится спасаться бегством.

Следующие «остановки» авантюриста — Турция, Венгрия, Швеция. И в каждой стране события развиваются по одному и тому же сценарию: сначала покровительство высших чинов, потом какая-то оплошность самозванца — и стремительное бегство.

Из Турции ему пришлось уносить ноги после того, как он был схвачен с поличным в гареме султана.

За это полагалась казнь, но Анкудинов сумел обхитрить тюремщика и скрыться. Венгерский король отнесся к рассказам русского прохвоста сдержанно, но сообщил, что в Швеции такому визитеру будут рады.

Королева Кристина немедленно признаёт в посланце истинного Иоанна Шуйского. Неизвестно, какую именно роль играл Анкудинов при шведском дворе и какие виды на него имела монаршая особа.

Зная нравы Кристины, можно предположить, что он был для нее экстравагантным развлечением, даром что сама королева славилась странными манерами: носила исключительно мужскую одежду, не терпела общества женщин, была груба и питала большую слабость к алкоголю.

Хорошая партия для беглого женоубийцы.

Здесь Анкудинов участвует в торжественных приемах на правах почетного гостя, много времени проводит непосредственно с королевой — и неожиданно в нем пробуждается поэтический дар. Он пишет пространные оды, в которых прославляет Кристину, критикует русского царя и предсказуемо рассуждает о мироустройстве. Впрочем, современному читателю его вирши вряд ли придутся по вкусу. Например:

Мой верный милый читательнику,

не дивись настоящему враждебнику,

что он в наследии нашем господствует —

так ему мир, а не бог дарствует,

который злых возвышает,

а благих отнюдь уничижает.

Авторский посыл очевиден.

Но безбедной жизни Анкудинова скоро наступил конец. Русский посол (тот же самый, что некогда подложил своему соотечественнику свинью в Польше) опознал в фаворите Кристины вора и женоубийцу. Он рассказал об этом королеве, та, конечно же, пришла в ярость, приказала найти его и выслать в Москву для расправы, но пронырливый Иоанн Шуйский как сквозь землю провалился.

Не желая возвращаться в Россию, он бежит в Германию. Но вслед за ним спешат гонцы с письмами от рассерженной шведской королевы, доверие которой он обманул, и указанием при встрече отдать мошенника первым попавшимся русским со словами, что это тот самый Тимошка Анкудинов, а там разберутся. В паническом бегстве по городам Европы он уже не пытается выдавать себя за сына давно мертвого русского царя, его главная задача — спастись.

В Лейпциге Анкудинова узнают в силаче из бродячего цирка, а в Тильзите, по словам очевидцев, он выдавал себя за персидского принца и пытался гадать за деньги.

Но в Голштинии нашего героя случайно встречает купец, которого Анкудинов обворовал, когда бежал в Польшу. Он немедленно сообщает герцогу, что по улицам города шастает разыскиваемый по всей Европе человек, прославившийся дикими преступлениями у себя на родине, — и предъявляет бумагу с описанием своего обидчика. Мошенник оказывается в тюрьме. Вскоре для опознания приезжает посол из Москвы — его коллега по службе в питейном приказе. Тот самый, у которого он когда-то «одолжил» женские украшения.

Анкудинову не удалось сбежать от судьбы. Участь его была решена, и спустя год авантюриста четвертовали посреди Красной площади.

В историю он вошел как человек, сумевший обмануть с десяток европейских монархов, и, возможно, первый русский поэт.

Если для XVII века самозванчество можно считать нормой, то в следующем столетии это явление встречается уже значительно реже — мошенники становятся более изобретательными.


Мориц Беневский: от восстания на Камчатке до колонизации Мадагаскара

Мориц Беневский оказался в России по чистой случайности. Он родился и жил в Словакии, но после неудачной борьбы со своими сестрами за оставшееся после отца наследство был вынужден бежать в Польшу. Пока Беневский обживался на чужбине, он умудрился принять участие в нескольких восстаниях и в числе других бунтовщиков попал в русский плен. Но в его биографии власти не нашли ничего подозрительного, оснований считать польского словака «опасным элементом» не было, а потому арестанта просто тихо и мирно выслали в Казань.

Такой поворот событий не удовлетворил пленника — он крадет документы, приезжает в Петербург и начинает упрашивать капитана голландского корабля взять его на борт, выдавая себя за английского моряка с потерпевшего крушение судна.

Тот проявил осторожность и поинтересовался у местных властей, что это за беженец с берегов Туманного Альбиона.

Беневского разоблачили и быстро отправили в Петропавловскую крепость. Там его допросили — и снова выслали. Но теперь уже туда, откуда сбежать тяжело, — на Камчатку. Видимо, дальше было просто некуда. Оригинальный способ избавиться от надоедливого иностранца.

Невеликая камчатская революция

Восемь месяцев словак добирается до берега Тихого океана, размышляя над тем, как повернуть ситуацию в свою пользу.

Во время путешествия на корабле ему в голову приходит замечательная идея: захватить судно и бежать на нем в Японию. Почему именно туда? А куда еще можно было уплыть с Камчатки?

Но в одиночку осуществить это дерзкое предприятие невозможно, а поддержать Беневского согласились только трое чахлых каторжан — так себе компания для бунта на корабле, полном военных.

Новым местом пребывания Беневского стал Большерецк — острог на берегу моря, окруженный с трех сторон тайгой, всё население которого состояло из нескольких десятков купцов, крестьян и военных. Для человека с неуемной энергией места хуже не придумать.

Зато именно в Большерецке Мориц заводит стратегически важное знакомство со ссыльным поручиком Хрущовым. Новый приятель Беневского отбывает наказание «за оскорбление величества» и мечтает сбежать из России, причем непременно на угнанном корабле. Но такая важная операция требует подготовки — хотя бы потому, что судну нужна команда. Ее пытаются сформировать из недовольных условиями солдат, туземцев-камчадалов или крестьян. Но никто не относится к этой идее с должным энтузиазмом: военные предпочитают тихо ждать окончания службы, простой люд больше внимания уделяет попыткам вырастить хоть что-то в сложных природных условиях, а аборигены в затее просто не видят смысла.

Ситуация осложняется, когда о планах заговорщиков узнаёт почти всё население Большерецка, включая коменданта.

Последнему следовало бы немедленно принять меры, усилить охрану и вообще создать иллюзию кипучей деятельности, но нет — его больше увлекает собственный алкоголизм. К тому же он находит идею мятежников заведомо трудновыполнимой и самоубийственной.

А активная агитация Беневского меж тем приносит свои плоды: устроить побег и угнать судно готовы уже почти пятьдесят человек — едва ли не бо́льшая часть населения острога. Чтобы придать своей деятельности масштаб и значимость, Беневский и Хрущов заявляют, что они планируют бежать не просто так, а потому, что «страдают за великого князя Павла Петровича» (будущего императора Павла I).

Поляк демонстрирует зеленый конверт, который он якобы должен передать какому-то заграничному монарху, и пытается убедить местный люд в том, что всё происходящее — часть великого плана по спасению России.

От кого и от чего именно — не уточняется, да и не очень это важно в такой ситуации.

Наконец наступает день восстания. Кто-то из жителей предупреждает коменданта города, но он распоряжается отправить на арест Беневского нескольких солдат, а после напивается до полусмерти и забывает о собственном приказе. Его подчиненные, воспользовавшись ситуацией, решают не утруждать себя лишними действиями. Начинается мятеж.

Пока местная власть предается пьянству, лени и демонстрирует тотальное безразличие к происходящему, половина Большерецка во главе с Беневским захватывает продовольственные и оружейные склады.

Проснувшийся среди ночи комендант пытается помешать, но гибнет от случайного выстрела. После этого по требованию предводителя восстания всё население города присягает на верность сыну Екатерины Павлу и Беневскому, как его личному представителю, и отправляет в Сенат открытое письмо, полное обвинений и проклятий в адрес императрицы. Собравшиеся объявляют себя борцами с гнетом самодержавия и отбывают в Японию.

Вопрос о мотивах польского авантюриста остается открытым: вряд ли Мориц Беневский был жертвой политического режима или имел личные счеты с российской царицей. Скорее всего, он просто решил сыграть на модных в то время слухах, что трон Екатерина заняла незаконно (этим же двумя годами позже воспользуется Емельян Пугачев).

Азиатский вояж бунтовщиков

Спустя пару месяцев, после тяжелого плавания корабль с камчатскими беглецами прибыл к берегам Страны восходящего солнца.

Японцы проявили осторожность: выслушали драматические и противоречивые рассказы капитана судна, который попеременно выдавал себя то за посла русской императрицы, то за политического беженца, то за польского ученого-географа, — и в итоге не пустили экипаж на берег.

Но продовольствие и воду предоставили, намекнув странным путешественникам, что теперь им стоит отправиться куда-то еще. Часть команды это очень огорчило: видимо, Япония представлялась им сказочным краем, где царит всеобщее благоденствие и люди наслаждаются беззаботной жизнью. Пришлось двигаться дальше.

Попытка высадиться на Тайване закончилась неудачей: корабль был атакован (причем никто так и не смог понять, кем именно), часть экипажа погибла. Кроме того, сказывалось длительное плавание и смена климата: команда начала страдать от различных болезней.

Следующей остановкой стал Макао, бывший на тот момент колонией Португалии. Беневский учел ошибки прошлого, сочинил ясную и правдоподобную легенду и больше не путался в показаниях: он польский ученый, исследователь Камчатки. Это помогло ему стать доверенным лицом губернатора Макао — но теперь деятельность Морица приводила в недоумение его спутников: он всё реже появляется на корабле, не делится с командой своими планами.

Спустя некоторое время Беневский заявил, что судно продано и всем нужно высадиться на берег.

Это вызвало бурное негодование, но капитан задушил мятеж на корню: нескольких особо недовольных подстрекателей посадили в местную тюрьму. Затем главарь странной экспедиции благополучно продает корабль и, зафрахтовав на вырученные деньги два французских парусника, отправляется на Маврикий. Здесь он мог быть спокоен: Франция, владевшая в те годы островами, находилась в плохих отношениях с Россией, и ни ему, ни его команде не грозила экстрадиция на родину.

Как захватить Мадагаскар?

От губернатора Маврикия Беневский узнаёт, что неподалеку есть большой остров Мадагаскар, который пока никем не колонизирован, а зря. Сам вельможа испытывает по этому поводу фрустрацию, но своими силами занять его не может, а французский король ссылается на отсутствие инициативных людей. Неугомонный Беневский отправляется в Париж на переговоры с монархом. Но прежде было необходимо обзавестись связями и получить доступ ко двору.

Здесь на предприимчивого словака работает биография: польский политический заключенный, чудом сбежавший из страшной Сибири, в одиночку завоевавший Камчатку и почти покоривший тихоокеанские острова!

Для скучающей французской аристократии он становится едва ли не героем: Морица начинают наперебой приглашать в дворянские салоны только лишь ради того, чтобы послушать рассказы о его приключениях.

Выступления Беневского привлекают внимание двух французских министров — морского и иностранных дел. Он предлагает им свои услуги и сообщает, что готов завоевать для Франции всё тихоокеанское побережье. Ему нужны лишь деньги, корабли, люди — сущие пустяки.

К столь грандиозным предприятиям правительство не готово, но сама инициатива вызывает интерес: Беневскому предлагают для начала заняться Мадагаскаром. И снабжают всем необходимым для колонизации.

В ходе подготовки этой экспедиции выясняется интересный факт: оказывается, Екатерина II давно знает о похождениях Беневского. Более того, она не держит зла на непутевого мятежника и обещает помилование ему и членам его команды в случае возвращения в Россию.

Не исключено, что императрица не желала, чтобы камчатский перформанс получил огласку. Или видела в Беневском перспективного политика, который принесет пользу стране. А может, просто хотела послушать интересные истории из первых уст. Так или иначе, часть его спутников вернулась в Россию, захватив с собой дневник своего главаря, где были подробно описаны путешествия от высылки из Петербурга до прибытия в Париж. Екатерина прочла это сочинение и оставила ряд комментариев.

Однако сам лидер скитальцев предпочел спокойной жизни при русском дворе очередную авантюру и отправился покорять африканский остров.

В начале 1774 года Мориц Беневский и 250 французских солдат высадились на Мадагаскаре.

Местное население практически не сопротивлялось — более того, совет старейшин избрал Беневского верховным властителем, наделив его к тому же сакральными чертами. Что этому способствовало — неизвестно. Возможно, островитяне просто впервые встретили европейца.

Под его руководством на побережье строится столица Мадагаскара — Луибур. Население колонии растет, в новый порт всё чаще заходят торговые корабли. Однако в самой Франции обстановка постепенно накаляется, призрак революции обретает конкретные черты, а губернаторы соседних владений завидуют инициативному словаку черной завистью. Ситуацию усугубляют регулярные вспышки тропических болезней, иногда выкашивающих до четверти населения города.

В итоге метрополия перестает выделять на Мадагаскар деньги, а угроза бунта колонистов заставляет Беневского отбыть в Париж.

Направляясь в столицу Франции, он опасался суда за растрату. Однако, вопреки тягостным ожиданиям, его встретили даже с бо́льшим интересом, чем прежде. Тем временем вектор внешней политики страны меняется, она ввязывается в войну, и становится ясно, что дальше работать с Францией невозможно. Зато до Беневского доходят новости, что по ту сторону Атлантического океана началась Война за независимость, — и он решает отправиться туда.

Оказавшись в Америке, экс-правитель Мадагаскара предлагает свои услуги (от командования армией до покорения новых территорий) Джорджу Вашингтону.

Но будущий президент отнесся к этой идее скептически: в новорожденном государстве хватало и своих авантюристов. Однако затея Беневского пришлась по душе местным коммерсантам — даже в условиях конфликта между двумя странами он умудряется создать совместный, англо-американский, консорциум для колонизации Мадагаскара. Его не смущает, что остров формально уже числится французским владением.

Путь, однако, оказался труднее, чем предполагалось: несколько штормов относят корабли то к Бразилии, то в южные широты, экспедиция близка к провалу. Но достигнуть Мадагаскара всё же удается. Беневский, знакомый с местным населением, быстро налаживает с ним контакт, убеждает туземцев поднять восстание и изгнать с острова французов, после чего начинает постройку нового города, Мавритании.

Французы простить такой подлости своему бывшему союзнику не могли. Спустя всего полгода на остров прибыл карательный отряд. Военные быстро нашли новую столицу и начали штурм, в ходе которого не было жертв — кроме одной.

От первого же выстрела погиб король Мадагаскара — бывший польский диссидент, узник Петропавловской крепости и «властитель Камчатки» Мориц Беневский.


Иван Тревогин: блеск и нищета Борнейского королевства

Наш следующий герой, Иван Тревогин, был современником Беневского. И в его ранней биографии мы тоже не находим ничего необычного: выпускник семинарии, он пытался зарабатывать на жизнь частными уроками, но это не приносило ему никакого удовлетворения. В какой-то момент Тревогин увлекся переводами с французского и переложил на русский язык несколько модных приключенческих романов, что, скорее всего, и вдохновило его на дальнейшую деятельность.

Переехав в Петербург, он решает стать полноправным участником интеллектуальной элиты и долго пытается начать издание своего журнала.

«Парнасские ведомости» всё же появились на свет, но дело ограничилось одним номером: предприятие оказалось слишком сложным и затратным. Понимая, что с кредиторами ему не расплатиться и впереди мелькает грозный призрак долговой тюрьмы, Тревогин решает бежать из России. С этого момента его жизнь круто меняется и становится похожей на приключенческий роман.

Подайте наследнику голкондского престола!

После полугода в Париже наш герой отправляется к ювелиру, где заказывает несколько гербов, медалей и эмблем, и к портному, которого просит сшить военную форму по уникальному, созданному им самим эскизу. А после этого приходит к местным чиновникам и заявляет, что он — сбежавший из арабского плена принц Иоанн Первый, наследник престола Голкондского царства, изгнанный в результате происков собственных подданных.

Далее следует полный трагизма рассказ о его стране, что находится на далеком острове Борнео, где земля богата золотыми месторождениями и драгоценные камни валяются под ногами, о злых вельможах, одурманивших народ и выдворивших доброго и справедливого наследника.

Новоявленный принц заявляет о своем намерении вернуть престол. Для этого ему необходима помощь в виде подкрепления, а уж в долгу он в случае успеха предприятия не останется. Местных чиновников история заинтриговала, но о Голкондском царстве никто никогда не слышал, потому Тревогина заподозрили в обмане и отправили в Бастилию, приняв за главаря международной шайки фальшивомонетчиков.

Несмотря на арест, слава о загадочном принце далекой и волшебной страны разносится по Парижу, и к нему в камеру начинают приходить визитеры.

На беду Тревогина, среди посетителей оказался кто-то из его давних петербургских знакомых — и судьба несостоявшегося островного монарха была решена: депортация в Россию и суд.

Екатерина II отнеслась к делу Тревогина с большим интересом, но быстро спустила его на тормозах, решив, что все выходки принца Голкондского просто забавные глупости, совершенные по молодости и из любви к приключениям, и никакой опасности он не представляет. Несмотря на это, ему было запрещено жить в столицах, и Тревогина выслали под полицейский надзор в Пермь. Там он несколько лет вел тихую и скрытную жизнь частного учителя, пока неожиданно не умер после короткой, но тяжелой болезни.

Вскоре после смерти «борнейского правителя» были обнаружены его заметки и черновики — Тревогин посвятил несколько лет написанию романа-утопии, который не успел завершить.

В этих набросках он рисует «родную» Голкондию как империю знаний — государство-академию, главная задача которого — поиск научной справедливости и воплощение этих принципов в жизни граждан.

Правитель прежде всего должен заботиться о просвещении своих подданных, а сам народ, получив должное образование, больше не нуждается в государственном контроле. В итоге монарх превращается в мудрого учителя, а не главного полицейского.

Идиллическую картину дополняют пассажи о всенародной «ненависти к злобе и неправде», «всеобщих соревнованиях в учености», «тихомудрой (!) пренравственной жизни». Красиво, но утопично. Хотя Екатерине II эти черновики, как говорят, очень понравились.

Умер Иван Тревогин, когда ему было всего 28 лет. За свою короткую, но богатую событиями жизнь он успел побывать издателем журнала, принцем и политическим преступником.

А ведь мог бы так и остаться простым сельским учителем, если бы не тяга к подвигам и авантюрам. Пожалуй, именно его биография лучше всего вписывается в формулу «жизнь как приключенческий роман». По крайней мере отличить ее от сюжетов модных в то время книжек сложно.

В правдивости этой истории вообще можно было бы усомниться, если бы подробное следственное дело не хранилось в Российском государственном архиве древних актов.