Альфред Хичкок представляет: фобии, неврозы и обсессии великого режиссёра
Сегодня, 13 августа, исполняется 127 лет с рождения Альфреда Хичкока — автора «Психо», «Окна во двор» и «Птиц», маэстро саспенса и одного из самых узнаваемых режиссёров за всю историю кино. Почему его фильмы не устаревают, а фигура не подвергается «отмене»? И в чём его уникальность и актуальность именно сегодня? Размышляет киновед Павел Пугачёв.
Надёжный, как швейцарские часы
В истории кино не так много режиссёров-звезд. Не просто авторов общеизвестных фильмов, не просто знакомых имён, а таких фигур, при упоминании которых вспоминаешь и фильмы, и стиль, и даже лицо. И если представить такого рода пантеон, то Альфред Хичкок должен стоять на вершине, а чуть пониже него Квентин Тарантино и Сергей Эйзенштейн могут оживлённо о чём-то дискутировать.
Хичкок сделал своё имя брендом ещё при жизни. Так, в 1930-м, на раннем этапе режиссёрской карьеры, он открыл компанию Hitchcock Baker Productions, занятую исключительно промоутированием его фигуры: созданием и печатью фотографий, подписанием и отправкой автографов по почте. В этом можно увидеть как тщеславие, так и стремление контролировать всё, включая собственную репутацию и визуальный образ. И разумеется, всё, что мы видим в его фильмах.
Его кино устроено как бесперебойный механизм: он разнообразно снимал один и тот же фильм, раз от раза совершенствуя и дорабатывая свой парк киноаттракционов, совмещая юмор с саспенсом (смешение жанров не его изобретение, но то, в чём он гениально преуспел) и чередуя броские формальные приёмы вроде резких смен ракурса, двойного экспонирования, резко включающейся музыки, передачи субъективных ощущений с помощью монтажа. Говоря «хичкоковский фильм», критики и простые зрители часто не отсылают к чему-то конкретному, но при этом прекрасно понимают друг друга, поскольку «хичкоковское» стало чем-то столь крепким и универсальным, что не нуждается в лишней конкретизации.
Пресловутый мужской взгляд
Он всё держал под контролем. И как будто даже продолжает это делать после своей смерти. Безупречная фильмография и с шедеврами на все времена, и просто с крепким кино (серьёзно — если не знаете, что включить в свободный вечер, то вы наверняка не видели или давно не пересматривали чего-то у Хичкока), репутация одновременно успешного и в некотором смысле недооценённого режиссёра (как и у Стэнли Кубрика, ни одного режиссёрского «Оскара»), а также образ трогательно-смешного полного мужчины совершенно анимационной наружности — хоть в «Гадкий я» бери.
Меж тем его фигура воплощает всё, что современная культура переваривает с трудом. Абсолютный диктатор на площадке, сравнивавший актёров со скотом и не принимавший никакого плюрализма мнений внутри съёмочной группы. Любитель шокирующих розыгрышей, неуместных вопросов и шуток на грани фола, а также тот, кого сегодня без запинки назвали бы харассером и сталкером, причём без всякой натяжки. Он влюблялся в своих актрис, ревновал их к партнёрам (как экранным, так и взаправдашним), а то и вовсе преследовал.
Особенно досталось Типпи Хедрен: звезда «Птиц» неоднократно вспоминала шокирующие подробности съёмок, на которых в сцене атаки пернатых вместо кукол (как первоначально договаривались) Хичкок использовал настоящих воронов. Всё это было, по словам актрисы, в отместку за отказ от физической близости.
Вне зависимости от того, насколько правдива рассказанная история, сегодня даже такие слухи могли бы завершить карьеру режиссёра. Но даже у самых непримиримых к подобным злоупотреблениям зрителей фигура Хичкока обычно вызывает вопросы и некоторые сомнения, но не однозначное отторжение (в отличие, например, от Романа Поланского, Бернардо Бертолуччи и Вуди Аллена). И дело тут, кажется, не только в блестящем кино, значительности фигуры и располагающем внешнем облике: всё-таки нужно приложить некоторые усилия, чтобы возненавидеть человека, выглядящего как скоропалительно выросший младенец.
Тут на помощь может прийти, как ни странно, как раз феминистская кинотеория. Пресловутый male gaze в классическом Голливуде легче всего иллюстрировать хичкоковским кино: даже без всякой обнажёнки «взгляд» в его фильмах очевидно принадлежит мужчине, режиссёр фетишизирует как женщин, так и атрибуты «женственности» (от платьев до причёсок). Но ключевое слово тут «фетиш». Сведение женственности к частным атрибутам и прямолинейная сексуальная объективация не просто не одно и то же, но две зачастую противоречащие друг другу вещи. Особенно эта разница видна, если сопоставить фильмы Хичкока с фильмами его творческого наследника Брайана Де Пальмы («Одетый для убийства», «Подставное тело», «Роковая женщина»), где камера заворожена именно женщиной, а не её укладкой.
Кино Хичкока — неисчерпаемый материал для изучения и иллюстраций психоаналитической и феминистской кинотеорий, представители которых по гроб жизни ему обязаны. А пациент с толстой медицинской картой кажется безопаснее тех, кого ещё не изучили должным образом.
Неврозы, перфекционизм, мемы
Но прежде всего это настолько созвучный нынешним временам автор, что при любой серьёзной попытке сбросить его с корабля современности за борт улетят именно те, кто желает его туда скинуть.
В эпоху всеобщей невротизации, повсеместного культивирования чувства вины и разветвлённой индустрии психотерапии кинематограф Альфреда Хичкока оказывается как никогда кстати. Он был зачарован фобиями и мог даже создать у зрителя новые: если до просмотра «Птиц» вы не боялись пернатых, а сразу после — стали шарахаться от голубей, то добро пожаловать в клуб. Чувство вины — так вообще чуть ли не главная тема во всём его творчестве: хичкоковские герои то оказываются приняты не за тех людей и расплачиваются по чужим счетам (как в драме «Не тот человек» 1956 года или шпионском триллере «К северу через северо-запад» 1959 года), то несут крест за свои грехи (не укради наличку у босса героиня Джанет Ли в «Психо», не зарезал бы её никто в душе).
Что же до психотерапии, то Хичкок укладывал своих героев на кушетку психоаналитика раньше, чем это стало массовой практикой западных обывателей. В «Заворожённом» (1945) с экрана звучит слово «бессознательное», а поступки антагониста в финале «Психо» (1960) прямо вслух истолковываются психиатром через призму примитивно понятого фрейдизма: «Это всё из-за властной матери».
Наряду с Кубриком, Хичкок — идеальный режиссёр для ценителей выверенных композиций, стерильности кадра, ясности мизансцены. В общем, для всех, у кого главный страх — потеря контроля. Если у искусства и может быть какая-то применимая к жизни полезная функция, то вот она: организация хаоса. И Хичкок в этом преуспел больше многих. В его мире всё по полочкам. Хочется порядка хоть в чём-то — включайте его кино.
И напоследок: куда без мемов? Если воспринимать мем не только как прилипчивый юмористический шаблон из соцсетей, а как очень ёмкую и легко транслируемую единицу информации, то Альфред Хичкок — один из самых меметичных режиссёров в истории кино. Сцена убийства в душе («Психо»), клюющие волосы птицы («Птицы»), очень долгий поцелуй («Дурная слава», 1946) — хичкоковские фильмы легко раскладываются на подобные «мульки», навсегда запоминающиеся сцены и образы, броские концепты («фильм, снятый в одной лодке», — «Спасательная шлюпка», 1944; «фильм, снятый одним кадром» — «Верёвка», 1948; «триллер про наблюдение за соседями» — «Окно во двор», 1954). И в сегодняшней киноиндустрии он мог бы сделать грандиозную карьеру, если бы только держался от актрис на чуть более почтительном расстоянии.