Популярное

Нет, ты не Стэйтем, скорее Кобзон. История одного облысения

Начну издалека. Нет ни одной женщины с грудью маленького размера, которая не мечтала бы свой бюст увеличить. Не пытайтесь возражать, я вам все равно не поверю, почему — об этом ниже. Я не говорю сейчас о профессиональных спортсменках или танцовщицах, которые будут исключением из правила. Эти о размерах никогда не мечтали и даже наоборот. Остальным приходится прятать свою неприязнь к чужим богатствам, с тем или иным успехом. Они называют их «буферами», а владелиц подобных сокровищ подозревают в глупости и в том, что, кроме как сиськами, им проложить дорогу к счастью больше и нечем. Волосы, губы, длина ног — все прочие признаки женской привлекательности проигрывают паре грудей. А что там у мужиков, спросите вы?

У мужчин свои беды. Главной, пожалуй, является выпадение волос. Не вес, не качество зубов и вовсе не размер члена, на чем так настаивают производители мазей и насосов, — все это глупости.

О размере члена станет горевать только самый недалекий и необразованный индивид. Если подумать, то какая мужчине разница? Работает нормально — и ладно, его величина не имеет для владельца ровно никакого значения, не на лбу же мы его носим, для всеобщего обозрения.

Не кричи о его истинном размере — никто и не узнает (а с сиськами этот номер не проходит). Лишний вес всегда можно сбросить, мышцы — нарастить. И пусть мужчина никогда не соберется заниматься спортом, сама теоретическая возможность утешает и примиряет — завтра начну, подумаешь. Что еще нужно мужчине, как не утешение?

С волосами ситуация принципиально иная: они не возвращаются никогда.

Доходит до того, что волосатый нищеброд смотрит свысока на лысого миллионера. Понять невозможно, принять трудно, и это один из парадоксов мужского сознания: волосы — ценность сами по себе. Факт наличия натуральной прически приобретает колоссальный вес, иногда влияя на житейскую философию. Не потому ли лысому мужчине приходится работать вдвое больше, дабы компенсировать свою плешивость успехами в других сферах? Мужчина с шевелюрой, скорее всего, махнет рукой — подумаешь, девки и так любят. Именно поэтому я склонен рассматривать свою аллопецию как благоприятный фактор: как знать, насколько я был бы счастлив и чем бы занимался, если бы по-прежнему тряс кудрями. Это несколько примиряет меня с моей травмой.

Думаете, облысение — это ничего особенного, пустяки, дело житейское? Давайте я вам расскажу.

Мужчина, расстающийся с волосами, переживает те же внутренние трансформации, что и умирающий. Помните — отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие? То же самое испытывают женщины, расставаясь с красотой, только у них процесс занимает всю жизнь, и это ужасно.

Осознание того, что волосы рано или поздно покинут голову, настигает мужчину как удар молнии: мгновенно, безжалостно, испепеляюще. Об этом может рассказать дура парикмахер, с двумя извилинами по числу лезвий ее ножниц, или знакомый идиот, или жестокое зеркало в примерочной ателье, как случилось со мной. Губы мои задрожали, плечи опустились, а страх сжал сердце. Я пришел домой и долго рассматривал свой затылок в ручное зеркальце, пытаясь как-то уложить трагедию в голове и поправить пошатнувшийся мир вокруг.

После того рокового дня я внезапно нашел объяснение некоторым фактам, хранившимся у меня памяти. Мои предки по мужской линии все до единого были лысы, как Марселлас Уоллес. Я вспомнил синий флакон с изображением кудрявой головы и надписью Karmasin и папу, который втирал содержимое себе в скальп, отказываясь раскрывать назначение зелья. Karma и Sin — какая злая ирония, не правда ли? Лосьон пах так остро и приторно, что я запомнил это амбре накрепко. Вот он, запах борьбы и отчаяния.

Однажды пришло время и мне отправиться дорогой скорби и позора — попробуйте бросить камень, кто без греха. Вот хроники моего падения.

Сперва я убеждал себя, что «пока незаметно». То избегал зеркал, как старый сифилитик, то испытывал тягостное желание проверить свою макушку. Намазывал волосы смесью яичного желтка, лукового сока и меда — эта дрянь текла мне в глаза и за шиворот, потому что носить ее надо было час.

Я чувствовал себя омлетом и источал соответствующий запах. Обрабатывал голову массажной щеткой, чтобы вызвать приток крови к фолликулам. Мне постоянно попадались рекламные ролики неких чудотворных лазерных приблуд, которые якобы возвращают волосы на место. Счастливый рекламный актер вызывал желание прибить его на месте за идиотское выражение лица.

По телевизору транслировали всякое бесстыдство: какие-то старые пердуны из Англии подставляли свои плеши под коровий язык — и на их черепах возникал бледный пух, всего через две недели лизания! На прием к волшебной корове даже открыли предварительную запись. Последним эпизодом войны стал «Рогейн», который мне привезли из Штатов, — препарат для снижения кровяного давления, способствующий росту волос. Он действительно работал и даже вырастил мне волосы в самых неожиданных местах — на пальцах ног, например. Счастье было недолгим: за полгода я вдруг набрал пять килограммов и начал страдать тахикардией. Затем почитал список побочных эффектов и выкинул остатки препарата, трижды перекрестившись.

Машинку для стрижки волос я купил несколько лет назад, когда оплата услуг парикмахера перестала соответствовать его усилиям. Он трудился над моей головой не более 10 минут, а мне приходилось платить за это 12 долларов. Учитывая, что стригусь я раз в неделю, за это время я сэкономил почти 2000 — лучшее капиталовложение в моей жизни. Отмечу, что вместе с машинкой в наборе шли насадки для разной длины волос, но я постепенно выкинул их все за ненадобностью.

Как ноябрьские листья, последние волосы покидают мой скальп. Впереди блестит безопасная бритва и полировальная подушка для наведения окончательного глянца.

Несмотря на длительные усилия и огромные капиталовложения, суррогатные волосы так и не изобретены, и это разбивает миллионы сердец. Облысение еще и расово предопределено: европеоидные мужчины генетически более подвержены облысению, что совершенно возмутительно и питает нашу ксенофобию. Трансплантаты стоят дорого, выглядят странно и требуют постоянного пополнения — свои-то волосы продолжают выпадать.

Однажды я вживую увидел результаты дешевой трансплантации — одно из самых жутких впечатлений в моей жизни. Волосы были рассажены на макушке кустами в ряд, через равные промежутки, как клубника. Страшнее может быть только парик или начес.

Эти два позорных клейма: оба видны за версту, плохо сочетаются с природными явлениями и унижают владельца в глазах окружающих. Трудно сказать, какой из них вызывает большее презрение. Это все равно что ходить с плакатом «Плюнь в меня».

Последним кашлем прогресса стали загадочные синтетические волокна, наносимые на голову из упаковки, похожей на твердый дезодорант, они держатся на голове не больше суток. Насколько я понимаю, это что-то вроде героина для лысых: пользоваться надо каждый день, пока не помрешь или не слезешь, достигнув соглашения со своей плешью.

В том, что усилия медицинской индустрии до сих пор не увенчались успехом, есть что-то мистическое. Мы научились обеспечивать эрекцию таблеткой и печатать живые ткани при помощи 3D-принтеров, но не можем изобрести искусственных волос, которые нас не предавали бы и оставались там, где мы хотим их видеть. Вселенная желает, чтобы человечество не лезло никуда дальше своей атмосферы, продолжало топить печки углеводородами и оставалось лысым. Почему, вселенная?