Советское поле экспериментов: зачем убивали генетику в СССР

Советское поле экспериментов: зачем убивали генетику в СССР

Пахом, планета Московия, Владимир Мартынов и средний палец миру: что показывают на Beat Film Festival 2018

Завтра, 31 мая, в Москве стартует Beat Film Festival — международный фестиваль документального кино о новой культуре. В программе числится звездный фильм Depeche Mode: 101, который снял в 1988 году Д. А. Пеннебейкер во время легендарного концерта группы в Пасадене, и множество свежайших лент со всего света. Представлены фильмы из Америки, Германии, Австралии, Великобритании и России. Поп-музыка, авангардное искусство, редкие архивные съемки, интервью с музыкантами, аукционистами и художниками — отличная возможность пополнить свой багаж знаний о том, чем живет современная культура, восхититься, ужаснуться или похоронить ее в своем сознании. «Нож» представляет национальную программу на фестивале.

«Хэй, бро!» / Forever Hype

Двое друганов возрастом плюс-минус двадцать зависают в большом городе. Катаются на скейте, пьют, употребляют и, конечно, клеят девочек. Худи, кеды Vans, бейсболки. Хип-хоп всегда и во всем: его исполняют, под него танцуют и, наверное, ему поклоняются за неимением других героев. Потом ребята едут в Крым, и там происходит то же самое, но на фоне моря. А в конце будет фейерверк.

Фильм начинается с «Бургера» Фейса, это — проверка зрителя на прочность. Тот, кто выдержит три повтора припева, сможет взглянуть на поколение хип-хопа, изображенное в натуральную величину. Матом, скейтом и рыжим мальчиком рваная нарезка «Хэй, бро!» отдаленно напоминает «Кен Парк» Ларри Кларка, с его высосанной из среднего пальца американской трагедией поколения, но тут молодежи весело, и она не мучается сложными вопросами вроде «Кто я?» и «Что дальше?». Никакой социальной драмы — сплошной отрыв и forever hype. Если эти ребята и показывают миру средний палец, то ничего в этот жест не вкладывают, просто руку свело.

Attacca

Музыкант и мыслитель Владимир Мартынов — человек, который лично встречал Игоря Стравинского, позволяет себе прохладно отзываться о Дмитрии Шостаковиче и увенчан лаврами «единственного выдающегося композитора России», от которых открещивается, как от любых лейблов. Он исполнял музыку Средневековья и Возрождения, авангард, электронику и минимализм. На его счету саундтреки к полусотне фильмов и театральным постановкам Юрия Любимова. В 2000-х годах Владимир Иванович увлекся мультимедийными проектами и инсталляциями, работал с концептуалистами Дмитрием Приговым и Львом Рубинштейном. Его видение современной культуры постепенно сложилось в формулу «конца времени композиторов».

Мартынов объясняет, что это не конец музыки как таковой, но родимое пятно эпохи: творчество обезличено, лишено индивидуальности, деятели искусства превратились в обслуживающий персонал для аудитории, страдающей тотальным дефицитом внимания.

Многие ли способны сейчас досидеть до конца академического концерта или хотя бы дочитать длинный пост в социальной сети? В виртуале и реале царит клиповое мышление.

В этом крушении культуры Мартынов продолжает создавать музыку и проводит новый эксперимент. Когда-то композитор выступал вместе с группой «АукцЫон», теперь он приглашает молодых музыкантов-электронщиков к диалогу, спору, симбиозу — кто знает, что получится? Как минимум яркий мазок на истрепанном полотне аналоговой реальности.

Let It Soul

Группа молодых музыкантов из Нижнего Новгорода The Soul Surfers играет аутентичный американский соул и фанк. Их приглашают на гастроли в США, их трек попал в сериал Glee и выпускаются они принципиально только на виниле. Чтят традиции. Одна пластинка попалась гуру соула Шону Ли, который решил, что слушает какой-то «засекреченный советский фанк». Но оказалось, что это работа современников из Поволжья, и тогда Шон принял их приглашение приехать в Нижний Новгород, посетить развалины советского завода и записать на импровизированной студии совместную композицию.

Как и должно быть в фильме о музыкантах, в Let It Soul много звучания, и это хорошо: смотреть тут интересно только на длинную серебряную гриву Шона Ли, похожего на мудрого старого индейца, и микрофон Высоцкого, который хранит лидер The Soul Surfers. Зато есть что послушать: преодолевая пространство, время и разницу в поколениях, в точке пересечения талантов рождается музыка, сыгранная людьми, которые ее действительно любят.

«Резкий и мягкий»

Краткий и симпатичный проект фонда V-A-C, выставлявшего на территории бывшей электростанции ГЭС-2 работу русского авангардиста Василия Кандинского «Резкий и мягкий».

К картине, размещенной в обшарпанной комнатушке для отдыха рабочих, приставлен молодой человек с мускулатурой культуриста и интеллигентным голосом, подстегивающий зрительские реакции. Кто-то выражает недоумение обстановкой, кто-то удивляется, что «ради этого» пришлось отстоять такую очередь, кто-то интересуется, дорогая ли картина, а кто-то упоминает этимологию, символизм и прочее «с точки зрения банальной эрудиции». Сделайте умное лицо, вас снимает скрытая камера.

«Гимны Московии»

Российский художник и лауреат Премии Кандинского Дмитрий Венков, который выставляется в Швеции, Греции и Германии, тяготеет к исследованию действительности через ее перевернутые отражения. Его первая крупная работа, мокьюментари «Безумные подражатели», рисовала картину жизни выдуманной коммуны обитателей Замкадья, которые цитируют Леви-Стросса и впадают в шаманские экстазы; наметанный глаз без труда опознает тут российское арт-сообщество, представленное в пародийном виде.

От дружеских шаржей и антропологических исследований — к почти галлюциногенному трипу. «Гимны Московии» приглашают в путешествие по перевернутому двойнику столицы и ее отображенной в архитектуре истории: от сталинского ампира и советского модернизма до футуристических небоскребов новейшего времени.

Сопровождающий этот перевернутый полет медитативный музыкальный ряд композитора Александра Маноцкова создан по мотивам советского гимна, который сейчас успешно мутировал в российский. Москва предстает отдельной планетой, космической Атлантидой, холодным и светозарным Китеж-градом, который когда-то ушел под воду, да так и не всплыл, лишь иногда появляется в утопических народных фантазиях и художественных грезах.

«Пространство музыки» / Landscape of Music

13 октября 1963 года началось «британское вторжение». Битломания захватила мир. С тех пор говорим «музыкальная страна» и подразумеваем обычно Англию. Четверо парней из России отправились в велосипедное путешествие от Ливерпуля до Лондона, чтобы отыскать будущих звезд музыкальной сцены.

Пространство музыки зелено и местами там блеют овцы. Затем появляются урбанистические пейзажи, серые тротуары, поблекшие от времени камни и мельтешение на улицах. Люди выступают повсюду. В Ливерпуле девушка поет на площади, а рядом с домом Пола Маккартни есть репетиционная база, где играет для души группа жизнерадостных пенсионеров. В Манчестере будет джазист, как из фильма «Одержимость»: «Музыка — это все, что я делаю», и обалдевший от собственной удачи исполнитель соула, только что подписавший контракт с Universal: «Музыка — это побег». В дождливом Бристоле ска-вокалисту достаточно привнести немного солнца в чужую обыденность, ему необязательно быть в большой игре. Кто-то очень в нее хочет, но не может попасть. И, конечно, Лондон, другая страна в стране: агенты по поиску талантов, мечты о мировой популярности, всеобщий невроз и музыка — один из шумов мегаполиса. В этом поэтичном, безупречно снятом травелоге успели сказать о многом и даже о главном: музыка — это здорово, она должна быть.

«50»

Сергей Пахомов (Пахом) — художник, музыкант, актер, стендап-комик, сценарист, экстрасенс и метафизический гном, культовая фигура российского андеграунда, любимый персонаж «ВКонтакте» и «Двача», Поехавший из фильма «Зеленый слоник» и участник передачи «Битва экстрасенсов», из которой он ушел перед самой победой, расстроив зрителей и жюри, потому что так ему захотелось. Кстати, пройдите наш тест «Какой вы Пахом?».

В День народного единства 4 ноября 2016 года, когда Пахомову исполнилось пятьдесят лет, он вешает на шею табличку с числом «50», берет в руки посох и отправляется объединяться с народом.

Пахом гуляет по Тверской, решив пройтись по ней ровно пятьдесят раз, по числу прожитых лет. Его узнают, с ним фотографируются, он охотно общается с людьми то в своей миловидной ипостаси, то в неприятном альтер эго деда Пахома, который может надоевшего поклонника и посохом звездануть.

Параллельно показывается трогательное интервью с его мамой, очень ясной женщины, которая просто его любит. Шизофренические вставки клипов на песни Пахома («Доски гробовые крепче всех полов») периодически прерывают документацию, но здесь в любом случае нет потока, кроме самого мрачно-веселого карнавала жизни.