Партнерский материал

Как стать частью современного искусства

Назвался груздем, но вылез из кузова: истории людей, которые меняют профессии

Дамир Юсупов, пилот «Уральских авиалиний», который утром 15 августа посадил аэробус-321 с полными баками горючего на кукурузное поле и спас жизни 234 человек, до 30 лет занимался юридической практикой. По разным экспертным оценкам, в среднем на протяжении своей карьеры миллениал меняет работу от 9 до 15 раз. Всё шире распространяется job hopping (когда человек каждые 1–2 года устраивается на новое место), из-за чего средняя продолжительность нахождения в одной компании сотрудника, родившегося между 1977 и 1997 годами, снизилась с 4,4 до менее чем 3 лет. Часто люди меняют не только работу, но и профессию и даже сферу деятельности. «Нож» поговорил с теми, кто попробовал себя в абсолютно разных амплуа, и попытался разобраться, что необходимо учитывать, прежде чем поставить свою подпись под заявлением об увольнении по собственному желанию.

«Иногда возникает ощущение, что я тупею. Я неплохо разбираюсь в швах, принтах, знаю, как посадить талию. Но мне снится, что я на встрече с „Ситибанком“ и питчу им сделку», — рассказывает Игорь (45 лет) [имя изменено по просьбе героя. — Ред.]. Сегодня он владеет брендом женской одежды с шоурумами в Лондоне и Париже. Это может показаться сбывшейся мечтой, но на самом деле ничего подобного никогда не значилось среди его профессиональных целей. Выпускник московского факультета международного права, Игорь защитился как Master of Law в Лондоне и до 30 лет работал по своей основной юридической специальности, а потом перешел в финансы.

«В докризисное время так поступали очень многие», — вспоминает Игорь свои финансовые сделки, которые и привели его на работу в банки лондонского района City. Когда же в 2016 году Великобритания проголосовала за выход из Евросоюза, вследствие чего банковская деятельность в королевстве стала всё больше соответствовать определению «удручающая», из Лондона Игорь никуда не уехал. За несколько месяцев до референдума по брекситу он, будучи активным читателем платформ Business of Fashion и Women’s Wear Daily, решил попробовать себя в сфере моды. С первой попытки Игорь успешно продал несколько семплов женской пляжной одежды из льна в магазине своей знакомой на Карибских островах и, когда британцы проголосовали за выход из ЕС, решил не переезжать за финансовыми потоками, а сконцентрироваться на своем зарождающемся бизнесе. Игорь ушел из банковской сферы, запустил полноценную линию женской одежды и вплотную занялся развитием бренда.

Британский careershifters.org — онлайн-ресурс для тех, кто задумывается о смене работы. Авторы сайта делят таких людей на три категории: стримлайнеры, сейверы и мунлайтеры.

Первые (от англ. to streamline — «упрощать») действуют радикально и уходят с ненавистного поста, как только у них появляется желание работать в другой индустрии. Такие люди обычно либо не привязаны к материальным благам и с легкостью отказываются от привычного уровня жизни, либо имеют постоянный дополнительный источник дохода, например от сдачи недвижимости в аренду. Сейверы (от англ. to save — «откладывать») заранее готовят себе финансовую подушку безопасности и уходят с работы, только когда на счету накоплена определенная сумма, позволяющая переждать время поиска нового места и период первых, как правило невысоких, зарплат.

Мунлайтеры (от англ. to moonlight — «подрабатывать»), к которым можно отнести и Игоря, начинают прокладывать пути отступления заранее, не увольняясь со старого места. Чаще всего они хотят уйти во фриланс или построить свой бизнес. Эти виды деятельности на первых порах можно совмещать с жестким графиком 5/2, что позволяет занести одну ногу над порогом нового места работы, но в случае чего быстро вернуть ее без финансовых или репутационных потерь.

Свинья в апельсинах

Нельзя сказать, что Игорь-юрист или Игорь-банкир был далек от мира моды. В индустрии у него на тот момент уже было много друзей с постами и именами.

Решение попробовать себя в новой сфере деятельности было взвешенным: начинающий бизнесмен проанализировал рынок и выбрал нишу с наименьшей на тот момент конкуренцией. К тому же у Игоря был стартовый капитал, и он мог инвестировать эти средства в свой бренд.

Но даже если вы в общих чертах представляете, как функционирует сфера, в которую хотите перейти, на входе в профессиональные сообщества стоит множество барьеров, в том числе языковых. Когда аукционист говорит 3D, он имеет в виду совсем не трехмерное пространство: death, divorce, debt — три главные причины выставления лотов на аукцион.

И подобный корпоративный жаргон существует почти в любой сфере. Где-то профессиональный сленг появился в силу «естественных причин», например из-за необходимости быстро и четко объяснить производственную задачу. Но его дополнительная функция — указывать на принадлежность говорящего к цеху.

«Это небо и земля — работать на „ВТБ Капитал“, где ты закрываешь сделки, получаешь бонусы и за тобой стоит огромное имя, — или быть Игорем Петровым, который пришел с идеей никому не известного бренда в какую-то пиар-компанию в Лондоне или в шоурум Rainbowwave, — вспоминает Игорь. — На тебя там смотрят как на странного зверя. Ты не владеешь языком, на котором разговаривают эти люди. Понимаешь, о чём идет речь, как всё работает, но в твоем словарном запасе нет того, что называется lingo: производственных сокращений, профессионализмов, составляющих основу общения в любой индустрии. Я не владел языком, почти ничего не знал о тканях, о дизайне, о швах, о пуговицах. Чувствовал себя как свинья в апельсинах, и это было довольно неприятно».

Job shaming

Чтобы вносить изменения в дизайн и находить для этого нужные слова, Игорь стал ходить по магазинам: «Поначалу я стеснялся, например, зайти в универмаг Harvey Nichols в отдел женской одежды, в Stella McCartney и т. д., прочесть там всё целиком, изучить ткани, крой. Потом стал говорить консультантам, что пришел за подарком для сестры. Они это обожают — всё расскажут и покажут».

Неприятные ощущения, которые испытывает новичок едва ли не в любой сфере, у Игоря ушли очень быстро. Друзья поделились ретейловыми контактами, парижский шоурум объяснил, как в мире моды работает календарь, а корпоративный сленг всё же не иностранный язык. Но вот чувство стыда осталось надолго. Первые полтора года работы в фешен-бизнесе Игорь продолжал ходить на собеседования и надеялся вернуться в банковскую сферу. Признаться, что теперь он занимается брендом женской одежды, ему было стыдно даже друзьям.

Бизнес-психолог Марк Гулстон утверждает, что мужчинам гораздо сложнее смириться с переменами в жизни, если общество расценивает новое назначение как понижение социального статуса. Они часто идентифицируют себя с должностью и властью, которую получают на новой позиции, тогда как женская самооценка строится на отношениях с близкими. Но часто эти категории наслаиваются друг на друга.

Лия, выпускница бакалаврской программы культурологии НИУ ВШЭ, которая сейчас учится на дизайнера одежды в московском Институте бизнеса и дизайна, рассказывает, что приняла решение уйти из специальности еще на третьем курсе, но была вынуждена «дотерпеть» под натиском семьи. Когда о смене Лииных карьерных интересов узнала ее бабушка, она сказала: «Такая девочка, олимпиадница — а стала второсортной швеей, свернула с блестящего пути!»

Коэффициент полезности

Джоб-шейминг во всё более инклюзивном обществе отходит на второй план (например, в апреле этого года визажист Георг стал лицом рекламной кампании сотового оператора «Мегафон»).

Куда чаще люди начинают менять работу из-за ощущения недостаточной значимости того, чем они занимаются.

Основатель бизнес-лаборатории Университета Южной Калифорнии Адлай Вертман связывает этот феномен с новым, гораздо более «интерактивным» взглядом поколения миллениалов на глобальные проблемы. В XXI веке можно не только сокрушаться о загрязнении мирового океана или сетовать на плохие условия жизни детей в Африке, но и делать активный выбор в пользу биоразлагаемых пакетов и давать в долг нуждающимся через kiva.org. Доступность таких механизмов концептуально меняет и отношение к работе, задавая более высокую планку. Теперь профессиональная деятельность должна не просто приносить доход, но и удовлетворять желание быть полезным членом общества.

На протяжении двух лет Ксения (24 года), еще будучи студенткой факультета журналистики МГУ, работала в Общественной палате Российской Федерации. Девушка занималась официальными соцсетями организации, вела профили секретаря и некоторых членов ОП. До прихода туда Ксения выполняла обязанности личного ассистента, и тот подвижный, мультизадачный формат, «когда в один день фасуешь футболки, а в другой — переводишь фильмы с французского», ей очень нравился.

Новая работа изначально не сулила ничего захватывающего, но Ксении обещали неплохие деньги. Она рассказывает, что пришла туда, надеясь, что ей удастся что-то изменить и что организация будет развиваться. Сначала так всё и выглядело: обсуждались разные инициативы, решения принимались открыто. Но к концу работы личное мнение сотрудников уже никого не интересовало.

«Розовые очки упали на пол, — вспоминает Ксения. — Платили хорошо, но у меня не было ощущения, что моя работа приносит пользу. Я понимала, что могу заработать те же деньги другим способом, но при этом быть более свободной. В тот момент я уже не набирала опыта, трудилась только ради зарплаты».

Из ОП в ИП

Ксения уволилась из ОП незадолго до госэкзаменов в университете. Хотя в разговоре с подругами она называла этот шаг «уходом в нищету», в то время у нее уже родилась идея SMM-агентства и был заработок от диджеинга, так что в классификации Career Shifters Ксения тоже мунлайтер.

Когда на Патриарших прудах открывалась студия рисования Draw&Go, соосновательница Юлия, подруга Ксении, предложила ей стать креативным директором. «Я придумала название, занималась пиаром. За месяц вообще без вложений, за счет блогеров и разных активаций, на аккаунт пришло около 10–12 тысяч человек. Студия на слуху, стали поступать запросы от других клиентов, — вспоминает Ксения. — Когда уходила из Палаты, мы уже начали потихоньку делать агентство. Я искала фотографа, тех, кому можно делегировать обязанности».

Помимо агентства, Ксения занималась диджеингом. «Подыгрывать» она начала в 19 лет, и к моменту ухода из Палаты, в 21 год, этот вид занятости уже приносил неплохие деньги. «На моей работе все смеялись, когда узнали, что я диджей: им это казалось экзотикой. На одни только гонорары от диджеинга прожить было бы трудно, но все-таки они составляли большой кусок пирога доходов», — вспоминает Ксения.

Родители увольнение из Общественной палаты не одобрили. Когда Ксения занималась офисной работой, это вселяло в них уверенность, что у дочери всё стабильно-хорошо. Кроме того, старшему поколению сложно понять, что такое SMM, а акцент был сделан как раз на развитие маркетингового агентства (сегодня в его портфолио, например, ресторан Saxon + Parole, бренд нижнего белья Petra, сотовый оператор МТС).

У Ксении нет образования в сфере медиабизнеса. Сейчас она называет себя «серийным предпринимателем» и с улыбкой вспоминает, как на третьем курсе журфака по результатам собеседования прошла на телевизионную журналистику и кафедру интернета, а на кафедру медиабизнеса ее не взяли: «Как сейчас помню, звоню маме с факультета, рыдаю и говорю, что именно туда мне действительно нужно, что я буду этим заниматься. В итоге ни у кого с кафедры медиабизнеса нет медиабизнеса, а у меня он есть. Ирония судьбы».

Ксения не берется за работу, которая занимала бы 100 % ее времени: «Агентство — это умственная активность, там я устаю психологически и ментально. Однако вечером могу отыграть диджей-сет, здесь уже растрачивается физическая энергия и идет эмоциональная отдача».

Такая мультипрофильность хороша хотя бы тем, что вы не лишитесь одновременно всех источников заработка, если ваше место займут роботы.

К тому же смена видов деятельности в течение дня помогает избавиться от скуки.

Невыносимая легкость бытия

Француз Фредерик Деснар в 2014 году подал в суд на своего работодателя за то, что однообразие и рутина нанесли значительный вред его психическому здоровью, и выиграл дело, а с ним и 50 855 евро в качестве компенсации. Скука и монотонность остаются распространенными причинами неудовлетворенности сотрудников своей работой, и люди, обнаружив себя в подобной ситуации, бросаются на поиски друзей по несчастью, чувствующих что-то похожее.

На американском сайте The CUT колумнист Элисон Грин с завидной регулярностью отвечает на крики души тех, кто до определенного момента методично поднимался по карьерной лестнице, а потом задумался и не увидел смысла шагать на следующую ступень. Британский сайт careershifters.org предлагает 180-минутные вебинары за 95 фунтов, в рамках которых через коллективные упражнения участники должны лучше понять, в какой профессиональной сфере они получали бы больше удовлетворения. Такие семинары проводят два раза в неделю в группах до 26 человек, и запись на два ближайших сеанса обычно уже закрыта. По официальной версии и многочисленным отзывам на сайте сообщества, вебинары действительно помогают участникам найти свое предназначение.

«Тот, кто живет от зарплаты до зарплаты, не будет „искать себя“. Метания начинаются, когда появляется свобода», — говорит Евгений (32 года). Он дважды уходил из аспирантуры мехмата МГУ, причем, по его словам, оба раза решение было резким и импульсивным (стримлайнер): «Бывают люди, которые очень рано понимают, что нашли свое, и потом никуда не отклоняются, всю жизнь варятся в одном и том же соку. У меня „линейно“ не получилось — без срывов не обошлось».

Евгений родился в семье докторов математических наук, которые, естественно, видели сына продолжателем династии. «Думаю, людям всегда, и особенно в юном возрасте, хочется того, чего они не видели, — размышляет Евгений. — Я тянулся к чему-то экспрессивному, еще в начальной школе стал писать стихи». Он поступил на механико-математический факультет МГУ, не задаваясь вопросом, действительно ли хочет заниматься наукой. Но потом ушла из жизни его мама, а во многом по ее инициативе Евгений поступал на мехмат. Оказалось, что внутренней мотивации продолжать путь в математике недостаточно. Евгений вспоминает, что, когда уходил из первой аспирантуры, для защиты оставалось всего ничего: он уже сдал кандидатский минимум, были научные публикации, а дипломная работа специалитета легко трансформировалась в диссертацию.

После перерыва юноша вернулся в аспирантуру мехмата МГУ, выбрав совсем другую тему исследований. Хотя теперь инициатива исходила от него самого, вскоре Евгений ушел и оттуда. Он вспоминает, что в тот момент заниматься математикой и вообще думать о подобных предметах было тяжело, и Евгений стал смотреть в сторону чего-то более телесного.

Произошло то, что Евгений сравнивает с влюбленностью: он случайно оказался в театре Высшей школы экономики и принял ситуативное решение уйти в него насовсем, не задаваясь вопросом, «совпадают ли характеры».

Сейчас Евгений вспоминает тот опыт с улыбкой, но отмечает, что это было совсем не просто: «Мне очень нравились театральные упражнения, тренинги, различные техники, в том числе психотехники. Было интересно находиться в той компании, среди молодых, задорных, веселых людей. Но всё же там для меня слишком много социальной активности, постоянно нужно везде участвовать, а делать это сложно. Царит хаос, всё бурлит, кипит — есть категория людей, которым комфортно в такой обстановке, но я не отношусь к их числу. В театре много нервотрепки, стресса: актеры орут, режиссер орет, никто ничего не успевает, всё делается в последний момент, все куда-то бегут. У меня математический склад ума — я люблю организованность. К тому же оказалось, что мне не хватает экспрессивности, показывать из себя что-то этакое на публике — не совсем мое».

Из театра ВШЭ Евгений ушел после одного сезона.

Те же яйца, только в профиль

Одна из самых распространенных ошибок, которая упоминается в большинстве статей-рекомендаций для тех, кто решил сменить профессию, — искать новую работу по принципу «от противного». Старое резюме, действительно, не лучший источник ответов на вопрос, в какой альтернативной сфере вы могли бы себя проявить, но это не значит, что весь ваш опыт нужно выбросить на помойку. Так, Игорю в мире моды пригодились и юридический бэкграунд, и навыки банкира: «У меня есть бухгалтеры, но некоторые прогнозы я делаю сам. Многие в индустрии, наверное, нанимают для этого людей на отдельные позиции. Уже на начальном этапе я получил доступ к торговому финансированию, потому что знал как. Например, в Китае один тролль устроил атаку на наш товарный знак. Еще будучи юристом, я занимался вопросами, связанными с интеллектуальной собственностью, поэтому мне было довольно легко понять, что происходит, и поговорить с юридической фирмой, которая нас представляет».

Еще один вариант для тех, кто желает сменить сферу деятельности, не бросаясь в неизведанный омут с головой, — преподавание.

В перерыве между двумя аспирантурами Евгений устроился преподавателем математики в центр дополнительного образования для детей и подростков London Gates Education Group, где работает уже восемь лет. И в этом он не одинок — сегодня всё больше людей выбирает такой путь как способ увидеть в своей профессиональной деятельности смысл. По результатам опроса британского Национального колледжа обучения и лидерства, 68 % преподавателей чувствуют, что вдохновляют кого-то каждый день, — а вот среди людей, работающих по другим специальностям, такое ощущение знакомо только 31 % респондентов.

Для того чтобы преподавать, достаточно иметь соответствующее предмету образование и хотя бы небольшой опыт работы с детьми. Евгений занимался репетиторством, когда бывший одногруппник предложил ему место в одном образовательном центре.

Постой, паровоз

В своей книге «The Upside of Downtime: Why Boredom Is Good» психолог Сэнди Манн утверждает, что только периоды ничегонеделания дают возможность задаться вопросом «Зачем?» и найти на него ответ. Но здесь важно не запутаться в клубке рефлексии и не зависнуть на диване, переключая сезоны «Доктора Хауса», а пробовать. Знания и новый опыт не бывают лишними — всем известная истина, которая остается актуальной. Если бы основатель компании Apple Стив Джобс не записался на курсы каллиграфии Роберта Палладино, когда ушел из Стэнфордского университета и не знал, куда податься, Mac предлагал бы пользователям гораздо меньшее количество шрифтов.

Ксения подчеркивает, что не пропагандирует создание собственного бизнеса как панацею от неудовлетворенности на работе и не советует всем срочно бежать из офиса: «Быть ипэшником — это очень большой стресс. В Общественной палате я получала свою зарплату каждый месяц и знала, что у меня всё точно будет нормально. А сейчас я лишена того психологического комфорта, который наемный работник благодаря постоянному доходу считает чем-то само собой разумеющимся. Естественно, у меня есть кое-какие сбережения, но невозможно точно спрогнозировать, сколько я заработаю в следующем месяце».

Прибыль агентства варьируется, поэтому, хотя Ксения всегда платит своим сотрудникам, собственный заработок иногда приходится инвестировать в креативные съемки для портфолио агентства. Нет фиксированного месячного дохода и от диджеинга: заранее количество концертов нигде не прописано.

«Обязательно надо попробовать поработать в коллективе, — добавляет Ксения. — Потому что даже если в дальнейшем вы будете трудиться индивидуально, например станете артистом, вам придется коммуницировать с другими людьми и понимать, как они работают».

Смена профессии — это комплекс перемен, которые изменят каждый ваш день. Часто коллеги становятся друзьями, и уйти с насиженного места — значит сократить число общих тем для разговоров и проводить меньше времени в кругу приятелей.

Кроме того, может измениться и частота социальных контактов. Экстраверту Игорю значительно интереснее было рутинно делать презентации финансовых продуктов для большой аудитории, чем ежедневно работать из дома: «Сейчас я один в поле воин и иногда немножко одуреваю от такого количества времени, проведенного с самим собой».

Евгений предполагает, что, если бы он сегодня учился в аспирантуре, уже довел бы дело до конца: «Просто потому, что это правильно — завершать начатое. Диссертация не сверхусилие, а усилие линейное, спокойное, от аспиранта не требуется ничего сверхъестественного, чтобы стать кандидатом наук». В последнее время, преподавая детям в LGEG, Евгений заметил, что ему интереснее рассказывать о более сложной математике, — и у него снова проснулось желание заниматься наукой. Но сейчас его привлекает, скорее, прикладная область: аудит, модели оценивания развития организаций — от фирмы до государства.

«Я остро ощущаю, что мне чего-то не хватает. Хочется самореализации. — признаётся Евгений. — Я попробовал себя в разных сферах. Разве что не было опыта в бизнесе, но для меня это совсем параллельный мир — в отличие от математики».

Корпорации не просто так придумывают всё новые способы, позволяющие сотрудникам выпустить пар прямо на работе. Многие фирмы уже вносят в список своих расходов покупки боксерских груш, барабанных установок и ковриков для йоги. А американские университеты выделяют из бюджета средства на содержание антистрессовых собак, которых студенты могут погладить в наиболее напряженные периоды обучения и во время экзаменов. Так что прежде, чем бросать аспирантуру, найдите знакомого с домашним питомцем.

Вдруг, когда вы погладите PHD (Phd — обозначение высшей ученой степени, но в разговорной речи эта аббревиатура может расшифровываться и как «достаточно довольный пес» — pretty happy dog), вас отпустит и работу (или науку) бросать уже не захочется?

А вот что еще интересно
А вот еще что интересно