Дела сердечные: на чём основана любовь к мелодрамам
В онлайн-кинотеатре Иви вышли первые серии исторической мелодрамы «История его служанки» про любовные интриги русского дворянства XIX века. Самое время подумать о причинах неиссякаемой популярности мелодраматического жанра. Когда он появился и при чём тут французская революция?
В интересах революции
Кажется, будто мелодрамы пришли с эпохой телевидения, но это совсем не так. Отсчёт жизни этого жанра можно вести с Италии рубежа XVII-XVIII веков, когда два греческих слова, melos («музыка») и drama («действие»), свели в одно для обозначения музыкальной драмы. Причём первоначально речь шла совсем не о сценических представлениях с песнями и любовными стенаниями, а о книжных версиях популярных опер.
Ещё одну «мелодраму» изобрели во второй половине XVIII века во Франции, где этим словом обозначали пьесы с музыкальными номерами. Но в годы Великой французской революции (1789–1799) начали формироваться привычные нам контуры этого жанра — пьес с острой интригой, взвинченной чувственностью, резким противопоставлением добра и зла, обязательным моралите в конце. Главное — вызвать у зрителя эмоции.
Звучит слишком обобщённо? С этим жанром есть одна проблема: это, собственно, не совсем жанр. Ряд исследователей (в частности, Питер Брукс, Джон Мерсер, Линда Вильям) настаивают на восприятии мелодрамы как модальности, способа выражения определённой чувственности. Мелодраматические элементы при желании можно найти практически в любом произведении, вышедшем после XIX века, говорим мы о романе-эпопее «Война и мир» или о современных «возвышенных» хоррорах вроде «Солнцестояния».
Но что тогда действительно отличает то, что мы привыкли называть мелодрамами, от любых других историй, где есть любовные линии, эмоциональная взвинченность, яркое деление на «плохих» и «хороших»? Прежде всего стоит присмотреться к персонажам.
Фигуры на доске истории
Филолог и фольклорист Светлана Адоньева пишет:
«Мелодрама предполагает определённые характеры: герой, женщина в бедственных обстоятельствах — damsel in distress, злодей и (или) злодейка, старый родитель и старый слуга, наперсник или наперсница. Положительный, но не очень сообразительный герой идёт на поводу замыслов злодея, имеющего виды на damsel in distress, до тех пор, пока не вмешивается судьба и всё не завершается триумфом победы добра над злом».
И готовящийся к выходу сериал «История его служанки» является прямой иллюстрацией такого сюжетного устройства. Здесь мы переносимся в Российскую империю начала XIX века и следим за хитросплетениями судеб вокруг видного семейства Авериных. Из-за проигрыша в карты своё поместье потерял Илья Аверин (Виктор Васильев), но дочь Анна (Милана Бру) решает спасти положение и всю семью, устроившись служанкой в доме молодого графа Николая Шереметьева (Матвей Лыков) в качестве платы за возвращение имения, ведь именно Шереметьеву Аверин его проиграл. Тем временем расчётливый сосед Нифонтов (Вячеслав Чепуренко) делает предложение руки и сердца... жене Аверина, Елене (Екатерина Гусева), преследуя корыстные цели. В общем, всё как по нотам и даже больше: дам в беде здесь сразу несколько, есть имеющий виды на одну их них коварный господин, а разрешить всё множащиеся сюжетные коллизии сможет разве что судьба.
Рассказанное выше — лишь половина содержания первого эпизода, поскольку есть ещё любовная линия между младшим из Авериных, Ромой (Михаил Сотников), и соседской дочерью Юлией Спицыной (Вероника Журавлёва), помолвка которых срывается из-за разорения семьи жениха, но пламя любви так просто не потушить...
Колесо морали
В русском Театральном словаре 1824 года так писали про этот тип историй: «Позорный столб подначальных негодяев, изобретённый для посрамления злодейства и торжества добродетели». Удивительно, но это одно из точнейших описаний сути мелодрам.
Дело в том, что никакая мелодрама не может обойтись без морализаторства. Измена должна быть наказана (или хотя бы осуждена, «не делайте так повторно»), хорошая девушка — награждена добрым принцем, а все неприглядные секреты — обнародованы перед героями и публикой.
В хорошей мелодраме мы сразу занимаем правильную сторону и догадываемся, что даже вроде бы желающий добра сосед Нифонтов, признающийся в давно полыхающей в его сердце страсти, — явно какой-то нехороший человек. Почему? Потому что пытается «отбить» чужую жену и слишком уж прямолинеен в своих заявлениях. Также мы знаем, не заглядывая в синопсис, что разлучённые родителями юные возлюбленные всё равно должны найти дорогу к своему счастью.
Предсказуемость точно не проблема для мелодраматических историй, в которых может быть интрига сюжетного характера (например, какую душевную рану скрывает за холодной иронией загадочный красавец Шереметьев?), но не относительно чистоты помыслов главных положительных героев. Уход в моральную «серую зону», характерный, в частности, для многих драм и практически для всех детективов и криминальных историй, для мелодрам недопустим: иначе всё рухнет.
Любовь и классовое самосознание
Сегодня мелодрама кажется таким типом развлечения, что помогает сбежать от суровой действительности и бытовой рутины. Но почему тогда привычный нам тип историй зародился именно во времена Великой французской революции? Может, дело вовсе не в эскапизме?
«Появление такой интонации, такого восприятия мира исследователи связывают с переживанием его неустойчивости и обращают внимание на то, что эта модальность появляется в совершенно определённое время — во Франции в кризисную эпоху Французской революции», — пишет филолог и фольклорист Светлана Адоньева.
Дело в том, что мелодрама при всей своей внешней беззаботности и простоте обнажает классовое устройство общества. «Буржуазный жанр» возник ровно в то время, когда буржуазия заявила о себе как о классе и начала рефлексировать о своём положении в социальной иерархии. Любая мелодраматическая история — от «Гордости и предубеждения» до «Титаника» — предельно сосредоточена на вопросах класса, происхождения и других определяющих социальных стратах своей эпохи: количестве и способах заработка, национальных и расовых предрассудках, политических воззрениях, учёбе в элитном лицее или школе улиц.
В той же «Истории его служанки» ряд конфликтов и сюжетных линий запускает нехватка денег, но поскольку в XIX веке глава семейства Авериных не мог просто взять кредит или пройти процедуру банкротства физлица, то пришлось выкручиваться доступными дворянству средствами. Ровно то же и с гендерными ролями: сегодня его дочь могла бы хоть попробовать найти высокооплачиваемую работу, но в то время стеклянный потолок карьер для женщин редко поднимался выше ведения домашнего хозяйства.
Мелодрамы в историческом сеттинге, конечно, не следует использовать в качестве достоверного источника фактических знаний. За этим лучше в книги. Но вот что важно: любой фильм или сериал про прошлое, хочет того или нет, говорит прежде всего о современности, просто встраивая нынешние проблемы в непривычные реалии, тем самым усиливая остроту поднятых тем. «История его служанки» и другие подобные истории не только заражают нас интересом к другой эпохе, но и помогают переопределить базовые понятия. Такие как любовь, долг, верность, достоинство, свобода… в конце концов, выбор платья для выхода в свет.
Онлайн-кинотеатр Иви