Psychoparty

Советское поле экспериментов: зачем убивали генетику в СССР

Советское поле экспериментов: зачем убивали генетику в СССР

Мой любимый демон: зачем христиане открыли адские врата, придумали черную магию и научили дьявола заниматься сексом

Разум человека рождает чудовищ, и с ними живется нелегко. Однако гораздо страшнее, когда демонов рождает массовое сознание. Общество начинает яростно бороться с несуществующим врагом: вместо вируса, которого нет, общественный организм убивает здоровые клетки. Подобных «ошибок» история человечества знает много, и одна из них связана с христианством.

Придумав ад, христиане не только населили его демонами, но решили выпустить чудовищ на свет божий — прямиком в средневековую жизнь. Последствия известны: костры зажглись по всей Европе, и добрались даже до петровской России. Разбираемся, как все это могло произойти, у кого христиане позаимствовали имена демонов, а также кто отомстил миру — и нам всем — за сожжение ведьм.

Там, где рождаются демоны

Христианская демонология как явление — понятие более чем противоречивое. Не только из-за абстрактности объекта изучения (инфернальные духи — это вам не геном человека), но и по самому факту своего рождения. Потребность в изобретении демонологии — и понятия «демон» — была вызвана философскими проблемами, которые возникли еще у ранних христиан: как может существовать зло в мире, созданном всеблагим Богом?

Отчасти следуя за гностиками, христианские идеологи нашли объяснение в «падших ангелах», в которых изначально были заложены «семена раздора», приведшие к появлению зла.

Господь «попустительствует» демонам с простой целью: они должны искушать человека, греховного по своей сути, чтобы он мог острее проявить свои качества — добрые или злые.

При этом в самой Библии, и особенно в Новом Завете, четких свидетельств о появлении «падших ангелов» практически нет: образ духа, искушающего Христа, есть, но вот подробного описания этого злого гения мы не найдем — кто он, откуда? К слову о гениях: первоначально слово «даймон» появилось в Древней Греции, а затем перекочевало в Рим: оно обозначало дух, служащий посредником между человеком и богами. Такой «помощник» дается каждому человеку при рождении и покидает его лишь после смерти своего владельца. Синонимом «даймона» можно считать и хорошо нам знакомое слово «гений», которое в христианстве превратилось в «ангела».

Для понимания истоков демонологии важно обозначить, что демонология — несамостоятельное явление. Эта наука была бы невозможна без убежденности людей в реальности потустороннего мира и колдунов с их мистическими ритуалами. Придумывать всю эту сложную систему заново не пришлось. Христиане обратились к традициям иудаизма, где существование предсказательниц и волшебниц признавалось, хоть и с некоторыми оговорками.

Первым и наиболее знаменитым гримуаром (книгой с описанием процедур и заклятий для вызова духов) считается трактат «Ключи Соломона», написанный в I–II веках н. э. на греческом языке.

В нем описывается легенда о ветхозаветном царе Соломоне (правил около X века до н. э.), который получил власть над демонами с помощью кольца архангела Рафаила. В нем же приводятся и подробнейшие указания по вызову того или иного духа — с соответствующим перечнем заклинаний и обрядов. Эта книга послужила основным источником знаний для авторов Средневековья, когда в Европе вспыхнул интерес к черной магии: на ее основе были написаны практически все трактаты о демонологии.

Так, одним из наиболее знаменитых трудов является книга «Малый ключ Соломона». Точная дата ее появления неизвестна, однако Корнелий Агриппа, ученый, оккультист и врач, упоминает о ней в своей работе «О неопределенности и суетности всех наук и искусств», изданной в Париже в 1531 году. В сущности, книга является попыткой «расшифровки» «Ключей Соломона» и систематизации имеющихся в ней знаний.

В трактате рассказывается о 72 демонах — каждому из них не только дано имя, но также и приписаны определенные способности, даны характеристики, а некоторые из духов даже весьма красочно изображены.

Этот список во многом стал каноническим для демонологов, хотя труды на популярную тему появлялись и до него, и после, и в каждом давалась своя система классификаций: по «противостоянию» с ангельскими чинами, по могуществу, по месту обитания демонов, по связи со смертными грехами и т. д.

Существует сразу несколько трудов, создание которых приписывают церковным деятелям. В частности, это «Гримуар Гонория», автором которого, предположительно, является Папа Гонорий III (1148–1227) и «Руководство Папы Льва III» (750–816), содержащее список «чудодейственных заклинаний», составленных понтификом для Карла Великого, который скептически относился к чародейству. Книги интересны хотя бы тем, что магические обряды в них описаны не алхимиками или чернокнижниками, а важными представителями церкви. Однако главное все же не это: самое занятное, что и Гонорий III, и Лев III в своих ритуалах призывают не демонов, а нейтральных духов или даже ангелов: они обращаются к ним с некими «искаженными молитвами», непринятыми в христианстве. Так, в «Малом ключе Соломона» можно найти такое воззвание к Богу:

«О, Всевышний Бог, Отец наш, Ты безгранично правишь миром — подтверди и исполни мою просьбу, и совершенствуй мой ум и память, а также придай силы, чтобы изучать науки и совершенствовать память, красноречие и упорство во всех способах учения. Аминь».

Фактически эти труды представляют собой памятники «христианской магии» и отлично описывают то весьма странное отношение к своей религии, которое имели священнослужители в разные эпохи.

Отдельного внимания заслуживает «Книга священной магии Абрамелина» (XIV–XV век): внимание привлекает как понятие само «священной магии», то есть магии якобы узаконенной и легальной, так и интригующее содержание.

По мнению автора труда, волшебником может стать каждый желающий, если пройдет необходимую систему подготовки и обучения. В общем, это настоящий культ с четко описанными тренировками «магических мускулов» — такому могли бы позавидовать и в Хогвартсе.

Труд, приписываемый некоему раввину XV века, обрел славу в XIX веке, а позднее его по достоинству оценил Алистер Кроули. Знаменитый оккультист целые куски из трактата включил в свою книгу «Магия в теории и на практике» — одну из важнейших книг для всего учения Телема.

Впрочем, написанием гримуаров занимались далеко не только священники, но также и обычные образованные люди. Одним из наиболее знаменитых трудов этой категории является трактат «Обманы демонов» врача, философа и ученого Иоганна Вейера. Книга была издана в 1563 году и даже носила некоторый просветительский характер: автор выступал против преследования ведьм, убеждая, что это не люди используют духов для злых целей, а нечисть выбирает себе случайных жертв среди населения, так что и спрос с простых смертных не может быть велик. Отдельным приложением к труду, пользовавшемуся спросом, вышла книга «Псевдомонархия демонов»: в ней Вейер рассказывал, как правильно призывать демонов и как их отзывать.

Однако вернемся к самой демонологии. Как писалось выше, основным гримуаром и источником знаний для последующих оккультных изысканий служил труд «Ключи Соломона». С учетом времени его появления и отсылок непосредственно к ветхозаветной истории, нетрудно догадаться, что демоны тоже напрямую связаны с периодом истории до нашей эры.

Это объясняет тот факт, что практически все имена злых духов не были придуманы христианами специально: в демонологию они плавно «перекочевали» из десятков религий, существовавших до иудаизма или одновременно с ним. И это вполне логично: иудаизм, а позднее христианство, яростно боролся со старыми верованиями, уничтожая их последователей и разрушая их храмы.

Таким образом, имена прежних богов становились запрещенными, однако истребить их до конца в народной памяти часто не удавалось — во-первых, долгое время люди продолжали «подпольно» следовать своей прежней религии, а во-вторых, в иудаизме и христианстве имена древних божеств стали именами демонов и не дали им окончательно исчезнуть.

Расскажем о нескольких наиболее знаменитых и могущественных демонах, которых боялись в Средние века и чьи имена знакомы многим из нас.

Ваал

Имя одного из высших демонов, по версии создателей игры Diablo, некогда пугало целые города и страны. По мнению историков, именно Ваал был верховным богом у финикийцев и многих семитских народов. Более того, «ваал» было не только именем собственным, но и служило определением слова «бог».

Культ Ваала, считавшегося сыном Дагона (бога плодородия, изображаемого в виде рыбы), распространился не только по Средиземноморскому побережью, где обрел своих самых рьяных сторонников в Карфагене, но и попал в Северную Европу. Считается, что именно он является прообразом Велена, кельтского бога солнца.

В Греции же Ваал превратился в титана Кроноса, которого победил Зевс. Так эллины старались продемонстрировать восточным народам превосходство своей религии и культуры над местными верованиями.

Иудеи повсеместно истребляли почитателей Ваала: в Библии есть эпизод, где пророк Илия убивает всех жрецов древней религии в захваченном иудеями городе. Среди иудеев именем этого божества пугали людей, ему было запрещено поклоняться: ученые полагают, что неотъемлемой частью культа являлись человеческие жертвоприношения, в том числе и детские. Впрочем, окончательных доказательств этой теории нет: кое-кто из исследователей уверяет, будто в огне в честь Ваала сжигали не живых людей, а их трупы.

В христианской демонологии Ваал считался наиболее влиятельным демоном, сильнее которого был разве что сам дьявол. Под его предводительством находится 66 адских легионов, а призвавшего его человека Ваал может наделить необычайным умом и способностью становиться невидимым. Но, конечно, плата будет высока.

Астарот

Интересный путь превращений прошел Астарот, прежде чем стать важнейшим демоном в иерархии ада. Первоначально Астарот был женщиной, Астартой, которая, в свою очередь, была греческим вариантом богини любви и власти Иштар: они «заимствовали» ее у шумеро-акадской цивилизации через финикийцев. Также Астарта считалась женой Ваала, то есть верховной богиней. Вместе с угасанием культа своего небесного мужа и усилением борьбы иудеев с древними религиями она также была наделена исключительно отрицательными качествами, и в какой-то момент сменился ее пол — бывшая богиня любви стала нечестивым духом Астаротом.

Среди демонологов он считается едва ли не сильнейшим порождением чистого зла и отвечает за казначейство ада. Людей он соблазняет похотью, тщеславием и алчностью. Также призвавшему его человеку он может рассказать все о прошлом и будущем.

В «Малом ключе Соломона» Астарот изображается в виде безобразного ангела — исхудавшего мужчины с вороньими крыльями за спиной. Он восседает на адском драконе и держит в одной из рук гадюку со смертельным зловонным дыханием.

Астарот был популярен долгие века подряд, и его часто старались призвать оккультисты. Так, поговаривают, что именно к нему взывал в ходе своих черных месс аббат Гибург, друг мадам де Монтеспан, фаворитки Людовика XIV, которая мечтала любой ценой удержать возле себя ветреного французского императора. К образу демона обращались не только маги, но и художники, и писатели. Например, Михаил Булгаков лишь в последний момент решил изменить имя своего знаменитого «черного мага»: исходное имя Воланда — Астарот.

Левиафан

По поводу Левиафана у демонологов разных времен не было единого мнения: кто-то причислял его к демонам, равным по силе Люциферу, — так полагал, например, немецкий теолог XVI века Питер Бинсфельд, — а кто-то отводил ему роль «нейтральной силы», существующей вне конфликта райских сил и адских легионов. Любопытно, что существовала также и точка зрения, что Левиафан — это еще одно из имен Сатаны, так как чудовище чаще всего изображалось в виде змия, а именно змий, как известно, предложил Еве отведать то самое яблоко познания, с которого все и началось.

Что же касается самого образа Левиафана, то его, как и многое другое, придумали не христиане и даже не иудеи.

Первые упоминания о могущественном змии можно найти еще в угаритской мифологии (Угарит — торговый город на территории Сирии, расцветший примерно за полторы тысячи лет до н. э.).

С приходом города в упадок, в упадок пришла и его религия, в соответствии с которой Левиафан был приспешником Яма, бога моря. На его место заступил культ Ваала и вытеснил прежние верования, но не полностью. Судя по всему, миф о змии оказался столь сильным и впечатляющим, что он пережил этот этап и благополучно добрался до иудаизма и христианства: здесь Левиафан стал символом вечных и неотвратимых мук для грешников.

Суккуб и инкуб

Суккуб и инкуб — не собственные имена, а названия подвидов злых духов. Суккубом называли демоническое создание, принявшее вид женщины, а инкубом — нечисть, обернувшуюся мужчиной. При этом многие демонологи были убеждены, что и тот и другой облик принимал не кто иной, как сам дьявол. Главной задачей суккуба и инкуба было соблазнение мужчин и женщин. При этом хуже всего, как обычно бывало в Средние века, приходилось именно вторым, так как существовал риск забеременеть от демона и родить «не то сына, не то дочь… а неведому зверушку». Ситуация была плоха и тем, что инкуб для соития с женщиной пользовался телом мертвого мужчины, а семя брал вообще непонятно откуда. Впрочем, все это не останавливало людей от сношений с демонами: многие обвиняемые уверяли церковный суд, что секс с суккубом или инкубом был дьявольски хорош.

Такие удовольствия считались страшным грехом, гораздо более тяжким, чем просто измена супругу или супруге. Секс с суккубом приравнивался к мужеложству (ведь это же дьявол, а дьявол — мужского пола), а с инкубом — к скотоложству.

Ловко придумано: как появились чернокнижники и ведьмы

Если существование демонологии было весьма умозрительной темой — в конце концов, это скорее вопрос к теологам и христианским философам, и к реальной жизни он имел мало отношения, — то вот существование магии, ведьм и колдунов действительно волновало людей. Долгое время это не приводило ни к чему серьезному.

Вплоть до XII–XIII веков среди светских и церковных властей господствовала идея, что сама вера в магию — это и есть ересь.

Этой точки зрения, например, придерживался Карл Великий. Сторонники подобных взглядов были убеждены, что вера в волшебство противоречит сути христианского учения, где «потусторонние силы» имеют исключительно божественное происхождение. А значит, какие могут быть чернокнижники? Эдикт лангобардского короля Ротара от 643 года, например, запрещал верить в то, что кто-либо может быть вампиром и высасывать кровь из человека. В документе запрещалось убивать людей, заподозренных в использовании магии.

И все же к XIII веку умами людей завладела вера в чернокнижников и ведьм, чудесной силой которых наделяли те самые демоны из «Ключей Соломона». Сейчас трудно сказать, что послужило главной причиной такого развития событий — отчасти, это связано со страшной чумой, поразившей Европу.

Другой существенной причиной была и многократно возросшая сила церкви, уже не удовлетворявшейся властью над душами людей.

Клирикам нужна была и фактическая власть над прихожанами — и над их кошельками: как известно, жертвами преследования ведьм зачастую становились представители состоятельных семейств, чье имущество переходило местному духовенству после смерти своего владельца или владелицы.

Идеологическую основу под решение об официальном признании существования ведьм было найти несложно. Во-первых, уже были гримуары, в которых речь шла о демонах, — ну а если есть демоны, то наверняка найдутся и люди, которые их призывают.

Во-вторых, упоминания о прорицательницах и ворожбе можно найти в Библии, правда в Ветхом Завете. Так, в Первой книге Давида к помощи магии прибегает не кто-нибудь, а израильский царь. После смерти пророка Самуила филистимлянская армия решила выдвинуться в сторону Израиля, и тогда правитель Саул захотел обратиться к прорицательницам, чтобы узнать, чем для него обернется грядущая битва.

Однако с этим были трудности: к тому моменту из иудейских городов были изгнаны все ведуньи — обращаться к ним за советом было запрещено. Но одну женщину гонцы все же нашли: ею оказалась Аэндорская волшебница. Саул обещал не наказывать ее за магию, лишь бы она рассказала о грядущем — после долгих уговоров она согласилась и предрекла Саулу гибель, а его семье — страшные беды. Ее слова сбылись. С учетом этого канонического эпизода становится ясно, что признать магию реально существующей было легко.

Преследование ведьм началось в конце XIII века, и, по свидетельствам историков, одним из первых «магических» дел можно считать случай с Элис Кителер, жившей в Ирландии.

Женщина была богата, однако ей явно не везло с мужьями — друг за другом они умирали. Когда и четвертый муж занемог, он обыскал дом и нашел непонятные склянки и рукописи в комнате жены. Мужчина тут же обвинил ее в колдовстве, а местный священник, давно боровшийся с семьей Кителер, радостно его поддержал. Тяжба между представителем церкви и аристократкой длилась долго и с переменным успехом (Элис успела даже посидеть в тюрьме), однако ей все же удалось избежать наказания, и с помощью связей она лишила своего противника целого прихода. Вполне счастливая история — в дальнейшем случаев, когда обвиненному в колдовстве человеку так сильно везло, найти сложно: Церковь хорошо подготовилась к противостоянию со знатью, так что представители даже самых влиятельных родов в XIV–XVII веках не могли спать спокойно.

Наибольшее количество ученых трудов о ведьмах и особых церковных указов на эту тему было создано в конце XV–XVI веков. Так, в булле папы Иннокентия VIII, появившейся в 1484 году, говорилось о том, что «в Германии многие лица обоего пола входят в союз с дьяволом». Несколькими годами позже в Кельне была впервые издана книга «Молот ведьм», написанная монахом Генрихом Крамером и теологом Якобом Шпренгером. Исследование ведовства получило значительное развитие в XVI веке, однако из-за сложности и неоднозначности изучаемого вопроса у демонологов, теологов и священников происходили вечные споры.

Только в XVII веке наметился некий «прогресс» в деле преследования ведьм. Так, священник-иезуит Фридрих Шпее в своем трактате «Предостережение обвинителям» настаивал на том, чтобы подозреваемым в колдовстве разрешалось прибегать к услугам адвоката, а пытки не были бы уж слишком жестокими — скажем, от дыбы, по его мнению, можно было и отказаться.

О том, чтобы опровергнуть саму идею преследования колдунов, речи не шло: Шпее лишь старался «гуманизировать» существующее законодательство.

Также на рубеже XVI–XVII веков было предпринято и несколько попыток для «классификации» людей, занимающихся магией.

Например, немецкий теолог Питер Бинсфельд в 1589 году предложил такую систему обозначений для различных магов: femina sage (мудрая женщина), lamia (кровососущее ночное чудовище), incantator (чародей), magus (знахарь), maleficius (злой, приносящий вред), sortiariae mulier (предсказывающая будущее с помощью жребия), strix (ночная птица), veneficia (отравитель), vir sortilegi (волшебник). А Уильям Вест, видный английский исследователь магии, утверждал, что существует шесть «классов» волшебников: колдуны, колдуны-прорицатели, ведьмы, гадатели, фокусники, чародеи и заклинатели.

Об инквизиторских пытках и обвинениях, которые выдвигались против ведьм, говорить не будем: все это достаточно хорошо известно благодаря многочисленным фильмам и художественным текстам, которые, увы, недалеко ушли от реальных фактов. Ну а о том, что для подозрения в использовании магии достаточно было лишь соседских сплетен, доведенных до ушей церковников, и так знает каждый человек.

А как с ведьмами в православии?

История с инквизицией, пожалуй, тот весьма нечастый случай, когда наша страна выглядит куда более цивилизованным местом, чем западный мир. Конечно, и в России были многочисленные случаи преследования за колдовство (не говорим сейчас о ереси) в период европейского Средневековья, однако они носили не столь массовый характер и были вызваны не вполне религиозными причинами. Так, в XIII веке епископ Владимирский Серапион в своем «Поучении» приходит в ужас и недоумение от того, что люди все больше верят в байки про ведьм и чародеев, и всякое негативное явление связывают именно с ними.

«От которыхъ книгъ или от кихъ писаний се слышасте, яко волхованиемь глади бываютђ на земли и пакы волхлваниемђ жита умножаются?» — пишет он.

Прежде проповедей Серапиона о чародействе упоминалось и в своде церковных законов Ярослава Мудрого («Церковный устав Ярослава»), который был составлен князем совместно с митрополитом Иларионом.

В этом документе оговаривалось, что женщина, оказавшаяся «чародейницей, наузницей, или волхвой, или зелейницей», не должна подвергаться никаким общественным наказаниям — наказать за магию ее может только муж, по своему усмотрению.

При этом в тексте отдельно указывалось, что чародейство не может служить поводом для развода. По церковным правилам максимальной «карой» за магию мог стать пост — от двух недель до двух лет, в зависимости от вида используемого колдовства.

Отношение к чародейству на Руси в целом было весьма противоречивым. Практически каждый человек так или иначе прибегал к различным мелким заговорам, приговорам, заклинаниям: «С гуся вода, с тебя худоба», «Уродись, пшеничка, горох, чечевичка», «Ей, туча, ей — не иди на косарей» и т. д. Вполне нормальным было и обращение к ворожеям, особенно если речь шла о девушках-просительницах, которые хотели отвести от себя сглаз или сделать любовный приворот. «Народная магия» была столь популярна не только по причине неграмотности населения, но также и потому, что христианство в XIII веке не до конца укрепилось на Руси, а языческие верования хоть и ушли в подполье, но полностью вытеснены не были.

Любопытная деталь: в западных странах ведьм и колдунов преследовала, в первую очередь, церковь, принуждая светскую власть подчиняться своей воле, но в России процесс выстраивался по иной схеме. Религия в княжествах всегда была тесно связана со светской властью, ведь «всякая власть от Бога», а значит, еретики и чернокнижники опасны именно князю или царю. Нередко именно местные городские власти или воеводы преследовали подозреваемых в магии, видя в них угрозу для всего общественного строя — кстати, колдуны и действительно нередко бывали настроены против законной власти.

В то же время в России охота на ведьм продолжалась дольше, чем в Европе.

Историки указывают разные даты, однако к началу XVIII века преследования людей, подозреваемых в сношениях с дьяволом, в западных странах практически прекратились, тогда как в Российской империи продолжились вплоть до девятнадцатого столетия.

Еще в «Артикулах» Петра I было особо сказано о магах среди солдат, причем наказания за колдовство предполагались суровые, вплоть до сожжения:

«Ежели кто из воинских людей найдется идолопоклонник, чернокнижец, ружья заговоритель, суеверный и богохулительный чародей: оный по состоянию дела в жестоком заключении, в железах, гонянием шпицрутен наказан или весьма сожжен имеет быть».

Кстати, расследованиями чародейств занималось печально знаменитая Тайная канцелярия.

С достаточной регулярностью в России совершались и «суды Линча» — они продолжались вплоть до XX века. Знаменитый ученый и писатель Иван Франко однажды вспоминал, что еще в XIX веке на территории Украины некоторых людей сжигали заживо или протаскивали через огонь, подозревая в них упырей. Однако такие народные суды были характерны не только для отдаленных частей империи, но и для крупных городов. Так, благодаря газете «Новое время» (1895 год, № 7036) известен следующий случай, произошедший 25 сентября 1895 года на Никольской улице в Москве:

«Часовня Святого Пантелеймона на Никольской еще не была отперта, а около нее уже толпилось человек триста. Между ними находились крестьянский мальчик Василий Алексеев и какая-то простая женщина, одержимая припадками — не то истерического, не то эпилептического свойства. Возле этой пары стояла крестьянка Наталья Новикова; она разговорилась с мальчиком и подарила ему яблоко… Мальчик куснул яблоко, и надо же быть такому несчастью, чтобы как раз вслед за тем с ним сделался истерический припадок. На крик Алексеева прибежал с ближайшего поста городовой и отвез больного в приемный покой. Толпа, конечно, всполошилась… На Новикову начинают нажимать; она струсила и решила лучше уйти подальше от греха: народ — зверь, с ним не сговоришь. Пока она пробиралась к Проломным воротам, толпа рычала, но не кусалась; со всех сторон ругательства, отовсюду свирепые взгляды, но ни у кого не хватает мужества перейти от угроз к действию… В это время кто-то громко и отчаянно крикнул:

— Братцы… бей колдунью!

И в ту же минуту Новикова была сбита с ног и десятки рук принялись молотить по ней кулаками… Молотили с яростью, слепо, не жалея, насмерть… И, не случись на Никольской в ту пору опозднившегося прохожего, чиновника Л. Б. Неймана, Новиковой не подняться бы живой…».

Ведьмы наносят ответный удар

Инквизиция была официально упразднена в 1908 году: вернее, ее переименовали в Священную конгрегацию Священной Канцелярии. Инквизиторы исчезли, и по воле церкви костры больше не полыхали в Европе, однако ничто не проходит бесследно: любое зло, как известно, вполне в состоянии породить новое зло — даже еще масштабнее, чем прежде.

В 1935 году в Третьем рейхе по требованию Генриха Гиммлера при СС был создан особый отдел H-Sonderkommando, который занимался сбором информации о деятельности инквизиции на территории Германии в XIII–XVII веках.

Буква «H» в названии отдела появилась неспроста: это первая буква слова “hexe”, что в переводе означает «ведьма». Организация, тесно сотрудничавшая с печально известной Аненербе, просуществовала до 1944 года. Ее специалисты проделали весьма впечатляющую работу: специально для Гиммлера со всех оккупированных стран в Прагу свозились труды, посвященные магии и оккультизму. Это выяснилось буквально недавно: в 2016 году в Национальной библиотеке Чешской Республики под Прагой был найден архив, который не разбирали с конца войны. В нем хранилось 13 тысяч книг, которые так или иначе были посвящены ведьмам, колдовству и черной магии.

Столь пылкий интерес к оккультизму у Гиммлера был неслучаен: из разных источников известно, что он на дух не переносил священников и католицизм, увлекался мистикой и вообще был склонен верить в магию рун и спиритические сеансы. Его интересы во многом повлияли на внешнее оформление идеологии Третьего рейха, в частности на его символику и атрибутику.

Но любопытно другое: католицизм, по мнению рейхсфюрера СС, был ничем иным, как «испорченной» евреями версией христианства. Следуя своей странной логике, он полагал, что одним из доказательств этого являлся тот особо кровавый разгул инквизиции, который происходил на территории Германии и действительно достиг невиданных для Европы размахов.

В глазах Гиммлера все это было лишь очередным актом борьбы евреев с германской нацией. Именно поэтому он и его единомышленники любили многократно преувеличивать число убитых колдунов: порой озвучивались цифры едва ли не в миллионы жертв. Этим фактом они старались объяснить тот упадок, который переживала Германия на протяжении многих веков с момента начала охоты на ведьм.

В ноябре 1935 года Гиммлер выступил на общеимперском крестьянском праздновании и открыто призвал «вернуть долги мировому еврейству», от рук которого страдали немецкие ведьмы:

«Во многих случаях мы можем предвидеть, что еврей, наш извечный враг, прикрываясь какой-то личиной, ведет игру своими кровавыми руками… Мы видим, как судебные процессы зажигали костры, на которых обращались в пепел бесчисленные тысячи женщин и девушек нашего народа».

Как говорится, если бы даже инквизиции не было, Гиммлеру стоило бы ее придумать для обоснования собственных идей.

И еще один занимательный факт: 3 мая 1939 года шеф Службы безопасности СС, Рейнхард Гейдрих, направил своему подчиненному, доктору Шпенглеру, директиву, в которой требовал изучить родословную Гиммлера. Нет, в его семейном древе отнюдь не собирались искать еврейские корни — рейхсфюрер СС хотел узнать, связан ли его род с ведьмами и колдунами. Как быстро выяснилось, связь была, причем самая прямая: специалисты СД нашли упоминания о некой 48-летней вдове из Маркайстайма, Маргарет Гимблер, которая 4 апреля 1629 года была приговорена к аутодафе за ведовство — она была сожжена в тот же день, прямо на городской площади.

Распаленному ненавистью обществу не так важно, кто окажется жертвой — мифические колдуны или же реальные евреи. Толпа стремится к удовлетворению собственного ненасытного чувства мести и желает избавиться от всего, что может показаться непривычным, опасным, нарушающим привычный ход вещей. Самому же источнику «опасности» для этого вовсе необязательно существовать — любой достаточно влиятельный и талантливый пропагандист вполне может изобрести его самостоятельно.