Партнерский материал

Как стать частью современного искусства

Эксперт: чем больше мы уходим в себя — тем глубже увязаем в депрессии

Каждому веку свойственно свое психическое расстройство, рассуждает Оксана Тимофеева — доктор философских наук, доцент Европейского Университета в Санкт-Петербурге. Если так, то мы живем во время депрессии. Болезнь наступает, и вот уже внешне успешные, состоявшиеся люди пишут в соцсетях об унынии и невозможности встать с кровати.

В колонке «Депрессия, или мир клинических треугольников» Оксана Тимофеева пишет о медикализации и коммерциализации депрессии. «Сегодня все знают, что депрессия — тяжелая и опасная болезнь; даже начальник на работе должен это понимать; вы вправе потребовать больничный», — замечает эксперт.

Клиническая картина мира образует треугольник: «в одном углу терапевт, в другом препарат, а в третьем субъект как пациент». В такой перспективе всё происходящее — только симптомы и эффекты, ожидаемые и побочные. Таблетки могут скорректировать уровень серотонина, но вряд ли кто-то наверняка ответит на вопрос, почему у человека такой низкий уровень серотонина.

Трудно признать, что наше собственное несчастье — часть общей беды. Человек в депрессии будто заперт в своем «я», ему не удается выйти за пределы нарциссического круга.

«Раньше лечили принудительно, а теперь мы сами послушно идем к терапевту и едва ли не с гордостью сообщаем, что у нашего биполярного расстройства депрессивный эпизод. Почему мы это делаем? — Потому что надо с чем-то отождествить себя, но с чем? С работой, которую не любишь? С родиной, которая пытает и бьет? Вместо этого я отождествляю себя с собой, со своей болью, со своим диагнозом», — пишет Тимофеева.

Всё по Кафке: «Грегор Замза просыпается в своей постели огромным насекомым — чтобы не идти на работу. Терапевт и препараты могли бы поднять ему серотонин и заставить идти туда, куда он не хочет, но, когда действие веществ ослабнет, он вновь проснется на круглой спине со множеством мелких и липких ножек».

Чем больше мы уходим в себя, избегая внешнего, тем глубже увязаем в болоте, считает эксперт. По ее мнению, «настоящая терапия — это радикализация нашего несогласия, коллективное действие, совместные практики преодоления отчуждения: не лицемерная принудительная социализация сверху или откуда-нибудь сбоку, а выход на улицу, борьба за город, за лес, за других людей».

Рекомендуем прочитать текст полностью, он опубликован на платформе «Сигма».