Гадкий я. Почему нам нравятся отвратительные вещи

Вечная тошнота — удел экзистенциалистов. Большинство людей радостно смотрит видео с выдавливанием прыщей, внимательно изучает содержимое носовых пазух и ликует, даря подушки-пукалки друзьям. Наши мерзкие привычки и тяга к легкому запаху несвежих носков имеют научное объяснение.

Отвращения начинаются

Привычка гадливо морщить нос, наступив на что-то мягкое в любимом скверике собаководов, досталась нам в подарок от природы. Отвращение — базовая эмоция, этакий встроенный голос сердитой нянечки: «Брось! Бяка! Заболеешь!» Ее эволюционная функция — бить любопытный организм по рукам, чтобы тот не трогал потенциально ядовитую еду и отходил от ребят, у которых не всё в порядке со здоровьем, если их, например, тошнит, они покрыты гноем или — о черт! — кровоточащими ранами.

Такие «настройки» помогали нашим предкам выживать: биологические жидкости — опасные переносчики инфекций. Сейчас ты обнялся с парнем, который неважно выглядит, — а завтра у тебя проказа.

Любые наши выделения таят в себе массу мерзких сюрпризов: половые жидкости — СПИД, фекалии и рвота — гепатиты, диарейные заболевания, да что там говорить — даже чужая слюна способна наградить нас и ОРВИ, и бешенством. Это чревато неприятными последствиями даже сегодня, когда угроза эпидемии холеры не висит над городом, а врачи знают средства получше кровопускания и заговоров.

Создатели фильмов ужасов прекрасно разбираются во всём, что касается неприятных мозгу чувств. Скажем, инопланетные захватчики пугающе часто похожи на слизняков, и самое любимое их занятие — угнездиться в симпатичной героине и шевелиться внутри где-то в районе ее пупка. Мы до сих пор шарахаемся от червей, подсознательно ощущая, что паразиты сходного вида могут в действительности поселиться в нас и без всяких пришельцев.

Гниль, помойки, мертвые животные, крысы, не очень чистые общественные туалеты — люди, которые не испытывали брезгливости при виде всего этого, благополучно отсеялись эволюцией.

Исследования показывают, что частота приступов гадливости находится в обратной зависимости от количества случаев инфекционных заболеваний. То есть кислое лицо и отказ пить из общей бутылки по-прежнему довольно надежное средство безопасности.

Конечно, в отвращении, как и в любом эволюционно заложенном механизме, есть противоречащие логике баги. Предложите людям пару стаканов воды: один из них соприкасался с ядовитым цветком, а в другом недавно плавал безобидный стерильный таракан (ему в лаборатории даже помыли лапки). Почему-то откажемся мы, скорее всего, от тараканьего бассейна.

Так у отвратительных вещей появляется еще одна роль: они заражают и «оскверняют» всё, с чем соприкасаются. Не всегда фактически, но в нашей голове — почти неизбежно.

Хотя такая «нелогичность» имеет простое эволюционное объяснение: отвращение выработалось задолго до изобретения микроскопов, нам не нужно было видеть болезнетворных микробов, чтобы отшатнуться от пирожка, засиженного мухами.

Моя прелость

Кроме физиологического, у отвращения есть и культурный аспект. Так, в одних обществах радостно едят милых жареных букашек, в других — стейки с кровью, а некоторые вегетарианцы, помня, что говядина еще вчера мычала на лужайке, испытывают такую же тошноту от отбивной, как среднестатистический европейский мясоед от жучков в кляре.

Или взять разные интересные обычаи, связанные с сексом: то, что мило в одних культурах, кажется гадким и даже девиантным в других.

Мало кто из нас готов сегодня запирать жену в отдаленной хижине только потому, что у нее начались месячные, или делиться ею с гостем, который долго ехал к вам на оленях.

И ясно, что свингер-клубы в горных районах Кавказа вряд ли приживутся в ближайшем будущем. По части промывания себе мозгов на тему «хорошо и плохо» мы непревзойденные мастера.

Как существа социальные, мы придумали себе множество ограничений и распространили базовую эмоцию на этические вопросы. Так отвращение сплелось с моралью.

Причем — удивительное дело — чем легче человека вывести из себя какой-нибудь пакостью, тем более консервативными окажутся его взгляды.

Ретроградов всех мастей вообще сплошь и рядом мутит, а уж когда речь заходит о нравственной чистоте, абортах и гомосексуальных браках — их негодованию и возмущению нет предела. То есть, если человек, вопреки доводам рассудка, выступает против однополой любви, скорее всего, живется ему несладко и он перманентно испытывает очень неприятное ощущение, что всё кругом тлен и мерзость.

Кроме того, наши «стойкие» нравственные ориентиры на деле оказываются не такими уж и стойкими. Еда, запахи и телесное восприятие влияют на отношение человека к этическим дилеммам.

В комнате, в которой кто-то испортил воздух, всякий испытуемый резче выступает против неоднозначных в моральном плане поступков (таких, например, как решение присвоить найденный кошелек). Пока форточку не откроют, здесь будет царить враждебная атмосфера неприятия

И напротив, если мы жуем что-то очень сладкое и вкусное, то легче относимся к чужим проступкам: подумаешь, ерунда. Забавно, что эффект влияния еды на восприятие нравственных материй сильнее выражен у консервативной части населения. В общем, роль отвращения в политике еще предстоит надлежащим образом изучить, чтобы построить как можно более здоровое общество, где ксенофобия выветривается, подобно запаху газов при хорошей вентиляции.

Неприятность эту мы пережуем

Но всё же отчего мы склонны травить себя неприятными картинками? Почему мы смотрим «Пилу-8», хотя что-то внутри нас подсказывает, что это отвратительно? Почему баннеры с паразитами кликабельны? Почему у косметолога, которая постит в инстаграме захватывающие видео с выдавливанием прыщей, почти 3 млн подписчиков? Наука предлагает несколько версий происходящего.

1. Отвратительное захватывает

Современного человека очень нелегко чем-то увлечь: сказывается избыток информационных стимулов. Мы скользим по ярким картинкам глазами, особенно не вникая… Ого! А это что за черт? Из потока однообразных котят и постов в поддержку Навального сознание выхватывает дикое японское шоу, где две девицы при помощи стеклянной трубки пытаются задуть друг другу в рот таракана.

Вообще-то, нормальной рефлекторной реакцией было бы побыстрее удалиться от того, что кажется гнусным. Дэниэл Келли, исследователь из Университета Пердью и автор книги об отвращении, объясняет, что состояние гадливости — мощный эмоциональный предупредительный знак.

Так что порой мы попросту не можем оторвать взгляд от этакого паскудства. И тошно — и не выключить: оскорбительно! Все они испорченные люди! Иначе просто невозможно объяснить рейтинги вечерних ток-шоу «за жизнь» на центральных каналах.

2. Отвратительное лучше запоминается

Профессор Университета Центральной Флориды Бриджит Рубенкинг задалась вопросом, почему люди залипают на самых дрянных моментах видеоконтента и даже пересылают их друзьям. Она провела исследование с участием 130 студентов. Испытуемым демонстрировали разные шокирующие сцены, а потом измеряли их физиологические показатели и анализировали эмоциональные и когнитивные ответы участников эксперимента.

Оказалось, что самые скверные эпизоды труднее всего забыть — они остаются в памяти; при этом всё разумное, доброе и вечное, промелькнувшее до роликов с дерьмом, ребята пропустили мимо ушей.

Сцена с кровью становится самым значимым месседжем, пронимает до костей, в отличие от лекции по философии, которую ваш научрук выложил в сеть.

Исследовательница сделала вывод, что сегодня чьи-то кишки, выпущенные наружу, не столько отталкивают зрителя, сколько привлекают. Возможно, виновата эволюция наших усталых чувств — или медиа, всеми силами старающиеся держать зрителя в состоянии включенного внимания и возбуждения. При этом социально отвратительные вещи тоже нас задевают: жестокость, несправедливость, расизм и прочая газета «Жизнь»…

3. А может, всё это не так уж и отвратительно…

Есть исследователи, которые упорно доказывают, что людям не очень-то и противен запах собственных газов (да, ученые подчас занимаются странными делами), потому что бактерии, вызывающие своеобразное омбре, у каждого из нас уникальны. Если кто-то посторонний пытается ароматизировать в автобусе воздух, нам это страшно неприятно: мозг сообщает, что на нашу территорию претендует чужак. Чего, конечно, не происходит, когда автором газового облака выступаем мы сами.

И вообще не всё, что принято считать омерзительным, является таковым для нас. Даже с точки зрения эволюции у человека должна быть возможность отключать отвращение, чтобы заботиться о близких: чистить им раны, менять памперсы или придерживать их после удавшейся вечеринки над унитазом.

Уже упомянутый Дэниэл Келли сказал в интервью, что подгузник родного ребенка не кажется матерям чем-то таким, от чего надо скорее воротить нос. Неприязнь к средствам гигиены чужих детей сохраняется, а вот к памперсу своего чада — нет.

Пока мы не перешли к милым детским отрыжкам, сменим тему. Оказывается, для того чтобы заняться сексом, мы тоже гасим свою способность испытывать отвращение. Об этом пишет известный ученый Пол Розин. И то верно! В здравом уме совать язык в удивительные места другого человека никому из нас не свойственно. Но в процессе возбуждения снимаются важные барьеры — и вуаля, гуляй фантазия!

4. Иногда в гадостях есть своя польза

Мы, конечно, ни к чему такому не призываем — просто недавно обнаружилось, что совать в рот продукты, добытые из слизистой носа, хоть и не комильфо, но всё же полезно для здоровья. Входящие в состав, простите, соплей особые бактерии, попадая в ротовую полость, действуют самым благородным образом, не давая другим, вредным микроорганизмам, которые явились непонятно откуда, разрушать зубную эмаль. А вот как применить эту информацию в реальной жизни, пусть каждый решает сам.

5. Отвратительное снимает напряжение и дарит радость

Психолог Мария Падун, объясняя популярность роликов, в которых давят и ломают предметы, замечает, что это помогает нам снимать внутреннее напряжение, избавляться от агрессивных порывов и вообще чувствовать себя живыми. По ее словам, «чем больше у человека стресса в жизни, чем больше трудных ситуаций, тем больше у него потребность в избавлении от внутреннего напряжения».

Наверное, то же происходит и при просмотре видео с прыщами: «…напряжение доводится до определенного предела: оно постепенно усиливается, а потом наступает резкий разряд.

Например, пресс медленно падает на предмет, особенно на мягкий, внутри которого есть какое-то содержимое, и давит его не сразу, а постепенно. А потом случается резкий взрыв. Таким образом, напряжение усиливается, а потом резко падает. Это переживается как состояние удовольствия или удовлетворения».

Что уж говорить, иногда нам всем приятно не только испытывать радость от разрушения, но и просто быть вредными, огорчать других. По справедливому замечанию писателя Дмитрия Быкова, выход мистера Хайда — это всегда оргазм.

6. Отвращение связано с гедонизмом

Наверняка об этом догадывался всякий читатель маркиза де Сада, но теперь подоспели серьезные научные объяснения. Психолог Нина Стромингер в своей работе доказала, что в некоторых контекстах отвращение ощущается как приятное переживание. Например, сдобренные какой-нибудь мерзопакостинкой мультфильмы кажутся нам более смешными, а вербальные стимулы, вызывающие чувство гадливости, могут повысить нашу восприимчивость к гротескному искусству.

Сопутствующие грязь и мерзкий запах уменьшают радость от кулинарных шоу (что логично), но зато помогают испытывать дополнительный восторг от приключенческих сюжетов.

Ученая дама пишет, что объяснений, почему случайное отвращение дарит нам смех и радость, пока нет и механизм происходящего непонятен. Однако, учитывая, сколько людей придирчиво изучает кишечные газы и носовые выделения, наверняка скоро еще одной загадкой в науке станет меньше.


Отвращение — это не просто защитный механизм, предохраняющий от болезней, но эмоция, которая окрашивает наше восприятие забавного или прекрасного, влияет на моральные оценки и политические суждения.

Его легко можно использовать в общественных кампаниях, чтобы изменить отношение к уязвимым социальным группам и моральные установки людей.

Правда, в этом деле важно не переборщить: восприятие противного со временем меняется. Нас всё труднее шокировать; привыкнув к сериалу про восстание плесени, человек перестает шарахаться от грибка в ванной.

Но мы неизбежно привыкаем к определенным картинкам — и, как ни парадоксально, стремимся чувствовать отвращение: всё самое гнусное захватывает наше рассеянное внимание, удерживает в напряжении и даже снимает стресс.

Устал в конце рабочего дня? Раздави слизняка. Главное в этот момент не начать размышлять о своих нравственных ориентирах.

Pushkin museum