Партнерский материал

Как стать частью современного искусства

«Без меня нет тебя, без тебя нет меня». Как французы изобрели романтическую любовь

В издательстве «Новое литературное обозрение» готовится к выходу книга «История жены». Ее автор, сотрудница Стэнфордского института гендерных исследований Мэрилин Ялом, исследует брак с античности до наших дней, уделяя особое внимание тому, как жили и что чувствовали женщины разных эпох. Публикуем фрагмент о запретной любви и правилах соблазнения.

Принято считать, что французы «изобрели» романтическое чувство в XII веке. По этой модели строились отношения между прекрасным рыцарем и недоступной дамой, как правило женой короля. Романтическая любовь существовала, как правило, вне брака, в атмосфере тайны, которая обостряла чувства. Об этом рассказывает легенда о Тристане и Изольде.

Герои, позаимствованные из кельтских сказаний, вкусили любовного зелья и с тех пор не мыслили жизни друг без друга, хотя Изольда предназначалась в супруги корнуэльскому королю Марку, господину Тристана. Когда король Марк начал подозревать, что ему наставляют рога, Тристан вынужден был бежать. Несмотря на это, он и Изольда продолжали любить друг друга даже на смертном одре.

Если «нормальная любовь» меняется под напором обстоятельств повседневной жизни, то история Тристана и Изольды показывает силу страсти, против которой нельзя устоять и которой нельзя пресытиться, «роковую любовь», которая побеждает страдания и даже смерть. Ее девиз — слова всех истинных влюбленных: «Без меня нет тебя, без тебя нет меня».

Такой взгляд на любовь родился при дворах на юге Франции и распространился на северные земли. Он позволял переписать всю систему отношений между полами и переворачивал традиционные гендерные роли, давая женщине власть над мужчиной. Она повелевала им, а он повиновался. Конечно, идея романтического чувства бытовала лишь в узком придворном кругу и создавалась в пику общей норме, однако это первый случай, когда женщина наделялась властью над мужчиной.

По закону литературного жанра настоящий рыцарь беззаветно предан своей даме, он верен ей, как вассал своему господину или жена своему мужу. Она способствует его преображению, вдохновляя на новые свершения и оставаясь недоступной. Вопрос о том, должна ли дама оставаться неприкосновенной, занимал многих сочинителей.

Поскольку дама по определению была замужем, как правило за господином, которому служил рыцарь, вопрос о браке не рассматривался.

Должны ли отношения двух влюбленных быть непорочными? Теоретически — да, но на практике зачастую случалось иначе.

Пример тому — Ланселот, увековеченный в романе Кретьена де Труа «Ланселот, или Рыцарь телеги», написанном около 1180 года. Ланселот был и истинным рыцарем, и прекрасным любовником. На ратные подвиги его вдохновляла любовь королевы Гвиневеры, жены короля Артура. Он покорял всех врагов, чтобы спасти Гвиневеру от пленившего ее злого принца, Гвиневера же не скупилась на награду:

И королева жестом плавным
Ему объятья распахнула
И сразу к сердцу притянула,
Когда на ложе увлекла.
Она героя приняла
Тепло, и ласково, и страстно. <…>
Пьянило счастье Ланселота,
Ведь государыня с охотой
Горячим ласкам отвечала,
В свои объятья заключала,
А он держал ее в своих.
Ему был сладок всякий миг
Лобзаний, ощущений нежных,
И в наслаждениях безбрежных
Такой восторг объял его,
Что о подобном ничего
Не говорили, не писали.

Пер. Н. В. Забабуровой и А. Н. Триандафилиди

Запретная, безнравственная, подрывающая устои общества внебрачная любовь была исключительно терпелива к невзгодам. В Средние века супружеская измена становится одной из постоянных тем литературы. Другие варианты артуровских легенд фокусируются скорее на духовной природе рыцарских подвигов, но почти всегда на победы рыцаря вдохновляет прекрасная дама.

Вероятнее всего, это возвышенное отношение к возлюбленной слабо согласовывалось с реалиями жизни обычной замужней женщины и, как отмечает один историк, «затрагивало лишь женщин, принадлежавших к узкому кругу знати». Для этих женщин, как правило выданных замуж за мужчин старшего возраста по экономическим, политическим и социальным причинам, образ юного рыцаря в сияющих доспехах был воплощением эротических переживаний. Со временем фантастический образ благородного рыцаря укоренился в народной культуре и до сих пор остается компонентом популярного литературного сюжета — так, например, современные жены, недовольные своей семейной жизнью, поглощают романы издательства Harlequin, в которых переиначиваются и опрощаются классические сюжеты и характеры.

В XII и XIII веках появляется светская литература, которая учит мужчин и женщин искусству любви. Представление о «новой» любви апеллировало к чувствам и вздохам, утонченной речи, благородным жестам, оно подразумевало в первую очередь духовное, а не чувственное вознаграждение.

Так, в чрезвычайно влиятельном «Трактате о любви» (De arte honeste amandi), написанном на латыни Андреем Капелланом при дворе Марии Шампанской около 1170 года, «чистая любовь» ставилась выше любви низменной. Однако подразумевается в трактате всё же ожидание сексуального удовлетворения.

Одним из ключевых составляющих искусства соблазнения считалась лесть: похвалы следовало расточать глазам, носу, губам, зубам, подбородку, шее, рукам и ножкам дамы. Покончив с лестью, мужчина должен был переходить к действию: «Сорвите с ее уст горячий поцелуй», а если она воспротивится, «обнимите и поцелуйте ее, несмотря ни на что». Общим местом для мужчин было: «Каждую женщину можно завоевать».

Другой автор оправдывает даже изнасилование. «Одной рукой уложите ее, другую положите на срам <…>. Пусть кричит и вырывается <…>. Прижмитесь к ней всем телом и утвердите над ней свою волю». Принуждение силой не противоречило глубоким чувствам; действительно, дальше автор советует насильнику жениться на женщине, если она ему верна. По всей вероятности, для женщины, таким образом потерявшей девственность, наиболее приемлемо было выйти замуж за соблазнителя, особенно если она обнаруживала, что беременна.

А что насчет книг советов для девушек? Они тоже получили хождение в Средние века, хотя их было гораздо меньше, чем пособий для мужчин.

Ришар де Фурниваль, врач французского королевского двора XIII века, написал «Любовные советы» в форме письма к сестре. Вслед за римскими поэтами он называет любовь «причудой разума, неугасаемым огнем, голодом без насыщения, сладкой болезнью, высшим наслаждением, радостным безумием».

И всё же здесь, согласно представлениям, унаследованным от Античности, мужчина был активен, а женщина пассивна, и ей не полагалось быть преследовательницей, а ему — преследуемым. Что же следовало делать женщине?

Ришар советовал сестре использовать «искусную манеру, чтобы сообщить о своем чувстве» объекту желания. Она могла говорить с ним о некоем беспокойстве, бросать на него долгие томные взгляды — «словом, всё что угодно, кроме прямого и откровенного признания». Итак, женщине предлагали изображать кокетку, пока она не подчинит себе мысли мужчины. Невозможно было представить, чтобы женщина первой открыла свои чувства и попыталась сорвать первый поцелуй.

Другой автор XIII века Робер де Блуа в «Хорошем тоне для дам» обращался к замужним женщинам. Помимо наказов блюсти брачные клятвы, он также предлагал советы по искусству кокетства, нужные, чтобы воспламенить, а не подавить желание. Женщине советовали избегать пьянства и обжорства, ароматизировать дыхание специями, избегать поцелуев, когда она распалена, поскольку «чем больше вы потеете, тем больше пахнете». Автор порицал женщин, которые носят открытое декольте, как раз в это время вошедшее в моду. Он напрямую советовал не допускать блудливых рук к груди: «Не позволяйте, чтобы ваши груди трогали, ласкали и гладили руки тех, кому это не положено». Только муж мог касаться груди своей жены.

В конечном итоге трактаты о любви, вероятно, были распространены только в высшем кругу. Пускай это была малая часть населения, но зато она обладала большим влиянием, так что «Любовь» с прописной буквы «Л» укоренилась среди представлений образованных людей.

Среди неграмотных членов общества, составлявших его большую часть, речи и песни о любви тоже имели хождение. В низших слоях общества получил распространение песенный жанр — имитация плача “mal mariée” (несчастной жены). В таких песнях неизменно возникал мотив любовного треугольника между женой, мужем и любовником.

Согласно Риа Лемэр, подробно изучившей эти песни, их исполняли, танцуя в кругу, состоящем из женщин или из мужчин и женщин. Жены в них жаловались на своих мужей и мечтали о более молодом и привлекательном любовнике. Муж всегда представал «скверным, жестоким, некрасивым, жадным, вонючим и старым» и зачастую бил свою жену. Любовник был «молодым, привлекательным, щедрым и обходительным», как, например, в этой песне:

Сдалась мне твоя любовь, муженек,
Когда теперь у меня есть милый друг!
Он пригож и благороден —
Сдалась мне твоя любовь, муженек,
Когда он угождает мне и днем, и ночью,
Вот почему так мил он мне.

Героиня таких песен — молодая и активная женщина, себя она называет не «женой», а “amie” (подругой, сестрой), и своего возлюбленного — так же, “ami”, указывая, что их связь основана на чувстве, а не на законе церковном илимирском. Именно так рассуждала и Элоиза, когда писала, что предпочитает быть “amica” Абеляра, хотя имела полное право называться его женой.

Несчастливые в браке, героини народных песен, кажется, не испытывали угрызений совести по поводу того, что изменяют своим мужьям. Они без стеснения рассказывали, что, коли муж не способен доставить им удовольствие, они найдут утешение у любовника. В одной из песен героиня жалуется, что муж побил ее за то, что она поцеловала своего “ami”. План мести уже созрел: она пойдет к своему сердечному другу и наставит рога мужу. И всё же ей не дает покоя вопрос, который рефреном повторяется в песне: «Почему мой муж бьет меня?»

Трудно сказать с уверенностью, в какой мере баллады, рассказывающие об измене из мести, отражают действительное поведение жен и в какой являются просто рассказом об их мечтах и надеждах.

Фольклор наподобие приведенной песни свидетельствует о том, что замужние женщины из самых разных слоев общества переворачивают религиозное представление о супружеских ролях и находят удовольствие в том, чтобы «предаваться порокам», прелюбодействовать и действовать назло мужу.

Примерно с середины XI века в высших слоях общества получила развитие еще одна форма подрыва религиозных устоев — игра в шахматы, которую европейцы ранее переняли от арабов. В европейской версии игры фигуру арабского Визиря (главного министра) заменили Королевой, и к концу Средних веков она стала одной из самых могущественных на доске. Шахматная королевская чета представляла собой прообраз идеального союза: хотя Король был самой главной фигурой на поле, Королева была более могущественной, чем тот, кому она служила. Шахматная иерархия — любопытная иллюстрация к тому, как развивалось представление о брачных отношениях в Европе позднего Средневековья.

А вот что еще интересно
А вот еще что интересно