Классик за углом: чем, помимо «Собачьего сердца», интересен режиссер Владимир Бортко
Сегодня, 7 мая, исполняется 80 лет Владимиру Владимировичу Бортко, режиссеру «Собачьего сердца», «Тараса Бульбы» и знаменитых телевизионных экранизаций «Идиота» и «Мастера и Маргариты». Но в чем заключаются парадоксы его творчества? И чем его фигура интересна нам сегодня? Рассказывает киновед Полина Плаксина.
От физики к лирике
Давно стало общим местом говорить про парадоксальность тех или иных ярких фигур в истории кино, но в разговоре о Владимире Бортко этого слова никак не избежать. Автор важнейших фильмов перестройки — «Собачьего сердца» (1988) и «Единожды солгав» (1987), — в 2000-е ставший коммунистом, а ныне снимающий биографический сериал о Сталине, по его собственным словам, «самой оболганной личности в истории XX века». Редкий из советских режиссеров своего поколения, сумевший стать успешным в новом российском кино, он, что в 2016-м, что в 2026-м ратует при этом за возвращение к советской системе тотального госконтроля киноотрасли.
Но многое про личность кинематографиста проясняется, стоит чуть копнуть в биографию — и становится понятно, что парадоксы, или же диалектическое мышление были присущи ему всегда. Рос Владимир в коммуналке с девятью семьями — при том, что его мать впоследствии вышла за писателя Александра Корнейчука, лауреата пяти Сталинских премий и важной фигуры советской украинской литературы. Не желая быть усыновленным «другим отцом», он делил комнату со своей бабушкой, а в соседней комнате жил литературный критик Евгений Адельгейм, в свое время попавший под каток «борьбы с космополитами». Именно Адельгейм знакомил будущего режиссера с тем пластом классической литературы, не входившей в тогдашнюю школьную программу.
«Евгений Георгиевич давал мне правильные книги. Томаса Манна, других писателей. Всё мое образование — это он. Сильно удивлялся: как, уже прочел? Заставлял пересказывать. И Булгакова мы с ним обсуждали», – рассказывал Бортко.
После школы он поступил в Киевский геологоразведочный техникум, работал техником-электриком, но спустя несколько лет поступил на кинорежиссерский факультет Киевского государственного института театрального искусства. Электрик, ставший режиссером, получил производственную практику на киностудии имени Довженко и снял там свой полнометражный дебют «Канал» (1975), после чего попал на киностудию «Ленфильм», службе которой отдал следующие 50 лет своей жизни, а в 2025-м предложил свою кандидатуру в качестве ее руководителя.
Мастер экранизаций
Именно на базе «Ленфильма» он снимет свой самый народно любимый фильм, «Собачье сердце». Забавно, что кино зародилось едва ли не случайно. Идя по коридору студии, Владимир Бортко столкнулся с режиссером Сергеем Микаэляном, руководившим в то время ленфильмовским телевизионным отделом. Тот и всучил молодому кинематографисту свежий выпуск литературного журнала «Знамя» с только что впервые легально опубликованной повестью Михаила Булгакова о профессоре Преображенском.
«Собачье сердце» часто считается одной из самых буквалистских литературных экранизаций, но это совсем не так. Из повести «Роковые яйца» в фильм «перешел» профессор Персиков, осматривающий Шарикова, цирковая прорицательница — из рассказа «Мадмазель Жанна», сцена «столоверчения» — из «Спиритического сеанса», а сестры-близняшки — из фельетона «Золотые корреспонденции Ферапонта Ферапонтовича Капорцева». Категорически неприятный главный герой повести — по сути, новый доктор Франкенштейн — в фильме стал приятным пожилым интеллигентом, может и готовым принять советскую власть, но ненавидящем прежде всего бескультурье.
Но для многих именно фильм стал тем произведением, благодаря которому сформировалось представление о литературном первоисточнике. Перечитывая «Собачье сердце», сложно представить кого-то другого, кроме Владимира Толоконникова в образе Шарикова.
Схожая судьба ждала и другие экранизации, снятые Бортко. В частности, сериалы «Идиот» (2003) и «Мастер и Маргарита» (2005) стали огромными хитами и, несмотря на двойственное отношение критиков, полюбились широкому зрителю.
Отец нового русского сериалостроения
Мало кто знает, но без Владимира Бортко могло бы не появиться такого пласта отечественной культуры, как «сериалы про ментов».
В 90-е телесериалы собственного производства были скорее исключением из правил: гораздо проще, надежнее и дешевле было закупать латиноамериканские мыльные оперы или вчерашние хиты западного эфира (в частности, «Твин Пикс» (1990-1991), «Секретные материалы» (1993-2002) и «Санта-Барбара» (1984-1993) шли с задержкой от года до нескольких лет относительно выхода в США). Но положение вещей изменил дефолт 1998 года, обрушивший рубль и тем самым сделавший закупки иностранного контента катастрофически невыгодным. Насколько, что снятый еще в 1995-1996 гг. партизанскими усилиями обанкротившегося «Ленфильма» и режиссеров Александра Рогожкина, Владимира Бортко, Дмитрий Светозарова, Искандера Хамраева, Виктора Бутурлина и Виталия Аксенова первый сезон «Улиц разбитых фонарей» взяли под конец 1998-го в прайм-тайм телеканала ОРТ (ныне «Первый»).
Сразу после микробюджетных «Улиц» Бортко взялся экранизировать цикл криминальных романов «Бандитский Петербург», написанный легендарным питерским журналистом Андреем Константиновым. Первые два сезона, снятые Бортко, стали на тот момент эталоном отечественного криминального сериала: первоклассные актеры (работавшие без репетиций и с одного-двух дублей), лаконичная и точная режиссура, прилипчивая музыкальная тема, честное использование бытовой фактуры. Дешевизна в руках опытного кинематографиста из «бага» стала «фичей».
А более солидные «Идиот» с «Мастером и Маргаритой» доказали, что на отечественном ТВ могут быть нестыдные и талантливо сделанные вещи, способные объединить интеллигентных бабушек и нерадивых школьников, ленящихся читать школьную программу по литературе.
Жанровый мастер
Помимо литературных экранизаций, в фильмографии Владимира Бортко можно найти романтическую комедию («Блондинка за углом», 1984), военную драму («Афганский излом», 1991), шпионский детектив («Душа шпиона», 2014) и даже эротический триллер («О любви», 2016).
И говорит такое разнообразие не о всеядности, а о... смелости. Дело в том, что в отечественной кинотрадиции довольно тяжелое отношение к жанровому кино. Еще с 1920-х, когда внимание массового зрителя привлекали не шедевры Эйзенштейна или Кулешова, а хоррор «Медведжья свадьба» (1925) и мелодрама «Бабы Рязанские» (1927), на всех этажах киновертикали сформировалось пренебрежение к жанру. Следствием чего стало глубокое непонимание этой сферы, продолжающееся и по сей день.
Тем интереснее те авторы, как Владимир Бортко или, допустим, Станислав Говорухин, пытавшиеся преодолеть предубеждение касательно «жанровых» фильмов — как на словах, так и в творчестве.
Художник с политическим темпераментом
Есть художники, противостоящие своему времени, а есть сейсмографы своей эпохи, по работам которых легко отслеживать состояние как коллективного бессознательного, так и политически сознательного.
Но интерес фигуры Владимира Бортко в том, что он кажется совершенно искренним во всех своих итерациях. На глупые претензии в духе «как режиссер „Собачьего сердца“ мог стать коммунистом?» режиссер в одном из своих интервью дал красноречивый и убедительный ответ:
«Могу признаться: я — не художник, а политик. Да, много лет снимал фильмы, иногда вроде не слишком неудачно получалось, но, в принципе, всё, что создал в кинематографе, это мои политические высказывания. [...] Я не против советского строя как такового, но меня категорически не устраивало жлобье, которое при нем процветало».
Как мы знаем из кэрроловской «Алисы в Зазеркалье», даже для того, чтобы оставаться на месте, нужно прилагать большие усилия. Владимир Бортко всегда шел и продолжает идти своим путем, и не беда, что дорога по прямой может привести любого человека совсем не туда, куда он первоначально собирался.
