«Космонавтика ставит задачи будущего перед настоящим»: интервью с писателем-фантастом и историком космонавтики Антоном Первушиным

Как вас вообще в изучение космоса затянуло? Всё-таки писать фантастику и заниматься историей – это несколько разные дисциплины. 

Я с раннего детства люблю фантастику. Первую фантастическую повесть прочитал в восемь лет, только научившись читать. С тех пор я такой. Первые рассказы начал писать ещё в школе. Естественно, посылал свои рассказы в журналы, где их отвергали, причём всякий раз – так было принято – отправляя подробные письма с причинами отказа. (Жаль только, что архив с этими рецензиями утрачен.) В 1988 году переехал из Мурманска в Ленинград, вступил в Литературную студию Андрея Балабухи и Анатолия Бритикова, а потом и Семинар Бориса Стругацкого. Первая моя публикация состоялась в 1990 году, а первая книга вышла в 1997-м.

Всё это время я занимался наукой, будучи аспирантом на кафедре турбостроения Политехнического института. Но после дефолта произошли серьёзные изменения: всю молодёжь поувольняли, найти работу по специальности стало невозможно. И тут меня познакомили с издательством «Нева», которое предложило поучаствовать в новой серии документально-исторической литературы. Я взялся за очень популярную в те годы  тему эзотерических учений и выпустил книгу «Оккультные тайны НКВД и СС», ставшую бестселлером.

Но куда больше меня всегда интересовала космонавтика. Потому что все любители фантастики в СССР тоже так или иначе ей увлекались, ведь это были связанные направления. И поскольку начали открываться архивы, то стало возможно рассказывать о космонавтике более предметно, в том числе развеивая расхожие мифы. Чем я и занялся в дальнейшем.

Есть такая школа мысли, особенно популярная в последние годы: зачем нам – человечеству – сегодня космос, когда даже земные проблемы не решены? Что бы вы на это ответили? 

Космонавтика и связанное с ней передовое ракетостроение являются драйверами прогресса. Они ставят задачи будущего перед настоящим. Благодаря этому появляются новые технологии, открытия и методики, которые, может, пришли бы и другими путями, но гораздо позже и в других формах.

Например, 3D-принтеры, выращивание особых кристаллов, пищевые тубы, новые виды консервирования и тому подобное. Или интернет. Первоначально он появился как развитие сети, созданной ракетчиками для координации пунктов управления на случай глобальной войны.

Можно сказать, что любое государство всегда находится на распутье: либо подниматься вверх, развиваясь, либо спускаться в отвёрточную сборку. Конечно, хочется жить в государстве, которое поднимается вверх.

А космонавтика – один из факторов роста. Мы утрачиваем компетенции, которые сложно будет восстановить. Но не мы одни такие: Штаты тоже отступили назад, убрав целое направление в развитии после после гибели шаттла «Колумбия». Много лет вся МКС фактически держалась на России.

Какие на данный момент реальные горизонты планирования в современной космонавтике? Не гипотетические, а возможные в ближайшие годы. 

Я скептически смотрю на новую американскую лунную программу «Артемида». Во-первых, потому что у американцев сейчас с деньгами туго, а эта история требует серьёзного вложения средств. Во-вторых, они сделали стратегическую ошибку, взяв в качестве лунного модуля огромный ракетный корабль «Старшип» у Илона Маска. Этот комплекс требует дозаправки на околоземной орбите, потом он будет долго ждать прилёта корабля «Орион» с экипажем, затем всю эту махину придётся сажать на Луну... Всё это очень громоздко, особенно по сравнению с тем, что американцы сделали во время программы «Аполлон», используя сравнительно маленький модуль. Китайцы пошли именно по её пути, и правильно сделали. Верю, что у них всё получится.

Одна из глобальных проблем нашей страны и мира вообще — отсутствие хоть каких-либо нарративов будущего. Не абстрактных общих слов про стабильность и развитие, а даже чего-то в духе хотя бы «И на Марсе будут яблони цвести». И задача эта не только и не столько для политтехнологов и политиков, а прежде всего для интеллигенции, писателей, мыслителей. Но по современной массовой культуре – в том числе и в кинофантастике – кажется, что образа будущего нет практически ни у кого. За редкими исключениями, вроде недавнего «Проекта „Конец света“».  

Безусловно, образ будущего должен подкрепляться не только обещаниями различных корпораций в духе «приходите к нам, мы заплатим вам много денег и вы будете заниматься интересным делом», хотя и такая работа, безусловно, нужна и она проводится. Но всё-таки, когда дети подрастают, они должны иметь перед глазами сформированный образ, или как сказали бы сейчас, экосистему взглядов. Вымышленную, но позитивную вселенную. Как в своё время было со «Звёздным путем». Сериал был, по сути, утопией 1960-х, с покорением космоса и перспективой нести в мир разум, свет, добро. Но к сожалению, сегодня эту вселенную превратили в подобие «Звёздных войн», которые мы тоже любим, вот только они совсем не про утопию. Не про привлекательный мир.

Однако и в современной фантастике есть примеры авторов, создавших интересные образы будущего. Иэн Бэнкс с циклом «Культура» (1987-2012) о человеческой сверхцивилизации, сосуществующей с системами искусственного интеллекта. Или Вернор Виндж – математик и фантаст, написавший романы  «Пламя над бездной» (1992), «Глубина в небе» (1999), где описывается торговая федерация Кенг Хо, подключающая к образовательной сети варварские цивилизации. Получился такой вариант «Великого Кольца» Ефремова, только с рыночной экономикой вместо коммунизма.

 

Были ли в более-менее современной российской фантастике попытки создать свои утопии? 

Люди моего поколения все в той или иной степени заражены утопией братьев Стругацких (так называемым миром Полудня), которую можно назвать миром победившего сциентизма. Практически все позитивные сценарии, которые я встречаю в современной русскоязычной фантастике, выглядит вариациями утопии Стругацких. Она нас так пленила, что мы, кажется, не способны от неё избавиться, найдя свой оригинальный вариант. Вот только она не может существовать в реальности: это, по сути, альтернативный мир с иными людьми.

Есть и другая проблема. Когда моё поколение пришло  в литературу, то прежде всего были востребованы именно мрачные сценарии. Какая уж в 90-х вера в утопию? И сегодня трудно избавиться от накопленной инерции. Да и всегда проще писать о жестокостях нашего мира, распространяя их на будущее.

Однако подрастающему поколению нужен целостный образ будущего. Поэтому я сам призываю к возрождению научной фантастики – причём давно, ещё с конца 90-х. Ведь именно она содержит в себе потенциал к формированию позитивных (а не только негативных) сценариев развития. Долгое время это не вызвало особого отклика у издателей, но благодаря успеху Лю Цысиня наши власти на разных уровнях увидели, что Китай взялся за возрождение научной фантастики – и мы тоже начали подтягивать определённым образом ресурсы. Инициативы Росатома, Национального центра «Россия», Международного симпозиума «Создавая будущее» — это последствия решения создавать разнообразные проекты будущего: не снизу, так сверху.

Расскажите о конкурсе «Мечты о будущем», где вы состоите в жюри. О чём лично для вас этот проект и что вы ждёте от работ участников?

Там предложен очень интересный вариант: прислать не рассказ, а видеоэссе. Сегодня одного текста недостаточно. Чтобы достучаться до восприятия современных искушённых людей, нужно не только рассказать, но и показать. Я посмотрел эти ролики, они разного уровня, но есть очень серьёзные заявки. С интересом слежу за конкурсом. Надеюсь, он будет продолжаться.

Я даже сказал бы, что конкурс «Мечты о будущем» — это попытка перепрыгнуть сразу через несколько ступенек в формировании образа мира, в котором нам хотелось бы жить. В России часто так случается. Пользуясь самым современным опытом — западным или теперь восточным, — мы можем не повторять чужие ошибки, а, учитывая чужие достижения, сразу забежать чуть вперёд.

Что же до глобальных сценариев будущего, то человечеству есть куда расти. Если мы не выйдем в космос, если не построим для всей Земли рационально устроенное общество, ориентированное, прежде всего, на благополучие человека, то всё закончится плохо. Возможно, даже новым вымиранием.