Мое тело — художника дело: как развивался арт-акционизм

Еще с Античности тело являлось предметом восхищения и вдохновения для творцов. Представления о красоте менялись из века в век: от превозношения телесного до чурания жалкой греховной плоти и обратно.

Радикальный поворот случился в XX веке вместе с идеей соучастия зрителя в создании искусства — посредством как создания смысла, так и присутствия при хеппенингах и перформансах. Арт-акционизм — направление современного искусства, в котором непосредственно тело, а не его копия в виде художественного образа (будь то картина, скульптура или литературное описание) становится и объектом, и субъектом творческого высказывания. Через тело творцы стали исследовать границы социальных норм, человеческого восприятия и человеческого вообще.

Кровь в галерее

1974 год. В неапольской галерее «Студио Морра» Марина Абрамович положила перед зрителями 72 предмета: ножи, цепи, розы и даже заряженный пистолет. Каждый из зрителей мог взаимодействовать с телом художницы через любую из этих вещей. Она оставалась неподвижной на протяжении шести часов, полностью отдав себя на волю публики.

Если в начале перформанса зрители боялись прикасаться к телу художницы, то по мере развития события становились все более жестокими, вплоть до прямого насилия. А она молчала и терпела. «Я почти умерла, — рассказывала Абрамович в интервью. — Но я поняла, что, даже когда ты в таком состоянии, ты все равно жив. Ты просто учишься этому».

Эта акция («Ритм 0») показала, как свобода и безнаказанность меняют людей, что делает с ними случайная власть и как эфемерны нормы морали. Но что еще важнее — облекла комплекс интеллектуальных построений в емкую форму художественного образа, оказавшегося убедительнее многих рассуждений о «человеческой природе».

Эта работа укладывалась в линию творческих провокаций, начатых венскими акционистами в 1960-е. Рудольф Шварцкоглер занимался самоповреждением в ходе своих акций и изучал пределы человеческого тела, нередко ужасая зрителей беспощадностью к самому себе. Гюнтер Брус использовал свое тело как холст: наносил на него краски и порезы, протестуя против господства устаревших традиций в искусстве и обществе. Герман Нитч, основатель «Театра оргий и мистерий», проводил акции-ритуалы с использованием телесных жидкостей и крови животных.

«Акционисты занялись радикальным перформансом, чтобы обозначить состояние, в котором оказалось австрийское общество после войны. Художники говорили о коллективной амнезии буржуазии, забывшей преступления нацистского периода и отрицающей нанесенную теми временами травму. Именно вскрытие последней через шок и высмеивание буржуазного образа жизни и стало их целью», — пишет искусствовед и куратор Сергей Бабкин.

Ухо, подключенное к сети

А что, если человеческое тело станет предметом высоких технологий? Стеларк, австралийский художник, известный своими экспериментами с телом и технологиями, стал ключевой фигурой в той части арт-акционизма, что была увлечена постгуманизмом.

Механическая кисть, управляемая мышцами живота («Третья рука»), гигантский робот-паук из бионических материалов («Экзоскелет») — вот лишь некоторые из впечатляющих идей Стеларка. И это не концепты или скульптуры, а то, что он претворял на практике, деформируя в том числе собственное тело. Например, в 1996-м он провел акцию Ping Body («Пинг-тело»): буквально подключил себя к интернету, прикрепив электроды к различным мышцам, которые затем могли активироваться удаленными пользователями. А десять лет спустя художник приделал к своей руке механическое ухо, способное подключаться к интернету и передавать аудиосигнал.

Художник вдохновлялся роботизированными протезами, медицинскими инструментами и виртуальными технологиями, чтобы показать, каким безгранично впечатляющим будет тело человека в эпоху высоких технологий. Впрочем, не менее яркие и куда более концептуализированные образы можно встретить в фильмографии канадского режиссера Дэвида Кроненберга: достаточно пересмотреть его картины «Преступления будущего» (2022), «Экзистенция» (1999) и «Саван» (2024), чтобы увидеть не только взаимодействия телесного и технического, но и их глубокие последствия для человеческих взаимоотношений и духовного мира.

Тело вместо кисти

Но есть и вид арт-акционизма, избегающий насилия и эпатирования публики, — боди-арт. Сейчас уже удивительно, но жутко модная в нулевые (и как будто там оставшаяся) практика, ассоциирующаяся с йогой, «самопознанием» и отдыхом на южных курортах, имеет долгую и яркую историю, корни которой можно найти в Серебряном веке. В 1913-м художник-лучист Михаил Ларионов провел «футуристическую прогулку» по Кузнецкому Мосту, разукрасив «футуристическим гримом» себя и своих товарищей.

Но есть и другой вид боди-арта, в котором тело выступает не холстом, а кистью. Вместо привычных кисточек художники используют ладони, волосы, грудь и другие части. Главное в нем не конечное изображение, а сам процесс рисования. Тело становится одновременно и целью, и средством, связью между художником и публикой. Причем порой для этого не нужны даже краски...

Увидеть и понять, как это может работать на практике, можно будет 26 мая на сцене Театра Маяковского, где в рамках фестиваля «ПЕРФОРМА (Р)» состоится телесно-ориентированный перформанс «Дисциплина личности», созданный режиссером Юрием Квятковским, драматургом Михаилом Дегтяревым и хореографом Александром Ошкиным. За музыкальную часть отвечает международное аудиоагентство Debut 2, соединившее академическую музыку с гипнотическими ритмами рейва путем гибридной оркестровки из духовых, литавр, узбекских карнаев и модульного синтезатора.

Предварительной подготовки не требуется, разве что удобная спортивная одежда (дресс-код: спортшик) и готовность к встрече с самим собой. На выбор будет предложено два пути: наблюдателя или действующего лица. Сначала пройдут коллективная медитация и объяснение правил игры, а те, кто выберет действие, окажутся в непрерывном движении. На сцене не будет привычных театральных ролей и безопасной дистанции.

К слову, о сцене: в этот вечер зритель окажется в непривычной роли, поскольку гости перформанса будут находиться на сцене, а действие развернется в зрительном зале. Каждый может стать частью единого пульсирующего организма, двигаясь или подмечая детали со стороны. «Какие установки определяют нас сегодня и соответствуют ли они нашим духовным и физическим желаниям — главный вопрос перформанса», — резюмируют организаторы.

Как и в современном искусстве вообще, здесь необходимо личное участие зрителя, становящегося соавтором произведения. Здесь каждый может почувствовать себя художником, а свое тело — частью чего-то важного. Только в творческих практиках можно выразить себя без слов.