Выброс свободы: Москва как главная героиня постперестроечного кино

После перестройки и развала СССР российские кинематографисты пытались отобразить стремительно меняющуюся действительность и снимали кино про Москву, где эти изменения были видны ярче всего. Так на пленке навсегда запечатлелась эпоха отчаянного рэкетирства, неумелого предпринимательства, хаотичного градостроительства и зыбкого безвременья, окутавшего бывшую столицу советской России. А Алена Кияниченко специально для «Ножа» выбрала 5 фильмов про это непростое, но интересное время.

(Пост)перестройка: возвращение старых и появление новых

Стремительный взлет кинопроизводства в постперестроечные годы произошел во многом благодаря кооперативным объединениям, появившимся в 1988 году после принятия закона «О кооперации в СССР». Теперь фильмы могло финансировать не только государство, но и новоиспеченные бизнесмены, которые стали охотно вкладываться в кинобизнес. Так появилось низкобюджетное и низкокачественное «кооперативное кино» с характерной грязно-желтой картинкой — за этот оттенок отвечала советская пленка «Свема». На нее снимали незатейливые любовные комедии («Бабник», «Жених из Майами» Анатолия Эйрамджана), фантастические триллеры («Монстры» Сергея Кучкова) и криминальные драмы («Русский бизнес», «Племянник, или русский бизнес 2» Михаила Кокшенова). К середине 1990-х ситуация на рынке начала меняться: прежде непритязательные спонсоры стали более придирчивы к тому, кого и что финансировать. Благодаря этому на экраны возвращаются кинематографисты «советской школы», которые в годы перестройки переживали не лучшие времена. Эльдар Рязанов возвращаются с трагикомедией «Небеса обетованные» с участием первых актеров Сою — Олега Басилашвили, Ольги Волковой, Леонида Броневого, — которые сыграли бездомных (что могло считаться метафорой их невостребованности в индустрии). Никита Михалков снимает «Утомленные солнцем» — оскароносную ленту о сталинских репрессиях, а Владимир Меньшов выпускает абсурдистский киноводевиль «Ширли-мырли» с главными звездами советского экрана. Одновременно с этим появляется много молодых имен. Так, в 1991-м, выходит экспериментальная драма «Кикс» Сергея Ливнева — ее продюсером становится Валерий Тодоровский, который, в свою очередь, через несколько лет снимет эпохальную «Страну глухих», чем прославит и себя, и актрису Чулпан Хаматову. Режиссер Валерий Рубинчик снимает меланхоличную «Нелюбовь» по дипломному сценарию студентки ВГИКа Ренаты Литвиновой, а молодой Алексей Балабанов завоевывает зрительскую любовь дилогией «Брат».

Отмена цензуры, крушение железного занавеса и зарождение капитализма — вот несколько факторов, благодаря которым появилось смелое, злободневное и порой безумное кино, рефлексирующее настоящее и ищущее новые способы говорить о меняющейся действительности.

«…в 1990-е случился „выброс“ — свобода. Встреча со свободой получилась жесткой: свобода — это тяжелое бремя. И людям пришлось научиться принимать решения: с кем ты, что ты, хватает ли у тебя силы и вообще есть ли они у тебя, эти силы? — говорит продюсер Сергей Сельянов — Но, помимо этого, в 1990-е люди оказались без ориентиров: идеологии нет, идеи нет, ради чего жить и чем питать себя, неизвестно»

Москва — главная героиня постперестроечного кино

Страна, тем временем, вступает на путь больших (и порой не самых позитивных) перемен: от перехода к рыночной экономике и стремительного падения уровня жизни населения до потрясений чеченской войны. Экономические и социальные изменения сильнее всего сказываются на бывшей столице страны советов. С 29 января 1992-го вступает в силу указ «О свободе торговли», положивший начало расцвету уличной торговли. Пресловутую «прописку» отменяют в 1993-м, и Москва становится точкой притяжения для жителей страны, ищущих лучшей жизни. Кинематограф как визуальный медиум имеет замечательную функцию — навсегда запечатлевать то, что с течением времени безвозвратно изменит свой облик или вообще прекратит свое существование. Так эпоха отчаянного рэкетирства, неумелого предпринимательства, хаотичного градостроительства и зыбкого безвременья, обволакивающие столицу бывшей советской России, отпечаталась на кинопленке.

«Эти слова о тебе, Москва» — вторили кинематографисты Муслиму Магамаеву и, переходя от слов к делу, увековечивали на пленке быстро меняющийся облик города. Декорациями им служили архитектурные стили нескольких эпох: дореволюционные особняки соседствовали с пятиэтажками хрущевской эпохи, пышный сталинский ампир — с лужковской эклектикой. Котлован для будущих небоскребов «Москвы-сити» еще только роется, а Храм Христа Спасителя, на месте которого не так давно располагался общественный бассейн «Москва», восстановят в 1999-м. Но, как известно, Москва не сразу строилась: на примере пяти фильмов мы предлагаем взглянуть на то, как кинематографисты изображали столицу в это непростое, но интересное время, какие идеи они тогда транслировали и каких героев ставили на первый план.

Москва в этих фильмах — не просто декорация, на фоне которой происходят события: она определяет траектории судеб, задает жизненные планки и бесповоротно меняет человека.

Герои стремятся в Москву, не находя места лучше, или мечтают из нее уехать — далеко и безвозвратно. Потому что, цитируя персонажа Юрия Кузнецова («немца») из фильма «Брат», чем больше город, тем сильнее он засасывает и только сильный из него сможет выкарабкаться.

«Кикс» (1991): высотка на Котельнической

В высотке на Котельнической набережной, одной из семи знаменитых сталинских высоток, в советские годы обитал весь свет творческой интеллигенции: поэты, писатели и звезды голубого экрана. В разное время там жили актрисы Нонна Мордюкова и Фаина Раневская, певица Людмила Зыкина, балерина Галина Уланова и другие. Теперь же в фешенебельных комнатах на двадцать седьмом этаже грандиозного здания живет популярная певица Жанна Поплавская (Евдокия Германова). Там она почти каждый день проваливается в наркотический трип на любимой шелковой постели. Съемки и концерты утомляют ее настолько, что густо нанесенный грим порой остается на Поплавской до самого утра. Предприимчивый директор звезды (Александр Панкратов-Черный) не может совладать с ее зависимостью и решает найти ей замену. На роль новой Поплавской идеально подходит Ануся, которую он замечает на провинциальном конкурсе звездных двойников. Вместе с помощницей (Марина Кайдалова) и пластическим хирургом он выкраивает из безликой девушки новую Поплавскую, как две капли воды похожую на настоящую. Осталось только научить ее правильно двигаться и попадать в ноты (или хотя бы делать вид) и никто даже не заметит подмены. И вот теперь места для зависимой и бесполезной в «производстве» Жанны больше нет ни на сцене, ни в ее собственной квартире. А значит пора прощаться: Жанна неожиданно падает из окна высотки и погибает.

Для одной героини символ сталинской Москвы стал местом моральной и физической смерти, для другой — шансом на перерождение.

В то же время высотка в фильме лишена былого величия советских лет. О сталинском периоде напоминает разве что звезда на шпиле, которую зритель видит глазами Панкратова-Черного из окна квартиры. О том, что это здание не просто дом, а престижное жилье номенклатурщиков и звезд советского экрана, знаковое место на карте столицы СССР, речи и вовсе не идет. Теперь там живут такие, как Жанна — конвейерные поп-певицы, чей имидж создает команда во главе с директором (он же продюсер), который диктует свои правила: как на сцене, так и в жизни.

«Лимита» (1994): Водный стадион и Дом Правительства

Иван Ворошилов (Владимир Машков) приехал в Москву в 1977-м из Пятигорска с несколькими рублями в кармане и одной банкой варенья. Сначала Иван нес тяжкое бремя лимитчика (именно так «коренные» москвичи называли провинциалов) вместе с другом Мишей (Евгений Миронов). Но вот на дворе уже 1993-й год, и лимитчиками друзей уже не назовешь: Миша работает компьютерщиком в столичном банке и дружит с законом, а Иван промышляет взломом программ для крупных мафиози и с законом не дружит. Первый живет скромно, но пользуется уважением у начальства, а у второго денег так много, что хватает на покупку целого Водного стадиона. Там Иван мечтает открыть фешенебельный клуб для столичной элиты с говорящим названием V.I.P. — расшифровывается как Very Important Person или Ворошилов Иван Петрович. Время и обстоятельства позволяют играть по-крупному. Можно, например, легко избавиться от необходимости платить по счетам — достаточно поджечь собственный офис со всей компрометирующей документацией, как поступает предприимчивый приятель Ивана Сергей (Максим Суханов), и проблем как не бывало. К слову, съемки эпизода с горящим зданием проходили 23 сентября 1993 года. Несколькими днями ранее Ельцин издал указ «О поэтапной конституционной реформе Российской Федерации», что стало поворотным моментом в противостоянии президента РФ и Верховного совета и привело к вооруженным столкновениям на улицах столицы. Вот что об этом дне писало информационное агентство Постфактум: «В районе Краснопресненской набережной вздымается вверх столб дыма, создавший впечатление пожара у здания ВС РФ (Дома Правительства — прим.). На площади Свободной России корреспонденты наблюдали, как напротив дома № 34 по Калининскому проспекту проходили съемки фильма молодого режиссера Дениса Евстигнеева „VIP“ (первоначальное название „Лимиты“ — прим.)».

В «Лимите» не Москва подчиняет себе человека, а человек — Москву. Часть городского ландшафта (не только физического, но и символического) здесь может быть запросто «присвоена», что и делает герой Машкова, покупая Водный стадион.

Ворошилов и сам не до конца понимает, зачем он ему нужен. «Сейчас все все покупают», — говорит он. Герой стремится буквально подчинить себе пространство и время. Размеры города здесь будто не соответствуют действительности: Иван с подругой (Кристина Орбакайте) плывет по Москве-реке на моторной лодке, и путь от высотки на Котельнической набережной до Водного стадиона у него занимает считанные секунды. Теперь богатый житель Москвы, минуя пробки и прочие трудности, может запросто преодолеть любое расстояние, чем впоследствии будут активно пользоваться те, у кого в распоряжении оказался вертолет и своя взлетно-посадочная площадка.

«Страна глухих» (1998): казино на набережной и мастерская Рябичевых

Начало 1990-х. На причале набережной Тараса Шевченко пришвартовалось судно с вывеской CASINO крупными латинскими буквами. Здесь обитают новые русские бизнесмены, бандиты и их красивые женщины — публика, вполне соотвествующая времени. Впрочем, эмблема «серп и молот» на борту кокетливо напоминает о безвозвратно ушедшей эпохе. Здесь робкая Рита (Чулпан Хаматова) встречает глухую танцовщицу Яю (Дина Корзун), и с этого момента начинается их крепкая дружба.

Рита и Яя очень разные. Рита так любит своего нерадивого парня Алешу, что готова ради него на все — даже вляпаться в нехорошую историю, чтобы рассчитаться с бандитами, которым тот задолжал крупную сумму. Яя же предпочитает сторониться мужчин и жить «для себя». Единственный «хороший» мужчина на ее памяти — некий скульптор, а хороший он потому, что ни разу к ней не притронулся. В его просторной мастерской девушки и решают скрыться от жестокого мира.

Съемки в мастерской художника проходили в Войковском районе, в ныне действующей Творческой Студии Рябичевых.

Москва конца 1990-х, которую рисует Валерий Тодоровский, — вполне сложившийся продукт нового времени. Ее главные обитатели — мафиози, бандиты и отчаянные картежники — еще не совсем привыкли к новым порядкам, но уже вполне успешно играют по правилам рынка. Это очень мужской город: громкий и агрессивный. Женщинам здесь места крайне мало, мужчины то и дело норовят обмануть их и использовать в корыстных целях. Яя, как особенно чувствительный персонаж, двигающий развитие сюжета, мечтает уехать в «Страну глухих», где царит любовь, гармония и справедливость. И, что самое главное, в этой стране безопасно — в отличие от страшной Москвы с ее «мужскими» порядками. Оттого единственным безопасным местом для девушек становится мастерская художника как место созидания, а не разрушения. Как вспоминает сам Тодоровский, в его планы не входило создать феминистское высказывание, и все же определенная «проженская» тональность картины была очевидна. Ей мы обязаны тем, кто остался далеко за кадром — Ренате Литвиновой, чья повесть «Обладать и принадлежать» легла в основу сценария, и продюсеру Сергею Ливневую, который заигрывал с гендерной повесткой в собственных режиссерских работах — фильмах «Кикс» и «Серп и молот».

«Москва» (2000): Воробьевы горы, «Москва-сити» и гостиница «Москва»

Москва, 1990-е. Сестры Маша (Ингеборга Дапкунайте), Оля (Татьяна Друбич) и их мать Ирина (Наталья Коляканова) владеют подпольным клубом на Воробьевых горах. Здесь тусуется богемная публика, проводятся крупные финансовые сделки и вершится криминальный бизнес. В числе постоянных гостей заведения — приятели Майк (Александр Балуев), Марк (Виктор Гвоздицкий) и Лев (Станислав Павлов), все они состоят в любовных отношениях сразу с несколькими женскими персонажами. Ни о какой любви, конечно, речи здесь не идет. Есть только любовь к деньгами, от которой страдает каждый. Совершенно индифферентна к материальному разве что аутичная Оля, для которой в этой системе ценностей места не нашлось. «Если специально все поковырять, то оно внутри все будет мягкое. И иногда мне страшно, что это все не крепко и упадёт», — говорит она во время экскурсии по городу, которую устраивает ей Лев, а после — насилует.

Москва здесь нарисована условно, что, по словам Александра Зельдовича, было во многом обусловлено схематичностью сценария, который режиссер написал в соавторстве с писателем-постмодернистом Владимиром Сорокиным.

Об этом свидетельствует и визуальная составляющая фильма, и реплики героев. «Это Кремль, здесь живет президент. — А это — кондитерская фабрика „Красный октябрь“, здесь делают шоколад», — говорит Лев во время импровизированной экскурсии по Москве. Городские объекты зафиксированы в переходном состоянии, а некоторых на сегодняшний день и вовсе больше не существует. Трамплин на фоне Воробьевых гор, вокруг которого строится повествование фильма, демонтировали спустя несколько лет после окончания съемок. Гостиницу «Москва» с выдающимся видом на Кремль в 2013 году отстроили заново, а на месте котлована на Кутузовском проспекте с тех времен вырос бизнес-кластер «Москва-сити», без которого сложно представить облик нынешней Москвы. Съемки «Москвы» длились без малого три года — c 1997-го по 2000-й. Виной тому во многом стал дефолт 1998-го, из-за которого съемочный процесс пришлось заморозить. За это время, по словам авторов картины, сценарий переписывался несколько раз. Продюсер Арсен Готлиб отмечает: «<…> время на глазах менялось, и авторам нужно было заново отстраняться, чтобы выработать отношение к происходящему». Из-за затянувшихся на несколько лет съемок задумка фильма изменилась. Изначально Зельдович с командой хотели изобразить Москву начала 1990-х с ее проблемами и типичными героями. В итоге получился фильм о целой эпохе или, по словам режиссера, «поминальная песня по уходящему ХХ веку».

«Даунхаус» (2001): Садовническая набережная, казино и спорткомплекс «Олимпийский»

Душевнобольной программист-меломан Мышкин (Федор Бондарчук) приезжает из Швейцарии на историческую родину за наследством. До этого он не был в Москве и вообще в России, поэтому нравы соотечественников ему незнакомы. Здесь он, словно космический пришелец (футуристический костюм с торчащими из него проводами подчеркивает метафору), знакомится с московской жизнью и ее типичными обитателями — новыми русскими, дзен-буддистами, спившимися генералами, «пукающей» богемой и экзальтированными женщинами.

«Даунхаус» — вольная интерпретация «Идиота» Достоевского. Действия романа перенесены из Петербурга середины XIX века в Москву начала XXI века.

О том, что фильм снят по мотивам литературного произведения, свидетельствуют диалоги героев, которые занимают здесь важную роль, отчего «Даунхаус» напоминает театральную пьесу. И несмотря на то, что ключевые события картины происходят внутри помещений, а пространство города второстепенно, Москву изображают предметно, местами с указанием на абстрактное будущее с футуристичными элементами.

Так по задумке режиссера Романа Качанова должна была выглядеть Москва 2017–2018 годов, на фоне и в контексте которой существуют персонажи. Поэтому в фильме присутствуют атрибуты эстетики sci-fi: летающие машины (на громоздком «хаммере» Мышкин вместе с генералом Епанчиным едет из центра на окраину), высокие небоскребы, которые, как кажется, видит только «нездоровый» князь. Вместе с тем многое в изображении города указывает на настоящее. В числе знаковых объектов Москвы 1990-х, которые фиксирует камера, — Садовническая набережная, уже перестроенная Юрием Лужковым, помпезное казино на Арбате (игорные заведения в России запретят в 2009-м) и спорткомплекс «Олимпийский» на Воробьёвых горах.

Премьерный пресс-показ «Даунхауса» прошел подстать его звездому составу и очень в духе своего времени — ярко и громко. Без скандалов тоже не обошлось. В фойе московского Дома кино, где проходил показ, хостес в костюмах Playboy предлагали сфотографироваться с гостями на память (Артемий Троицкий, сыгравший в фильме Афанасия Тоцкого, на тот момент был главредом и основателем российского Playboy), а на улице тем временем проходил лжемитинг, в котором приняли участие подставные протестующие. «Я придумала фильму эпатажное позиционирование, а на пресс-показе измыслила инсценированный „митинг учителей“: за 100 баксов подогнала к Дому кино четырех унылых педагогов с гневными плакатами „Роман Качанов!!! Руки прочь от Достоевского!!!“, чтобы их заметили журналисты», — вспоминает пиар-директора фильма Татьяна Феоктистова.

***

Так Москва для героини Жанны Поплавской стала местом духовной и физической смерти, а для провинциалки Ануси — билетом в большую жизнь. Как и для Ивана Ворошилова, который вряд ли мог достичь тех же высот в родном Пятигорске. Глухая Яя обязательно попадет в «Страну глухих» и навсегда забудет мизогинный город, в котором женщинам приходится нелегко, с чем наверняка согласится аутичная Оля. А князь Мышкин просто уйдет в закат, так до конца и не поняв: Москва и правда существует или это его (и наша) очередная яркая галлюцинация?