Пять стадий принятия: зачем мы разделяем людей на психологические типы

Возможно, ты шкаф?

«Ты взрывной, потому что ты холерик!», «Наши отношения не дуальны», «Работать с идеалистом на этой должности невозможно!» — чтобы оправдать (и нередко подтвердить) собственные ожидания, мы стремимся отнести человека или его поведение в конкретной ситуации к заготовленному набору характеристик. Нередко в ответ на обычную смену настроения можно услышать и ставшее обидным «истеричка», хотя бытовое понимание этого термина сильно отличается от научного.

Массовое увлечение психологией вкупе с отсутствием психологического просвещения способствовало переходу профессиональных терминов в массы и смешению научной и повседневной лексики. Отсюда их некорректное, а порой и оскорбительное использование. В народ ушли не только термины, но и целые классификации и методики. Например, выбор черного цвета в тесте Люшера будет скорее трактоваться неспециалистом как что-то однозначно отрицательное, что без учета индивидуальных предпочтений и культурных особенностей человека не имеет никакого смысла.

Серьезные психологические методики хороши в интерпретации специалиста, обучавшегося работать на протяжении долгих лет образования и профессиональной практики. Во всех иных случаях вы только поставите себе или вашему знакомому ложный диагноз.

Загнать в рамки

Человеку легче взаимодействовать с уже знакомыми людьми и ситуациями — это заложено в нас эволюцией. Выживали, как гласит теория Дарвина, те, кто лучше адаптировался к постоянно меняющимся условиям среды, накапливая полезные изменения и передавая их потомкам. Однако, согласно недавним исследованиям, успешно выживали и те, кто не тратил много лишней энергии на принятие решений.

Такая, на первый взгляд, откровенная лень помогала сохранить силы на важные вещи, например на спасение от хищников. Теперь хищники грозят нам разве что ободранными обоями в коридоре, но механизм сохранения энергии остался. Взаимодействие с чем-то или кем-то новым — это серьезный стресс для организма, который мы стремимся облегчить: начинаем искать схожие черты в общении, проявлениях характера, поведении и даже во внешности.

Когда мы относим человека к определенной категории, нам будто бы становится проще прогнозировать его поведение. Но мы скорее ищем подтверждение определенным действиям, загоняя личность в рамки.

От Гиппократа до типизации невозможного

Одной из первых и наиболее известных классификаций является гуморальная теория Гиппократа и Галена. Изначально она была связана не с психологией, а сразу со всеми болезнями человеческого организма, поскольку объясняла причины возникновения недугов нарушением баланса крови, флегмы, черной и желтой желчи. Позднее на основе доминирующей жидкости стали оценивать особенности темперамента. А физиологи и нейрофизиологи тысячелетия спустя смогли доказать, что часть наших психологических характеристик зависит от скорости процессов возбуждения и торможения нервной системы.

Но есть явления, которые очень сложно или почти невозможно разобрать на составляющие. Долгое время таковым считалось горе. В 1969 году это изменилось. Набившие сегодня оскомину «пять стадий принятия неизбежного» были разработаны врачом-психиатром Элизабет Кюблер-Росс, работавшей с неизлечимо больными. Почти за четверть века до этого врач-психиатр Эрих Линдеманн выделил фазы острого горя, позволившие тем, кто оказывал помощь потерявшим близких при чрезвычайном происшествии, делать это своевременно и качественно.

Типизация нетипизируемого была направлена на то, чтобы психологи и социальные работники оказывали необходимую помощь в зависимости от стадии, на которой находились умирающие. Кюблер-Росс заметила, что родственники таких больных принимают неизбежное схожим образом, переживая те же фазы, что и их угасающие близкие. Однако, как и во многих других классификациях, существует особенность — нелинейность переживания стадий, а также вероятность отката назад, если принятие не достигнуто.

Другой, не менее интересной типологией переживания утраты является концепция Федора Ефимовича Василюка, разделившего горе на две парадигмы — забвения и памятования. Для того чтобы пережить горе, человеку нужно одновременно «забыть» умершего и придумать для него новую роль в собственных воспоминаниях. Если с функцией забывания как некоторого вытеснения человека из своей жизни вопросов не возникает — время в этом случае постепенно стирает менее позитивные и эмоционально не окрашенные воспоминания из памяти, — то для придумывания новой роли иногда требуются дополнительные время и усилия. Так, умершая бабушка, которая при жизни кормила бездомных животных, превращается в пример бескорыстной доброты, а дедушка, который помогал с уроками в начальной школе, — в пример поддержки и уверенности в собственных силах для уже выросшего внука.

Так что иногда разделение людей и их эмоций на определенные градации и правда помогает нам чуть лучше понять и другого, и себя. С другой стороны, существует риск неосознанного подавления аспектов личности, которые могут не соответствовать устоявшимся (даже в профессиональной психологии) классификациям.

Батарея тестов

Однако не только психологи ХХ века шагнули вперед, создав свои типологии, помогающие лучше понимать себя и другого. Многие из нас любят делиться с друзьями тестами формата «Какой ты котенок?», «Кто ты из Смешариков?», но они не так бессмысленны, как кажутся. Подобная забавная ерунда помогает сблизиться с другими, особенно не слишком близко знакомыми, — например, с коллегами. Ведь человеку нужен прежде всего человек, а не знание, Крош ты или Бараш.

Любой тест способен показать лишь ограниченное понимание какой-то из сторон личности. Кроме того, стоит помнить, что многие ответы могут быть даны ситуативно, из скуки или от усталости. Так что либо придется повторять всю «батарею» тестов — несколько методик, использующихся совместно, либо же признать, что человек — более многогранное существо, чем нам порой хочется думать.