Расплата за стерильность: кто виноват в эпидемии аллергии

Болезнь, которой не было

По данным Всемирной организации по аллергии, от этого заболевания сегодня страдают около 30–40% населения планеты. Самые распространенные виды — астма, пищевая непереносимость и ринит. Масштабная война с аллергией началась еще в XX веке: в Нью-Йорке городской совет в течение всего 1946 года упорно боролся с амброзией из-за вспышки сенной лихорадки, а в Австралии на искоренение трав-аллергенов потратили 25 лет. Но пыльца, плесень и шерсть животных далеко не всегда создавали так много проблем.

Первые упоминания об аллергии встречаются около 2 тыс. лет назад. Их можно найти в истории Месопотамии, Египта, Китая и коренных народов Америки, хотя не все случаи считаются подтвержденными. Позже, в V веке до нашей эры, Гиппократ описывал пациентов с кожными высыпаниями после употребления определенной еды, а во II веке до нашей эры Галлен удивлялся человеку, который начинал чихать от запаха розы. Теперь мы знаем, что это обыкновенный аллергический ринит, но в древности такие случаи были редкостью, поэтому вызывали недоумение.

Все это были единичные наблюдения, ни о какой эпидемии не было и речи. В те времена аллергия считалась чем-то необычным, и так продолжалось вплоть до XIX века. В 1819 году английский врач Джон Босток выступил с докладом о «случае периодического поражения глаз и груди», из-за которого люди чихали, страдали от заложенности носа, слезоточивости глаз и проблем с дыханием. Он сам болел этим неизвестным на тот момент недугом и предположил, что он связан с сеном (отсюда появилось название «сенная лихорадка»). Позже доктор Чарльз Блэкли доказал, что дело не в сене, а в пыльце растений. Для медицинского сообщества это стало сенсацией.

Сам термин «аллергия» (от греч. allos — «другой» и ergia — «способность к действию») появился только в 1906 году, когда австрийский педиатр Клеменс фон Пирке заметил у детей необычные реакции на введение противодифтерийной сыворотки.

Иными словами, большую часть истории человечества аллергия не была масштабным заболеванием. До 1870 года медицина не воспринимала сезонный насморк и зуд всерьез, потому что подобных случаев было слишком мало. Об этом говорит полная хронология аллергической эпидемии, которую составил доктор Томас Плэттс-Миллс в 2015 году:

• до 1870 года — почти полное отсутствие заболевания;
• 1870–1910 годы — резкое увеличение количества пациентов с сенной лихорадкой;
• 1960–1990 годы — рост числа детей, страдающих от астмы;
• после 1990 года — эпидемия пищевой аллергии.

Что же случилось за последние полтора века? Почему организм, который тысячелетия существовал бок о бок с пыльцой, котами и орехами, вдруг объявил им войну?

Расплата за стерильность

В 1989 году эпидемиолог Дэвид Страчан сформулировал гигиеническую гипотезу, пытаясь объяснить рост числа пациентов с сенной лихорадкой. Он заметил, что в больших семьях, где много детей, аллергия встречается реже. Логика у врача была простая: старшие братья и сестры приносят в дом инфекции, из-за чего дети постоянно чем-то болеют. Их иммунная система все время «занята делом», поэтому с раннего возраста умеет отличать реальную угрозу от ложной (например, пыльцы или шерсти). А если ребенок растет один в стерильно чистой квартире, иммунитет не может «тренироваться» и поэтому начинает атаковать все подряд.

Согласно гипотезе Страчана, снижение контакта с микробами в раннем детстве нарушает формирование иммунной толерантности. Этому есть объяснение, ведь в XIX веке произошла революция чистоты: воду начали хлорировать, в города пришла развитая система канализаций, появились антисептики, новые лекарства, люди переселились в города и стали меньше контактировать с животными и почвой. Иммунная система частично лишилась исторических «врагов».

Группа исследований ALEX, которые проводили в Швейцарии, Германии и Австрии в конце XX — начале XXI века, подтвердила гигиеническую гипотезу. Ученые сравнили здоровье детей из сельской местности, которые постоянно контактировали со скотом и дикой природой, и их сверстников, выросших в крупных городах. У ребят из деревни аллергия встречалась в три раза реже. В их домах зафиксировали более высокую концентрацию эндотоксинов — компонентов бактериальных стенок, на которые реагирует иммунная система. Чем выше их количество в привычной среде обитания, тем ниже риск развития аллергических реакций.

Американские исследователи пошли еще дальше и сравнили две группы со схожей генетикой, но с разным образом жизни — амишей и гуттеритов. Амиши сохранили традиционный фермерский уклад XIX века, а гуттериты перешли на современные сельскохозяйственные технологии. У первой группы сенная лихорадка и астма встречались крайне редко, а у второй — около 40% представителей оказались чувствительны к аллергенам.

Однако в 2003 году гигиеническая гипотеза начала обрастать нюансами. Грэм Рук, иммунолог из Университетского колледжа Лондона, предложил гипотезу «старых друзей». Согласно ей, далеко не все бактерии влияют на формирование иммунитета и устойчивости к аллергенам в детстве. Ведь человек не эволюционировал с инфекциями вроде кори или свинки, они появились и распространились всего несколько тысяч лет назад, когда люди стали жить большими группами. Задолго до этого наши предки жили бок о бок с другими бактериями — теми, что обитали в почве, воде, организмах животных.

Эти «старые друзья» выполняли важную работу — обучали иммунную систему правильно реагировать на опасности, не атаковать безобидные вещества и вовремя останавливать воспаление. Проблема современного города в том, что люди постепенно теряют контакт с древними микроорганизмами. Асфальт, водопровод, стерильная вода и еда отрезали горожан от мира, в котором эволюционировал иммунитет. Без «старых друзей» он начал сбоить и остро реагировать на «ложную» угрозу — пыльцу, шерсть и даже пыль. Поэтому дело не в том, что раньше дети болели корью и тем самым укрепляли организм. Его тренировали другие, более безобидные бактерии, с которыми люди все реже контактируют в стерильном вакууме цивилизации.

Что говорит современная наука

Долгое время гигиеническая гипотеза казалась почти незыблемой, но в последние годы ученые начали проверять ее в экспериментах, и результаты оказались неоднозначными. В сентябре 2023-го вышло исследование научной команды из Каролинского института в Швеции. Одну группу мышей они вырастили в стерильной лаборатории, другую — в полуестественных условиях с богатым микробным окружением, поэтому грызуны выросли практически «дикими».

После этого подопытных из обеих групп начали знакомить с аллергенами — пылевыми клещами и плесневыми грибками Alternaria. Результат опроверг гигиеническую гипотезу. «Дикие» мыши, с рождения знакомые с микробами, чаще сталкивались с аллергическими реакциями, чем их лабораторные собратья. В их организмах нашли больше Т-хелперов 2-го типа — клеток, которые отвечают за противопаразитарный иммунитет.

Джонатан Коке, глава исследовательской группы, объяснил, что прямой зависимости между развитием аллергии и стерильностью среды, в которой развивается организм, нет. Возможно, существуют специфические контексты, где гигиеническая гипотеза близка к истине, но она не дает универсального ответа на вопрос, почему аллергия стала болезнью цивилизации.

«Наше исследование может помочь пересмотреть взгляды ученых на гигиеническую гипотезу, побудив специалистов в этой области внимательнее изучить другие факторы: затворнический образу жизни, уровень физической активности населения, загрязненность и химические соединения, которые окружают людей в современном мире», — подвел итог Стефан Россхарт, соавтор работы.

За полтора века привычки и образ жизни людей и впрямь изменились, начиная от места проживания и заканчивая продуктами ежедневного потребления. Микробиом меняется не только из-за постоянного использования антисептика, а из-за сочетания множества факторов. Поэтому в вопросах аллергии, как и во многих других, ученым следует обратить внимание на всю экосистему человеческой жизни. И в этой теме предстоит разбираться еще долго.