Лилипут-проповедник, демон задних сидений и багажник Пандоры: самые зловещие карлики мирового кинематографа

Что может сообщить о человеке его рост? Ровным счетом ничего — если только речь не идет о людях наиболее маленького роста, то есть о карликах. Их загадочный мир полон оживших кошмаров и самых темных тайн, в чем легко убедиться, обратившись к шедеврам мирового кинематографа, творцы которого с давних пор уделяют интересующей нас теме немало внимания. Коварные гномы, дьявольские лилипуты и безжалостные карлики — именно им посвящен сегодняшний киноочерк великого и ужасного Графа Хортицы. Забудьте все, что вы знали о соотношении большого и малого: пробил час очередной переоценки всех ценностей.

В глазах собеседника плохо эрудированный человек выглядит лилипутом, каков бы ни был его рост на самом деле. Всезнайке кажется, что перед ним ребенок, задумавший обогнать олимпийца, или переросток, чья отсталость одновременно и омолаживает, и не позволяет стать полноценным мужчиной.

«Мозги были такими свежими, словно теленок не успел ими подумать», — цитирует классика эрудит, приканчивая соперника. Но когда наваждение проходит, взору победителя предстает растерзанная кукла. Следственный эксперимент завершен. Маньяка берут под стражу, а «недоразвитый» улыбается в сторонке на дорогую камеру, запечатлевающую его триумф для потомков.

В одном из эпизодов «Сумеречной зоны» молодая жена богача превращает его в младенца, переборщив со средством для омоложения. Быть старой обезьяне на содержании у богатого юноши.

Ребенок, не знающий азбуки, вполне в состоянии произнести заклинание, способное аннигилировать окружающий мир — как по частям, так и весь сразу. Подобных сюжетов в научной фантастике пруд пруди.

— Пардон, товарищ, — возразит подкованный читатель. — Как раз таких сюжетов в научной фантастике совсем немного!

Одним словом, и здесь ни сумма, ни размер не имеют значения.

Ошибка миссис Оукс

Среди множества положений и лиц, которым не нашлось места в киноверсии «Аллеи кошмаров», есть и такое.

До прибытия поезда на Нью-Йорк было целых полчаса, в гостях у невестки миссис Оукс перепутала расписание. Вот и жди теперь, чтоб унять нетерпение, она ходила по платформе взад-вперед.

На одной из скамей она заметила фигурку, ребенок лежал, уткнув лицо в скрещенные руки. Сердце женщины дрогнуло. Она ласково потрепала спящего малютку по плечу.

Что случилось, малыш? Ты заблудился, или тебя не встретили ни папа, ни мама?

Человек на скамейке огрызнулся и сел. Несмотря на детский размер, он был в полосатом костюме и розовой сорочке с галстуком. Под пуговичным носиком щетинились усы!

Усатый младенец вынул из кармана сигарету и прикурил, чиркнув спичкой по штанине. Свободной рукой он быстро достал открытку и осветил непогашенной спичкой то, что не ней изображено.

Миссис Оукс едва не хватил удар. Ей хотелось бежать, но она застыла на месте. Подошла электричка, и маленькое чудище метнулось в вагон, подмигнув на прощанье.

В экранизации «Аллеи кошмаров» этот персонаж отсутствует, но его появление на странице одноименного романа — одно из лучших мест в уникальной книге Уильяма Линдси Гришема.

Коварный гном, сорвав детскую маску, сует под нос пожилой леди похабный снимок, высвечивая подробности инфернальными сполохами серника. Дьявольски осязаемая сценка на перроне отсылает нас к «Бесам», где вдова-книгоноша получает «целую пачку мерзких соблазнительных фотографий из-за границы». Возможно, одна из них как раз и оказалась в кармане у карлика.

И кто знает, не этот ли снимок, сунутый под нос Анне Карениной кем-то невидимым, толкнул ее под поезд в лучших традициях Дарио Ардженто? Уменьшенный образ обладает не меньшей убойной силой, нежели падающий монумент.

Гравитация едва заметных, крохотных предметов — фактор, весьма опасный для жизни.

Гном в ожидании поезда проясняет, каким способом главному герою «Аллеи кошмаров» удалось обмануть богатого скептика на спиритическом сеансе. На полу, посыпанном тальком, карлик оставил следы детских ножек покойной дочери миллионера.

Разъяренный лилипут, принятый со спины за ребенка, — частый гость нуаров и би-мувиз. В картинах этого сорта он попадается даже чаще, чем щекотливый «блэкфейс». Например, в фильме Crack Up (1945), чьи особенности мы уже анализировали в одном из прошлых эссе, именно такое существо изображает Гарри Монти — профессиональный борец в цирке лилипутов, он же Хаим Лихтенштейн, родителей которого занесло в Даллас из-за черты оседлости.

Багажник Пандоры

— Нет, Жан-Пьер! Положи в багажник! — произносит месье Мишалон-старший голосом Романа Ткачука в финале черной комедии «Никаких проблем». В багажнике уже лежит труп.

Количество миниатюрных людей на экране делает «багажник» Пандоры воистину бездонным. Невольно вспоминается теория обитаемой «полой земли», популярная в Третьем Рейхе, где карлики подлежали ликвидации, а средним ростом эсэсовца считался метр восемьдесят.

Билли Барти великолепен в короткометражке «Выбирай жертву» в роли Сэма. Choose a Victim — один из моих любимых эпизодов сериала «Триллер», каждый из которых представляет Борис Карлофф.

Грубая шутка об удобстве транспортировки и размещения лилипутов в гостиничном номере никак не портила загадочный флер, окружавший это явление шоу-бизнеса. В моем детстве цирк лилипутов был так же реален, как дворовые концерты под гитару или сеансы массового подглядывания в душевые общежитий — суррогатный бурлеск порочных пионеров.

В фильме по сценарию известного эротомана Нагибина присутствует целая труппа живописных лилипутов, которыми распоряжается садист-администратор. Расправа над ним остается за кадром, но мы ее всецело приветствуем.

Фильм «Жди меня, Анна» был довольно, как тогда говорили, жизненный, но военная тема позволяла смотреть его детям, поскольку на нее не распространялись возрастные ограничения. Самый яркий пример такой вседозволенности — ошеломительное фронтальное ню Ольги Остроумовой в «Зорях».

Зрелище материнской уринофилии, показанное крупным планом, — пожалуй самый сенсационный момент картины, рисующей нравы глубокого тыла во время войны. Интереснейший пример «эксплойтейшна» под видом соцреализма.

Кстати, актер Ларри Блайден — незадачливый аферист из «Выбора жертвы», он разбился на машине в Марокко. И в свете этой аварии почему-то мерещится вылезающий из багажника лилипут.

Пионер в гостях у Честера Хаймса

Это был маскарад в лучших традициях Остапа Бендера.

Детская версия «Двенадцати стульев».

После двух тщетных попыток посмотреть «Если не виновен — отпусти» в сопровождении матери, я предпринял третью — самостоятельную.

Рослый пятиклассник остается бесправным пигмеем в глазах старших, даже будучи выше всех в целом классе. Рослый школьник — взрослый лилипут в толпе полноправных граждан. Сколько ни становись на носочки, без паспорта ты — животное, домашнее или обобществленное, значения не имеет — теленок.

Советский ребенок бредил небоскребами, отнюдь не ощущая себя великаном на фоне хрущевок.

Шумный успех Донни Осмонда, похожего на Элвиса в миниатюре, подливал масла в огонь. Дети в западных детских фильмах, одетые по взрослой моде, разжигали ненависть к системе, не способной обеспечить подростка фирменным барахлом. А тут еще и Пол Уильямс, за ним Лео Сейер с его метр пятьдесят, и язвительный Ренди Ньюмен с целым панегириком «Коротышкам».

В принципе, первым в космосе тоже оказался «недомерок», но кому тогда был известен его реальный рост?

Но одиннадцатилетнему акселерату хотелось проникнуть не за пределы земной атмосферы, а в кинозал, где шла картина по роману Честера Хаймса, чье имя не говорило ни о чем.

Кинотеатр располагался в помещении бывшего храма, и каждый культпоход в кино был по сути «черной мессой», приобщавшей детей к сатанизму.

Идею одеваться не по возрасту, чтобы смотреть фильмы для взрослых, я подслушал во дворе. Не располагая костюмом-тройкой, я надел жилет и брюки из вишневого вельвета, купленного в Москве, румынскую рубаху, из которой успел вырасти мой кузен, чешские туфли а ля «Роллинг Стоунз» ’68, купленные мне по блату в честь окончания первого класса, и дешевые черные очки.

Передняя часть туфель была удлиненной, поэтому они не жали до сих пор, хотя прошло четыре года. Состояние обуви было отличным, потому что надевать ее мне разрешали лишь по праздникам.

Не хватало только свернутой в трубочку газеты. «За рубежом» в продаже не оказалось, и я купил Morning Star.

Меня пропустили, вероятно, приняв за слепого. Очки я снял только в кинозале, который стал не спеша погружаться во тьму после третьего звонка.

Черным «Чендлером» — Честером Хаймсом, — как потом оказалось, в этой постановке и не пахло. Зато была поющая Барбара МакНейр.

Созданный Хаймсом мир — это Гарлем, который патрулируют Гробик и Франкенштейн, два детектива. Лицо одного из них обезображено кислотой, отсюда и прозвище.

Нью-Йорк — город небоскребов, делающих пигмеем двухметрового верзилу. Но в гарлемском цикле Хаймса посланником Желтого б-га на земле, подымай выше — верховным божеством этого абсурдного места, является именно Преподобный Шорт — самозваный лилипут-проповедник, сеющий хаос и паранойю, которых хватает и без него.

Настоящий «фил спектор» преступно-шизоидного сообщества гробовщиков и нимфоманок.

Under Assistant Promo Man из песни-пародии «Роллинг Стоунз», чье бесконечное название мы немного сократили.

Появление Преподобного в чудесной повести Crazy Kill напоминает манифестацию лгуна-горбуна в рассказе о шестом брате цирюльника «Тысячи и одной ночи».

Он падает вниз головой в корзину со свежими булками из окна, за которым бушует ночная пьянка чернокожего полубомонда.

Возвращаясь в «Аллею кошмаров», не могу не помечтать о том, как бы сыграл того гномика с открыткой незаменимый Микки Руни. «Нельсон — детское личико» и «Келли-пулеметчик» — две лучшие криминальные комедии 1950-х. Подругу Нельсона Гиллиса играла Кэролин Джонс — будущая звезда «Семейки Аддамсов», а спутницу Пулеметчика Келли — не менее яркая Сьюзен Кэбот-Шапиро, которую зверски убьет собственный сын — нервный карлик по имени Тимоти Скотт Роман.

Книги, где фигурирует лилипут или карлица, как правило, очень хороши, но — на любителя. Но не каждый, кто живет на страницах этих книг, попадает на экран. Примерно такой же процент в реальной жизни становятся героями уголовной хроники, вроде несчастного Тимоти, которому гарантировано место в истории криминала.

Боязнь живых существ размером меньше тебя — тоже форма психического расстройства. Мнительным великанам карлики мерещатся даже в тех, чей рост выше среднего.

Благородные и уязвимые Курт и Фрида — цирковая чета лилипутов в одном из самых человечных картин мирового кинематографа, «Уродцах» Тода Браунинга. Параллельно «Уродцам» метровый Гарри Эрлс сыграет запредельно свирепое и аморальное чудовище в обеих, немой и говорящей, версиях «Нечестивой троицы».

Для разрядки предлагаю послушать «Человечка с сигарой-леденцом» в исполнении Джо Стаффорд.

Глядя снизу вверх легче заметить волос в носу великана.

Возвращение в багажник Пандоры

Энтони Балч, создатель культовой «Больницы ужасов», был прозван «снежным человеком» за двухметровый рост.

В советском детективе «Последнее дело комиссара Берлаха» помимо самого смертельно больного старика-полицейского действуют монструозный мститель Гулливер и безымянный «карлик», убивающий жертву с заднего сиденья. Оба в прошлом — пациенты врача-садиста. В личности бывшего эсэсовца Эменбергера легко угадывается доктор Менгеле, ставивший опыты над лилипутами.

Владелец «клиники ужасов» доктор Кристиан Шторм тоже имеет много общего с изувером из Освенцима, хотя еще больше он похож на обезумевшего «хирурга Мишкина» из доброго телесериала.

У доктора Шторма также имеется свой карлик, меланхоличный Фридрих, которого играет Скип Мартин — замечательный шут Лягушонок, так зрелищно сжигающий живьем Патрика Мэги в «Маске красной смерти» Роджера Кормана.

Подобно демону задних сидений доктора Эменбергера, Фридрих в конце жуткой истории про больницу становится на сторону ее узников и гибнет.

Фридрих стал предпоследней ролью для Скипа Мартина, чье настоящее имя Дерек Фридрих Горовиц. Прекрасен и его Мистер Биг в «Цирке вампиров» — полный тезка джентльмена в «стетсоне», который вызывал нездоровое любопытство у подростков, пристально изучавших обложку Muscle of Love Элис Купера, тщетно прикидывая, что же такое nude wrestling.

Мальчикам высокого роста трудно находить искренних друзей. За каждым великаном скрывается его миниатюрный и коварный манипулятор. Своего рода киномеханик, проецирующий утрированный образ на экран. Почти всегда это Дуайт Фрай и Борис Карлофф в «Невесте Франкенштейна».

Недаром на карикатуре в школьной «Колючке» всех нас держал в кулаке мелкий, но опасный Сермяга, хотя идеологом и мозгом, так сказать, «геббельсом» безобразий был, конечно, я. Я был идеолог, он — диктатор.

Мистер Биг и другие

Других наберется целая труппа, или доска почета.

На самом деле карликов в кино не меньше, чем гигантов, и все фильмы, где они мелькают, как правило, хорошие. Один только «Призрак замка Моррисвилль» чего стоит!

А карлик?

— Карлик оказался моим приятелем по лагерю, — отвечает комиссару Берлаху Гулливер.

В моей прошлой жизни меня постоянно сопровождали гномы, вернее люди, очень похожие на них. По мере исчезновения из мира этих необычных личностей их жизнь получала продолжение в моих рассказах. Теперь уже никто не верит в то, что они когда-то существовали.

Как Боб Тонелли — еще один «Мистер Биг», одержимый идеей воскрешения мертвецов в очень страшном фильме «Зедер — голоса с того света».

Семидесятые перетекали в восьмидесятые, размывая почву прибрежных кладбищ в геопатогенных зонах. Люди старели, любовники охладевали, браки разваливались. Тогда-то и всплыли в застойных водах два видео-гробика режиссера Пупи Авати: «Зедер» и «Дом смеющихся окон». В каждом играл Боб Тонелли.

Тогда же, весьма кстати, ровно четырнадцать лет спустя после первого, появился третий диск Вертинского — с песней про карлика, который останавливает часы после смерти ребенка.

Чего только не появилось «с появлением чумы в Афинах»…

В совсем забытом английском триллере «Не говори с незнакомцем» очаровательная Кристина Грегг общается с маньяком в телефонной будке на безлюдной остановке рейсового автобуса.

Наивная девушка волнуется, но в кадре жестикулируют руки кого-то снизу. Кого-то, кому не дотянуться до трубки, прижатой к плечу. Хотя по сюжету она там одна…