Советское поле экспериментов: зачем убивали генетику в СССР

Советское поле экспериментов: зачем убивали генетику в СССР

Закрученное божество, храм дракона и похороны рыб. Как в Кыргызстане почитают змей

Культы животных, их почитание как духов природы — общее явление едва ли не для всех культур древности. Кажется, этот отголосок далекого прошлого, если и дошел до нашего времени, то лишь среди ведущих традиционный образ жизни племен в отдаленных уголках планеты. Это представление обманчиво: ни исламская экспансия, ни советский атеизм не смогли противостоять кыргызскому культу змей.

«Мы не поклоняемся змеям, мы поклоняемся только Богу, но змей мы почитаем, потому что они — ангелы, которые нас лечат», — на чистейшем русском языке признается одна из паломниц, приехавших в кыргызское святилище змей — так называемую ставку азизов, расположенную близ советского санатория.

«Когда у нас не было мечетей…»

Не так давно президент Кыргызстана Сооронбай Жээнбеков огорошил прогрессивную общественность республики, заявив, что теперь в стране «мечетей больше, чем школ», и «это хороший показатель»: «Чем больше мечетей, тем больше станет совестливых детей. Чем больше медресе, тем больше нашей совестливой молодежи», — рассудил Жээнбеков.

На его слова негативно отреагировали не только представители постсоветской и новой, либеральной интеллигенции, но и так называемые тенгрианцы — люди, которые поклоняются древнему, общему для монголов и тюрок небесному божеству Тенгри и, как они сами считают, хранят истинные традиции кыргызского этноса.

Тенгрианцы — нечто вроде духовной субкультуры, в их взглядах сочетаются экологическая повестка, народничество (которое подчас трудно отделить от национализма) и общий консервативно-романтический пафос, выражающийся в идеализации кочевого уклада. Один из моих знакомых тенгрианцев по имени Амангельды посоветовал мне посетить святое место (в Кыргызстане их называют мазарами) под названием Азиздер ордосу, расположенное в живописном Аламединском ущелье Тянь-Шаньского горного хребта. Он предупредил, что местом «управляют не тенгрианцы, а просто сведущие люди, которые считают себя мусульманами, но знают толк в наших древних традициях».

«Там ты увидишь, как мы поклоняемся Богу не в мечетях, а на природе. Когда у нас не было мечетей, с нами всегда были духи предков и Вечное синее небо», — заявил Амангельды.

Посещение мазаров — для меня не в новинку, и в рамках своего антропологического исследования я побывал на десятках подобных мест.

Исполнение зикра на мазаре Айчурок-апа

Но мазар Азиздер ордосу интересен тем, что сохраняет культ змей — существ, которые считаются магическими в большинстве доавраамических традиций.

Насчет мечетей Амангельды был прав — особенно если говорить о северных кыргызах, свободных от влияния Кокандского ханства. Мусульманство в Центральной Азии расцвело в XII-XIII веках, претерпело упадок после монгольского вторжения в XIII-XVI веках, возродилось благодаря суфийским проповедникам в XVI-XVIII веках. На южных кыргызов оно ощутимо повлияло в большей степени уже в XVIII-XIX столетии, а северные и вовсе взяли для себя только отдельные элементы этой религии.

Азиздер Ордосу

Первая мечеть в Бишкеке (тогда Фрунзе) открылась в атеистическое советское время.

Да и в целом в северных регионах республики, если не считать мечетей дунган и уйгуров, таких учреждений не было. Активное строительство мечетей и медресе стартовало уже в наше время. Северные кыргызы в досоветское время молились на мазарах — священных природных объектах либо местах упокоения выдающихся деятелей: богатырей, глав родов и кланов, мудрецов-сынчы, поэтов-акынов.

По свидетельствам казахского этнографа и разведчика, офицера Генштаба Российской Империи Чокана Валиханова, кыргызы-кочевники в XIX веке не соблюдали постов, не читали намаз, а порой не знали, кто такой пророк Мухаммед. Молились они, если не на мазарах, то внутри импровизированного сакрального пространства — круга, выложенного кирпичами и камнями. Но молились не часто — обычно, если к ним наведывался какой-нибудь путешествующий дервиш-проповедник.

Чокан Валиханов, Василий Радлов, Алексей Левшин, Б. Даулбаев и другие путешественники рисуют кочевой быт северных кыргызов и казахов с их шаманами-бакшы, трепетным отношением к природе и предкам, имена коих заучивались или иногда записывались в рамках длинных родословных — так называемых санжыра. Заезжих духовных лиц ислама казахи и кыргызы обычно привечали и уважали, но порой относились к ним с недоверием — иногда доходило до спиритуальных коллизий: описывается, как местное население, возмущенное постоянной непогодой, негодовало насчет того, что муллы слишком много молятся и через это «заражается воздух».

Моления, жертвоприношения и камлания на мазарах продолжались до 50-х годов, когда советские власти взялись за жесткое искоренение таких практик.

Порой священные деревья вырубали, а священные камни взрывали. Молитвы и пиршества на могилах были запрещены. Даже к мавзолею Манаса в Таласской области, главному символу старины и главной же кыргызстанской святыне, верующим приходилось ходить тайком, под покровом ночи.

Гумбез Манаса

Некоторые мазары, однако, были экспроприированы советской властью для «нужд народа» и продолжали играть роль «целительских мест»: в основном, это были природные источники, особенно термальные родники, также издревле почитаемые кыргызами. Именно это произошло с родниками в Аламединском ущелье, где был возведен санаторий «Теплые ключи».

Вместо шаманов с посохами и совиными перьями у родников стали трудиться медики со стетоскопами.

С обретением суверенитета кыргызы полнокровно возродили практику паломничества на свои мазары. Теперь по тот берег реки от ныне действующего, выстроенного в советское время санатория находится такое святое место под названием Азиздер ордосу, что можно перевести как «Змеиная ставка» или «Змеиный центр».

Три родника с незамерзающей водой, содержащей фтор, кальций, магний и другие элементы, охраняет смотрительница (шайык) Чинара Бектемирова и… священные змеи, которых тут называют азизами.

Аламединское ущелье

«Наш начальник — дух по имени Шаамерден»

Духовное призвание (целительство, сказительство, шаманство) у кыргызов, как и у многих других народов, часто передается по наследству и обычно носит принудительный характер: высшие силы морят человека болезнями и напастями до тех пор, пока он не согласится им служить и не раскрывает свой спиритуальный потенциал.

Киргизский шаман Токторбай

В этнографической литературе этот феномен получил название «шаманской болезни».

Нечто подобное произошло и с Чинарой Бектемировой. Жить по полгода на змеином мазаре и принимать там посетителей она стала после длительной тяжелой болезни и трагедии — потери сына.

Через своих медиумов азизы сообщили болевшей тогда Чинаре-эже, что она должна восстановить заброшенный змеиный мазар, где в старые времена практиковала ее бабушка Королу-апа. Королу-апа, по преданию, принимала людей, увешанная змеями. Рептилии ползали по ней, выглядывая из рукавов и воротника. Ее внучка общается со змеями на расстоянии — здоровается, когда видит, понимает их язык ментально, а иногда путешествует в змеиное царство в своих видениях. Там, среди самоцветов и сокровищ, рассказывает Чинара-эже, живут миллионы змей, объединение в роды и войска, над которыми главенствуют змеиный хан Шаамерден и его супруга Ханыша-апа.

«Не надо путать Шаамердена с Шаймерденом, это разные пирлер (т. е. духи-покровители — прим. авт.)», — наставительно замечает хранительница мазара.

Шаймерден, по ее словам, повелевает богатырями и силачами, а Шаамерден — змеями и теми людьми, которые находятся со змеями в духовой связи. Змеиную чету, Шаамердена и Ханышу, Чинара призывает после мусульманской молитвы, перед тем, как посадить человека в один из теплых источников. В этот момент, по словам Чинары-эже, из кустов иногда выползают змейки: «Бояться ни к чему. Это хороший знак».

«Да, Шаамерден — наш начальник, мы подчиняемся только ему и Богу», — поддакивает одна из учениц Чинары Бектемировой, женщина средних лет в платке, повязанном как тюрбан.

Купаниями, массажами и целебными мазями (они готовятся с добавлением выползков — кожи, которую в процессе линьки сбрасывают змеи) терапия не исчерпывается.

Сегодня на приеме девушка из Бишкека, у которой возникли семейные и мировоззренческие проблемы. Чинара-эже дает ей тетрадь и ручку, и говорит: «Рисуй, что в голову придет». Арт-терапия на мазаре — явление новое, модернистское, но почему бы и нет? Девушка рисует сердце в окружении змей, цветов и глаз. Хранительница мазара заявляет, что видела этот рисунок во сне и уводит паломницу «принимать ванную» в источнике. Ее ученицы с восторгом рассматривают рисунок. Подчиненная царя Шаамердена качает головой, щелкает языком и произносит: «Аллах любит змей…».

Служители «закрученного божества»

Пожалуй, змея — самое мистическое и «шаманское животное» Азии. Хотя покровителем шаманов-бакшы у кыргызов выступает Белый Верблюжонок (Ак-Тайлак), змеи и драконы — постоянные герои их заклинательных текстов.

Некоторые из моих информантов считают, что существуют невидимые человеческому глазу змеи (их тоже называют азизами), живущие на ритуальных посохах аса-муса. Такие посохи из абелии — обязательный атрибут бакшы и странствующих аскетов дубана.

Особенным почтением пользуются белые змеи. Встретив такую змею, необходимо разлить перед ней кумыс или посыпать муку — имеющие сакральное значение белые продукты. Если белая змея (иногда говорится о любой змее вообще) заползла в ваше жилище, то лучше показать ей дорогу назад дорожкой из муки, но ни в коем случае не прибегать к насилию. Она из паломниц, обратившихся к помощи Чинары Бектемировой во время моего визита, рассказала, как ее отец убил белую змею и ежегодно в дату этого инцидента испытывал сильные головные боли. Паломнице было необходимо попросить прощения у азизов возле груды камней с табличкой «бата».

Бата

Археологи обнаружили множество изображений драконов, змей и змеевидных существ на территории Туркмении и Узбекистана. Одно из таких изображений из Ферганы (кишлак Сох) в 1913 году в кросс-культурном духе интерпретировал русско-французский археолог Жозеф-Антуан Кастанье в статье «Культ змей у различных народов и следы его в Туркестане». Образы змей и драконов, связываемые этнографами с авестийской мифологией, знакомы всем народам региона.

Советский ученый Г. П. Снесарев рассказывает о мазаре некоего Аждар-Бобо в Хорезме: аждар или ажидаар — это дракон с огнедышащей пастью, весьма напоминающий Ажи-Дахака, проявление свирепого божества Ангро-Майнью. Огнедышащий ажидаар фигурирует и в кыргызском эпосе «Манас». В Манас-ордо (комплекс святых мест в Таласской области Кыргызстана) одна из шаманок совершенно будничным тоном спросила меня, видел ли я уже их дракона, «который сидит вооон там» — речь, конечно, шла о существе, которое показывается «только избранным».

Тюркско-монгольские народы, живущие за пределами Средней Азии, также знакомы с фигурой сакрального змея или дракона. К примеру, среди башкир имеется почитающее змею своим предком племя йыйлан (в переводе значит «змея»), а монголы до последних времен и вовсе не называли змей напрямую, используя только почтительные эпитеты, к примеру — такой как «закрученное божество».

Змеиные культы можно найти у самых разных народов, никак не связанных с тюрками или монголами.

В кубинско-конголезской традиции Пало змей зачастую обозначают цифрой 21, и многие посвященные избегают именовать их напрямую. Африканские и афрогенные культы вообще придают змеям исключительное значение. Так, в вуду роль творца играет питон Данбала, который, как и его киргизские собратья, охоч до подношений из продуктов белого цвета. В Того и Бенине, на родине вуду, действуют змеиные храмы — сакральные постройки, где на радость местным жителям и заезжим туристам обитают многочисленные питоны.

«Мы похоронили змейку по мусульманскому обычаю…»

К сожалению, во время моих визитов в Азиздер ордосу, рептилии прятались в своих убежищах, и посмотреть на них не удалось. Вообще в предгорье и горных ущельях змей не так уж много, эти пресмыкающиеся предпочитают жить пониже. Тем не менее, здесь можно встретить даже гремучника, не говоря о полозах и азиатских гадюках.

Чинара-эже змей классифицирует не по Линнею, а по окраске: самыми главными считаются белые змеи (если это не метафизические сущности, то речь, видимо идет об альбиносах; вообще же о белых змеях мне сообщали многие мои информанты), за ними следуют золотистые и рогатые, «коронованные» змеи, а потом все остальные, включая черных, пятнистых, полосатых, разноцветных…

Местные относятся к змеями Чинара-эже словно к личностям. Среди прочего рассказывают историю о том, как на мазаре один человек нечаянно убил змею. Разумеется, «духи его потом наказали».

Над телом бездыханной рептилии Чинара-эже долго плакала, соболезновала «родне этой змейки», после чего принесла искупительную жертву (по местному обычаю, как на поминки человека, был зарезан баран, а его кровью хранительница опрыскала камни — убежища змей) и похоронила животное:

«Мы похоронили змейку по мусульманскому обычаю, прочитали Куран (т. е. молитву из Корана — прим. авт.), назвали покойную именем Мээргюль и закопали».

Рассказ о захоронении змеи по «человеческим традициям» напоминает о Древнем Египте, где змей и других животных часто мумифицировали и погребали вместе с людьми.

Для ортодоксального ислама подобное — безусловный «ширк», достойное сурового наказания идолопоклонничество и магия. Несмотря на господство ислама в Средней Азии, в регионе выявлены и другие случаи подобных обрядов.

Так, в святом месте Султан Увайс Бобо (Каракалпакия, Узбекистан) имеется бассейн с сакральными рыбами, которых после смерти тоже хоронят по исламскому обычаю, заворачивая в белую ткань и проводя соответствующие церемонии.

На перекрестке культур

Основные культовые объекты нашего змеиного мазара — термальные источники и груды камней. Под некоторыми стоят пиалки с молоком — ритуальное подношение змеям.

Угощение для змей

Местечко, у которого красуется надпись «бата» (т. е. благословение) служит для молитв и медитаций. Неподалеку камни с надписями — на одном выдолблена нечитаемая надпись на русском языке, с дореволюционной орфографией, на втором — арабская вязь.

Арабица на камне

Как и весь Кыргызстан, змеиный мазар — это перекресток культур, пограничное пространство. Помимо тюрско-монгольского, арабо-исламского и русско-советского следов здесь можно найти и китайский. Редкую золотую монету эпохи Цин на холме близ Азиздер ордосу откопал один из гостей мазара. Продав ее на аукционе за неплохие деньги, хотел поделиться с Чинарой-эже, но та отказалась.

Не берет деньги она ни за приемы, ни за снадобья; говорит, что рада «просто служить» здесь, а также рада тому, что осталась жива в период, когда суровые духи ее к этому служению подводили

Азиздер ордосу — далеко не единственный реликт офиолатрии у современных кыргызов. Так, на мазаре Шамшыкал-Ата (Джалал-Абадская область Киргизии) есть пещера, населенная змеями. В ней молятся и постятся паломники, особенно те из них, которые сами практикуют духовное целительство и магию.

Считается, что змеи станут кусать только тех, кто пришел сюда с «нечестивыми помыслами».

На юге страны имеется местность Шаймерден, где тоже есть «змеиные места». До сих пор люди, больные витилиго (депигментация кожи, иногда приводящая к полному альбинизму значительной части тела), приходят на них, чтобы просить благословения священных белых змей (ак жылан) и драконов (ажыдаар) и исцелиться от этого недуга.

Кожные заболевания вообще ассоциируются со змеями. Считается, что змеи их насылают, и змеи же могут «снять». Когда-то целители Азиздер ордосу водили живыми змеями по больным местам своих пациентов, совершая обряды ночью, по полнолуниям, но теперь дело обходится дневными купаниями и «мысленным контактом» со священными рептилиями.

Чинара и Аскар

Этого хватило другу Аскара, ученика Чинары, чтобы вылечиться от псориаза, который по непонятным причинам не могли победить представители официальной медицины. Сам Аскар после исцеления его друга и обретения душевного покоя на святом месте решил продолжить «змеиное дело» Чинары Бектемировой и сделался со временем ее любимым учеником. Весну и лето он проводит вместе с наставницей, в юртах, расставленных посреди живописной природы.

«Ты тоже связан со змеями. Ты должен пожить с нами тут хотя бы неделю — другую», — приглашает меня Аскар в волшебный мир кыргызчылык.

Увы, мне пора по делам. Но, совпадение это или нет, после первого посещения Азиздер ордосу мне подарили на день рождения змею — что ж, красивое животное. Если верить Платону, то «созерцая прекрасное — совершенствуешься сам».

Фотографии Нестора Пилявского и Наристе Алиевой