Свинг на лопатке мамонта: как звучала музыка каменного века
Когда мы говорим о самой ранней человеческой культуре, на ум приходят наскальная живопись, каменные орудия труда, нехитрые костяные украшения. Мы судим о людях далекого прошлого по предметам, которые могут сохраняться тысячелетиями. Но была ли у наших далеких предков музыка? Ищем ответ в результатах раскопок и лабораторных исследований.
Что археологи считают музыкальным инструментом
Музыкальная археология — дело почти безнадежное. Даже интерпретации нотных записей эпохи барокко остаются предметом споров. Мы не знаем, на что была похожа музыка Древнего Египта или Месопотамии, не говоря уже о ранней истории человечества. И все же благодаря ряду находок можно уверенно сказать: у людей, которые рисовали животных на стенах пещер и владели сложными каменными и костяными технологиями, музыка уже была. Вопрос в другом: как именно она могла звучать и как давно появилась.
В 1910–1920-х годах в пещере Истуриц в Пиренеях шли первые большие раскопки. Среди находок верхнего палеолита оказалась серия костяных предметов, ранее не встречавшихся, — полые трубки с продольным рядом отверстий, напоминающие флейты. Они и стали самыми первыми кандидатами на роль музыкальных инструментов каменного века. С тех пор нашли более сотни объектов и фрагментов, которые можно описать как флейты. А также 90 «свистков» — фаланг животных с одним-единственным отверстием.
Не все, что издавало звук, было музыкальным инструментом. Часть предметов могла служить манками, игрушками, ритуальными «шумелками» или вовсе быть курьезами природы. Поэтому лучше говорить не о «флейтах» каменного века, а о спектре звучащих артефактов — археологи называют их аэрофонами.
Аэрофоны — наименее спорные музыкальные находки: если сохранились трубка и отверстия, можно реконструировать принцип звукоизвлечения и хотя бы приблизительный диапазон. С ударными инструментами сложнее: мембраны, сделанные из кожи, и деревянные элементы редко сохраняются. Но есть кости, на которых, похоже, играли, как на барабанах. Подвески, раковины, бусины и браслеты тоже могли быть не только декором, но и источником ритмического шума.
Как реконструируют звучание
Палеолитический аэрофон почти всегда неполон: часть трубки разрушена, отверстия утрачены, техника игры неизвестна. Поэтому реконструкция звучания — не поиск «правильной мелодии», а попытка сузить коридор возможных способов извлечения звука и вариаций тембров. Очевидно, что в оригинальные артефакты дудеть никто не пробовал, во всяком случае в рамках формального исследования: находки слишком древние и хрупкие и к тому же залиты слоем специального консервирующего клея. Он изменяет акустические свойства, так что аэрофон уже не может звучать как раньше. Значит, нужно изготовить копии, как можно более приближенные к оригиналу.
Больше всего попыток реконструкций пришлось на артефакт из пещеры Гайссенклестерле в Германии — в научной номенклатуре ему присвоили код GK3. В отличие от большинства аэрофонов, сделанных из полых птичьих костей, этот смастерили из бивня мамонта, что было значительно сложнее. Принципиальный момент — бивень нужно было расколоть, очистить изнутри, а потом герметично склеить, иначе флейта не зазвучала бы. Исследователи использовали березовый деготь; какой клей был доступен в верхнем палеолите, до сих пор неясно.
Также неясно, в какой конец аэрофона предполагалось дуть. Профессиональным музыкантам удалось извлекать звуки самыми разными способами; возможно, в верхнем палеолите это тоже было непринципиально. Всего было изготовлено восемь копий из разных материалов: бивня мамонта, бивня африканского слона и даже локтевой кости лебедя, как более практичного и доступного материала.
В результате тестов стало ясно, что даже незначительная разница в размерах флейты и расстояниях между отверстиями приводила к изменениям тона. И все же после многочисленных попыток удалось установить примерный диапазон высот и интервалов.
Музыка была только у сапиенсов?
В 1995 году в пещере Дивье Бабе в Словении нашли перфорированный фрагмент кости пещерного медведя, который часть исследователей интерпретирует как возможный аэрофон неандертальцев. Если версия подтвердится, инструментальная музыка перестанет быть эксклюзивом Homo sapiens и отодвинется по времени в средний палеолит. Поэтому вокруг Дивье Бабе развернулась главная «битва». Спор идет не о том, можно ли извлечь звук из кости — ее копии могут играть, — а о происхождении отверстий: по мнению скептиков их могли оставить и зубы хищника.
В защиту «инструментальной» версии авторы одной из работ обсуждают контекст находки, морфологию отверстий, возможные элементы того, что могло быть мундштуком «неандертальской флейты», и результаты реконструкций — тот факт, что ранние попытки не добились впечатляющего звучания, современные исследователи объясняют тем, что объект был «неверно ориентирован». Простыми словами, археологи долгое время дули не туда.
Критики способностей неандертальцев к музыке, в свою очередь, обращают внимание на микроследы на поверхности кости, которые действительно могли быть оставлены зубами, и даже воспроизводят похожие проколы в ходе экспериментов. Пока аэрофон из Дивье Бабе остается спорным кандидатом на роль «самой древней флейты», наиболее ранние из найденных аэрофонов датируются временем около 40 тыс. лет назад.
Ударная установка каменного века
В 1956 году на раскопках палеолитической стоянки Мезин в окрестностях Чернигова советский археолог Сергей Бибиков обратил внимание на группу находок, позднее получившую известность как «комплекс костей мамонта»: лопатка, бедренная кость, фрагмент таза, две нижние челюсти — крупные объекты весом в среднем 10—13 кг. С ними лежали две кости поменьше — фрагменты рогов оленей двух разных видов, весом 1—2 кг. К комплекту «прилагался» браслет из костяных пластин, украшенный орнаментом.
Прошло около 20 лет, прежде чем Бибиков опубликовал монографию «Древнейший музыкальный комплекс из костей мамонта», в которой предположил, что набор массивных костей был древней «барабанной установкой», фрагменты рогов оленей — «молотком» и «колотушкой», то есть аналогом барабанных палочек, а браслет — «шумящей» перкуссией.
Недавнее исследование новосибирских экспертов из Института археологии и этнографии РАН позволяет говорить об этом с большей уверенностью. Нашли следы того, что молотком и колотушкой действительно били в течение долгого времени, а также того, что их держали руками. Такие же следы нашли и на «ударных» местах больших костей. Авторы исследования пробовали извлекать из костей звуки и обнаружили, что играть можно было разными способами. Например, лопатку можно было опереть на поверхность так, чтобы между костью и плоскостью оставался объем — резонаторная полость.
Важным оказалось и место обнаружения «комплекса». Так, исследователь ранней музыки Иэн Морли отмечает, что это не жилая, а скорее «общественная» зона стоянки. Люди здесь не спали и не занимались бытовыми делами, а именно «собирались» — возможно, чтобы сидеть у костра, проводить ритуалы и танцевать. Интересная деталь: на рукоятке молотка из рога оленя и на опорной части лопатки нашли следы соприкосновения с охрой. При этом сама «установка» точно не была покрыта красителем. Возможно, им была украшена некая зона, где располагались музыканты, то есть настоящая сцена времен палеолита.
Древняя акустика
«Комплекс костей мамонта» можно послушать. В 1981 году фирма «Мелодия» выпустила пластинку, которая была дополнением к монографии Сергея Бибикова. Запись так и называлась: «Древнейший музыкальный комплекс из костей мамонта (приложение к книге)». Это вольная реконструкция ритмов палеолита — она опиралась на современные полевые записи музыки примитивных племен, которая едва ли звучит как 20 тыс. лет назад. Впрочем, запись, сделанная советским перкуссионистом Владимиром Колокольниковым, прекрасна и ценна сама по себе. Обратите внимание, как эффект реверберации облагораживает звуки ударов костей, и представьте, как эта музыка могла звучать в пещере.
Впрочем, в Мезине пещер не было. Но там, где они были, есть свидетельства того, что древние люди уделяли внимание акустическим свойствам пространств. Исследователи пещер, в которых найдены образцы наскальной живописи, отмечают, что рисунки часто нанесены в местах, обладающих необычной геометрией, создающей какое-нибудь особенное эхо или эффект реверберации. Впрочем, именно Мезин показывает, что пещеры нельзя считать единственными музыкальными «сценами» каменного века — просто они лучше сохраняют следы.
Что мы можем утверждать сегодня
Мы так и не узнали, что было в топе хит-парада палеолита. Но установили, что инструментальная музыка каменного века — научный факт, а не смелая догадка. Мы точно можем говорить, что уже 40 тыс. лет назад люди умели изготавливать музыкальные инструменты — простые, но способные сыграть тональную мелодию, пусть и в непривычной для нас тональности.
Мы можем предположить, что музыка существовала и раньше — хотя бы потому, что человек, скорее всего, сперва начал петь и отбивать ритм ногами и руками. Мы знаем, что древний человек обращал внимание на то, где звучит музыка, продумывал атмосферу. Мы можем представить, как животные, нанесенные охрой на стены пещеры, оживали в неровном свете костра под мерный бой костяных барабанов.
Мы даже вправе усомниться в монополии Homo sapiens на обладание культурой. Возможно, будущие открытия и находки докажут, что инструменты и музыка были уже у неандертальцев. А значит, человеческая культура может быть намного древнее и разнообразнее, чем принято считать.