Это не «Черное зеркало». Тест о новых технологиях

Тирания счастья. Почему позитивный настрой ведет к депрессии

Человек создан для счастья, как птица для полета? Некропсихотерапевт Жюли Реше утверждает: именно эта моральная установка и делает нас несчастными.

Не так давно западный мир одолела эпидемия безосновательной уверенности, что человек создан для счастья. С тех пор мы не только руководствуемся целью стать счастливыми в нашей индивидуальной жизни, но и измеряем счастьем качество отношений с другими. Считается, что романтические, семейные, дружеские связи работают, если людям удается осчастливить друг друга. Казалось бы, что не так с желанием быть счастливым и сделать счастливыми других? Ключевая проблема в том, что, когда мы перестаем сомневаться в чем-то и возносим его до абсолютного добра, оно превращается в репрессивную моральную догму.

Философ Аленка Зупанчич утверждает, что репрессивная идеология счастья определяет нашу сегодняшнюю реальность. Требование быть счастливым и сохранять позитивный настрой — это нынешняя моральная идеология, которую Зупанчич называет биоморалью нашего времени.

«В современном идеологическом климате навязывается необходимость воспринимать всё происходящие с нами ужасные события как нечто в конечном итоге позитивное, скажем, как ценный опыт, который принесет плоды в нашей будущей жизни. Негативность, недостаток, неудовлетворенность, несчастье всё больше и больше воспринимаются как моральные недостатки или, еще хуже, как искажение на уровне самого нашего существа или голой жизни… Кто осмелится поднять свой голос и сказать, что на самом деле она несчастлива и что ей не удается — или, что еще хуже, она не хочет — превратить все разочарования ее жизни в позитивный опыт, который будет инвестирован в будущее?»

Современная биомораль продвигает аксиому: тот, кто счастлив, — образец для подражания и хороший человек; тот, кто плохо себя чувствует, — плохой человек.

По словам словенского философа, моральный императив счастья и одновременно невозможность ему соответствовать превращают нас в наш собственный ГУЛАГ. Мы не просто несчастны — мы многократно усиливаем наше несчастье, укоряя себя за аморальность, ведь мы не соответствуем основному моральному требованию современности.

Интуиция Зупанчич подтверждается результатами исследований. Согласно одному из них, переоценка счастья — ключевой фактор риска развития клинической депрессии и снижения уровня эмоционального благополучия. Стремление к счастью дает прямо противоположный результат: переоценивая его важность, мы становимся чересчур внимательными к симптомам стресса и увлекаемся бесплодным самобичеванием.

Исследователи провели эксперимент: двум группам людей они предлагали решить ряд заданий, но в разных условиях. Участников из первой группы разместили в «счастливой комнате», то есть в среде, которая акцентировала ценность счастья: здесь были мотивационные плакаты, популярные книги о счастье и записки с вдохновляющими фразами. Кроме того, экспериментатор демонстрировал важность ощущения счастья, ведя себя бодро и позитивно. Он приветствовал участников в «счастливой комнате» такими словами:

«Извините, компьютер не работает в комнате, в которой я проводил тестирование. Нам придется использовать эту. Не обращайте внимания на мои вещи, я учился в этой комнате. Вы читали какую-нибудь из этих книг раньше? Моя мама подарила их мне, чтобы они помогли мне в этом году, и они мне очень помогли! Я просто думаю, что оставаться позитивным очень важно, понимаете? Быть перегруженным стрессом или грустью — такая трата времени. Эти книги показали мне, как не позволить негативу одолеть меня и оставаться счастливым».

Вторая группа работала в нейтральной среде. Задания у всех изначально были невыполнимыми, но участники об этом не знали.

Эксперимент показал, что участники, которые пытались решить невыполнимые задания в «счастливой комнате», в три раза больше зацикливались на своей неудаче.

Они были намного более несчастными по сравнению с теми, кто тоже потерпел фиаско, но занимался в «нейтральной комнате».

Идеализация счастья не всегда работает, и это еще более ярко проявилось в трагическом примере Южной Кореи.

Сеульский мост Мапо известен как Мост смерти. Из 23 мостов в Южной Корее он привлекает больше всего самоубийц: с 2007 по 2012 год с Мапо в реку Хан прыгнули более 100 человек.

Чтобы сократить количество суицидов на мосту, в 2012 году власти развернули широкую кампанию, проект поддержали страховая компания Samsung Life Insurance и рекламное агентство Cheil Worldwide. По их задумке, программа предотвращения самоубийств должна была превратить Мапо в «мост жизни», который стимулировал бы позитивный настрой, подчеркивал ценность жизни и надежды. Этот мост должен был стать терапевтическим местом.

На перилах установили светящиеся интерактивные панели с вдохновляющими лозунгами: «Самые яркие моменты впереди», «Завтра обязательно взойдет солнце», «Нет причин для беспокойства». Фразы были тщательно подобраны психиатрами, психологами и другими специалистами по предотвращению самоубийств. На мосту также разместили изображения детей, улыбающихся бабушек и дедушек и молодых влюбленных. Программа получила множество наград, в том числе «Титанового льва» на международном фестивале творчества «Каннские львы».

По иронии судьбы, старания рекламщиков лишь пропиарили мост Мапо как популярное место для суицида.

Терапевтическая кампания дала противоположный эффект: с момента ее начала число самоубийств на мосту Мапо увеличилось в шесть раз.

В итоге более эффективными оказались физические, а не психологические меры: перила моста подняли с 1,5 до 2,5 метра, закрепив сетку так, чтобы людям было сложнее перелезть через парапет.

А вот еще что интересно