Что подарил нам половой отбор и как мы пользуемся этим сейчас?

Прекрасное

Древнерусская тоска: девять самых странных сюжетов православных икон

Бесконечно далек средний читатель «Ножа» от своего православного «я»: исповедоваться не ходит, литургии не помнит и образ Богоматери Оранты от Одигитрии, а Христоса Пантократора от Спаса Нерукотворного отличить не может. Но, не желая ценить икону за дух святости, мы можем хотя бы оценить ее сюжет — диковинных героев, странные истории и говорящие детали.

Святой с собачьей головой

Святой Христофор существует и в православии, и в католичестве, причем в нескольких ипостасях, но нас интересует только святой с собачьей головой. По одному из преданий, Христофор был родом из страны кинокефалов; их упоминает еще древнегреческий историк Геродот, рассказывая о Карфагене: «…рогатые ослы, собакоголовые люди». По другой версии, симпатичного богобоязненного юношу так донимали женщины, что он выпросил у Господа голову пса, чтобы те отстали — «Красавицу и чудовище» тогда еще не создали, и девочки собакоголовых не любили. Есть и версия, по которой голова собаки символизирует мерзкий характер Христофора до крещения: мол, язычником он был груб и свиреп. В любом случае в формате иконы святой с собачьей головой выглядит сногсшибательно.

В русской традиции он формально не запрещался, но ощущался каким-то… сомнительным, даже иногда подвергался редактуре: на части икон и фресок у Христофора обычная человеческая голова, написанная поверх собачьей. Чтобы прочувствовать мощь святого Христофора, можно упороться романом Алексея Иванова «Псоглавцы».

Богоматерь с тремя руками

Тип образа Богоматери — Одигитрия, «Путеводительница». Правая рука младенца Иисуса благословляет, левая — держит свиток. У Богоматери на одной руке сын, вторая указывает на него, а третья — просто лежит. Технически говоря, это рука не Марии, а преподобного Иоанна Дамаскина. После долгой молитвы Богоматерь вернула Иоанну отсеченную несправедливо (но это длинная история) кисть руки, а в благодарность тот прикрепил к иконе Богоматери в районе живота изваяние руки из серебра. Кстати, традиция эта вполне себе античная: больные несли в асклепионы — храмы бога Асклепия — мраморные ноги, золотые уши и вотивы.

Позже икона, прозванная «Троеручицей», оказалась в Хилендарском монастыре на Афоне и даже одно время работала там игуменом. Копии с нее — списки — стали распространяться по православному миру, но в традиции постепенно третья рука от элемента оклада мигрировала в рисунок и стала частью самой Богоматери, укрытой тем же мафорием.

Расчленение младенца

Младенец Иисус, лежащий на блюде или в чаше, — это Агнец, готовый к закланию, или буквальная иллюстрация к Литургии, во время которой совершается причастие: хлеб с вином освящен и употреблен, потому как «сие есть тело Мое… сие есть кровь Моя». На иконах Мелисмос тело Младенца иногда изображено не просто на блюде, но расчлененным — символизм настолько прямолинейный, что глазки вываливаются: это ровно тот момент, когда перед разделением просфор произносят «Раздробляется и разделяется Агнец Божий, раздробляемый и неразделяемый, всегда ядомый и никогдаже иждиваемый, но причащающыяся освящаяй». А в самом хардкорном варианте это взрослый карлик, которому отрезали руки и ноги. Такая история.

Иоанн Креститель подглядывает за родителями

Икона «Зачатие Иоанна Крестителя» опирается на текст Евангелия от Луки (Лк.1:5 — 25, 57, 65). Слева изображена первая встреча святого Захарии и Елизаветы, будущих родителей Иоанна Предтечи, а справа стоит… взрослый Иоанн Предтеча. Вроде как «Назад в будущее», но с верой и благодатью. Впрочем, для иконографии это норма: она закономерно предпочитает символизм. Например, там, где смысл композиции — образ церкви, Иоанн Богослов отображается старцем даже среди апостолов, хотя все они были плюс-минус ровесниками — Иоанн просто прожил дольше всех.

Иоанн Креститель выгуливает в пустыне свою голову

Еще один Иоанн Креститель, только теперь он — Ангел пустыни. Сформировался иконографический тип в конце XIII века, а распространился шире всего в древнерусском искусстве XVI–XVII веков.

Елизавета Шошина, художник-реставратор Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева: «Это эзотерическая составляющая образа Иоанна Крестителя. Святой имеет широкие ангельские крылья — символ чистоты его бытия. Сформирована иконография на основе отрывка из Евангелия от Луки, где Христос говорит: „Сей есть, о Котором написано: Вот Я посылаю Ангела Моего пред лицеем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою“».

В руках у «Иоанна Предтечи — Ангела пустыни» может быть блюдо или с Младенцем Иисусом, или с собственной Иоанновой отрубленной головой — как мы помним, Саломея владела искусством особо убедительного танца. По-прежнему причинно-следственные связи — ничто, символизм — все. К тому же голова святого в его руках — наглядное напоминание о мученичестве. Похожие «напоминалки» можно встретить на иконах других святых, а клейма-комиксы на некоторых житийных иконах состоят из сцен жестоких мучений чуть более чем полностью (смотри «великомученик Георгий» и его пытки).

Иисус качает на руках свою мать

Сюжет «Успение Пресвятой Богородицы» основан не на Евангелиях, а на апокрифах и посвящен смерти Богоматери.

Елизавета Шошина: «Внизу на ложе лежит тело умершей Богоматери, вокруг нее скорбящие апостолы — это земной мир. В верхней части за одром стоит Спаситель. Он окружен мандорлой — огромным нимбом, символизирующим собою божественную славу; эта часть изображения есть божественный, небесный мир. В руках он держит душу своей матери, которая изображена в виде спеленутого младенца. Ее душа отделилась от тела и была принята на руки Спасителя. Очень трогательный момент: Христос прижимает к груди пречистую душу Богоматери, своего прародителя, и сейчас забирает ее к себе в небесные чертоги».

Прекраснее, чем сами иконы, могут быть только мелкие детали, которые нужно еще увидеть и понять. Например, на некоторых вариантах «Успения» на краю смертного одра Богоматери висят кисти рук, под ними стоит грустный человек, поднимая культи в обрубленных рукавах.

Это иудейский священник Афония, пытавшийся опрокинуть смертное ложе Марии — за это ангел отрубил ему руки, отчего священник раскаялся и стал христианином. А на иконе «Суд Пилата» в Музее имени Андрея Рублева ножка трона Пилата соскальзывает со ступеньки; так автор дает понять, что суд этот — неправедный.

Иисус в аду

В священных текстах сюжет «Сошествие Иисуса Христа в ад» упоминается вскользь, зато в апокрифах тема раскрыта как следует — например, в «Евангелии от Никодима». Считается, что после распятия Иисус спустился в ад, разнес его ворота и освободил оттуда Адама, Еву, праведников. Иногда на иконе этого сюжета можно насладиться полным собранием хороших людей из обоих Заветов: прародители Христа, царь Давид и царь Соломон, а также Иоанн Предтеча, Авель, все в разных интересных шапочках… Часто Иисус стоит на кресте, но это не тот самый — его личный крест, а обломки адских ворот. Изображены, разумеется, на иконе и бездны ада, черные, как душа Ирода.

Иисус — хмурый тинейджер

Это симпатичный портрет Иисуса лет двенадцати от роду, почти тинейджера. Такой маленький, а природа уже божественная. Название «Спас Эммануил» (в переводе «с нами Бог») пошло от книги Исаии в Ветхом Завете. Большелобый неулыбчивый ребенок, Спас Эммануил чаще появляется на иконах с другими сюжетами — хотя бы медальоном на груди Матери, Богородицы Оранты, — чем в одиночку. Но дети на иконах всегда вызывают грусть, тем более дети, которых ждет трагическая смерть и казнь позорная; все-таки Библия — это такая книга… ну, не о детях и не для детей.

Запрещенный Синодом мутант

Эту икону запретил Синод! Такого вы еще не видели!

Смесоипостасная «Святая Троица» — еще одна икона странная и прекрасная. Это Троица в буквальном смысле: трехликая, на одной не слишком худой шее и в одном облачении. По существу этот образ оказался еретическим: Отец, Сын и Святой Дух — то есть три ипостаси — смешаны, отсюда и «смесоипостасная». Поэтому в XVIII веке был запрещен Синодом к божьей матери. «Смесоипостасная Троица» довольно редко встречается (и слава богу). Ненамного лучше разрешенная «Троица Новозаветная Отечество»: на коленях у Бога-Отца сидит Спас Эммануил, у него на коленях — сфера с голубем – Святым Духом, смахивающая на ведро, — а всё вместе это выглядит как «Сходили на Птичий рынок».

По бокам — святые столпники Даниил и Симеон — наполовину люди, наполовину столбы; под ногами — «престолы», ангельские чины, поддерживающие трон, — изображаются они как красные глазастые и крылатые колеса. А над троном болтаются неприветливые шестикрылые серафимы. Словом, икона со своей атмосферой. Что за пластиковый стаканчик в руке у Отца и что в подобной таре дают на вынос, выяснить не удалось.