Чем заняться на фестивале «Нож — Культура будущего» 23 марта

🍭

Генетическая сага: 14 проблем первой генетической модифицикации детей

Что произошло?

Впервые заявление о том, что в Китае появились генетически модифицированные младенцы, прозвучало на Втором международном саммите по редактированию генома человека в Гонконге.

Саммит этот созывался как раз для того, чтобы определить, можем ли мы приступать к генетической модификации человека, и если да, то как. Эта цель несколько померкла после заявления Хэ, высококлассного биолога, которого Китай в свое время переманил обратно из США по программе привлечения специалистов «Тысяча талантов».

Изначально журналистам не было известно, как прошел клинический эксперимент, рождены ли дети и в каком они состоянии. Руководитель группы Хэ Цзянькуй отказывался давать комментарии, но после публикации новости в американской и европейской прессе агентство Associated Press сообщило о рождении двух девочек-близнецов в рамках эксперимента. Также позднее Хэ опубликовал видеоролик о своем проекте.

Это потрясающее достижение современной медицины — и ровно настолько же противоречивое. Оно даст нам в руки инструмент, который может избавить человечество от генетических заболеваний, а может и привести к новой евгенике.

Самое главное «но» состоит в том, что такой важный шаг в истории человечества был проведен в обстановке строжайшей секретности. А еще, кажется, Хэ допустил максимально возможное количество этических ошибок при проведении своих клинических исследований. Перечислим 14 наиболее подозрительных фактов.

1. Его эксперимент не касается неразрешимой медицинской проблемы

Отец Наны и Лулу ВИЧ-положителен, и благодаря деактивации гена CCR5 обе близняшки не заражены ВИЧ. Хэ акцентирует внимание на том, что эта технология сможет использоваться в качестве профилактики ВИЧ, но уже сегодня мир успешно справляется с этой задачей с помощью сексуального воспитания и антивирусных препаратов. Более того, можно прицельно блокировать ген CCR5 с помощью специальных медикаментов, которые уже прошли клинические испытания.

Удаление гена CCR5 для профилактики ВИЧ не может быть достаточным обоснованием для применения такой технологии. Существуют более простые и менее затратные способы профилактики ВИЧ, которые могут применяться в бедных странах (в отличие от дорогостоящей высокотехнологичной процедуры ЭКО).

Да и деактивация гена CCR5 не обеспечивает полный иммунитет к ВИЧ, поскольку некоторые разновидности вируса могут входить в клетки с помощью других белков. Люди с естественным отсутствием такого гена действительно устойчивы к ВИЧ, зато более восприимчивы к лихорадке Западного Нила и имеют больший риск летального исхода от гриппа.

Так что Хэ дал Нане и Лулу устойчивость к вирусу, который они и так могли бы избежать, зато открыл перед ними двери другим опасностям.

2. Сам процесс редактирования был проведен некорректно

Данные исследований Хэ не были опубликованы в рецензируемом научном журнале, поэтому многие детали эксперимента остаются невыясненными. Но если основываться на информации из презентации Хэ на гонконгском саммите, его работа страдает от некоторых любительских ошибок.

К примеру, он затронул только половину генов CCR5 в теле Лулу. Такое может произойти либо по причине гетерозиготности Лулу (каждая клетка ее тела содержит обычную копию CCR5 и отредактированную), либо мы имеем дело с мозаицизмом (половина клеток ее тела содержит по два отредактированных гена, а другая половина — по два обычных).

В первом случае Лулу не будет устойчива к ВИЧ, во втором — всё будет зависеть от ее иммунных клеток. У Наны может быть такая же проблема, судя по презентации.

Кроме того, при редактировании могли быть допущены ошибки. Хэ планировал вырезать небольшую часть гена CCR5, что соответствовало бы естественной мутации delta 32 (которая обнаруживается у 10 % европейцев). Но биохимик Шон Райдер утверждает, что на слайдах Хэ нет ни одного указания на delta 32 ни у одной из близняшек. Это означает, что мутации, произведенные Хэ, вовсе не обязательно будут исполнять хоть какую-нибудь защитную функцию.

3. Непонятен потенциальный эффект от полученных модификаций

Как минимум две из трех мутаций, внедренных Хэ в геномы Наны и Лулу, являются значительными изменениями, которые могут изменить функционирование гена CCR5.

Как вообще поступил бы обычный ученый, внедряя модификации в ген? Для начала он провел бы эти модификации на мышах или других лабораторных животных. После достаточного количества накопленных данных он перешел бы на людей: набрал пациентов с ВИЧ, взял бы у них иммунные клетки, внес изменения в CCR5, пересадил бы клетки обратно, а далее отслеживал бы состояние пациентов. Это заняло бы долгие месяцы и даже годы, но точность и безопасность того требуют.

Хэ перепрыгнул стадию таких проверок и сразу имплантировал модифицированные эмбрионы в тело женщины. «Опытными образцами в эксперименте, который даже не проводился на животных, стали дети», — говорит Шон Райдер.

4. Есть некоторые проблемы с информированным согласием

Непонятно, были ли осведомлены участники эксперимента Хэ о всех возможных последствиях. Для привлечения пациентов он использовал ассоциацию борьбы с ВИЧ и описывал свою работу как «проект по разработке ВИЧ-вакцины». На гонконгском саммите он рассказывал, что лично организовал процесс получения информированного согласия среди участников эксперимента. Однако для организации этой процедуры необходимы специальные знания и навыки, которых у Хэ не было.

Шаблон информированного согласия, который использовал Хэ, описывает процедуру генной модификации и технологии CRISPR, но сложным техническим языком. Хэ утверждает, что участники были хорошо образованы и имели представление о технологии.

В одной из уже удаленных (но интернет помнит всё) публикаций в китайском журнале Sanlian Life Week приводится интервью с одним из выбывших участников эксперимента. По его словам, его знания ограничивались программой биологии старших классов, и он не имел ни малейшего представления о том, что технология редактирования генома запрещена во многих странах и вызывает этические споры.

Специалист по биоэтике из компании Rogue Bioethics Келли Хиллс также указывает на то, что информированное согласие, предлагаемое Хэ, было не столько формой согласия, но формой договора между ним и участниками. К примеру, в разделе о возможных негативных последствиях эксперимента приводится информация о границах ответственности команды Хэ. Кроме того, подписывая эту форму, участники дают Хэ право использовать фотографии детей в журналах, календарях, рекламных баннерах и т. д.

5. Он действовал в обстановке строжайшей секретности

Хэ и сам признавался, что не уведомлял собственный институт о проведении эксперимента. Вместо этого в феврале он взял отпуск за свой счет и втайне приступил к работе. Южный университет науки и технологий, в котором работает Хэ, планирует провести расследование серьезного нарушения академической этики и стандартов.

Также Хэ утверждает, что он получил одобрение этической комиссии шэньчжэньской больницы, но ее представители утверждают, что не слышали о таком проекте, и даже обвиняют Хэ в подделке подписи. Веб-страница, на которой Хэ выкладывал информацию об эксперименте, удалена.

В настоящее время генетическая модификация эмбриона при искусственном оплодотворении незаконна на большей части Европы и запрещена в США. Также эта процедура запрещена в Китае по министерскому указанию от 2003 года в отношении ЭКО-клиник.

Непонятно, получил ли Хэ особое разрешение или действовал вразрез с государственными требованиями, которые могут и не иметь законодательной силы.

6. … что не помешало ему провести масштабную PR-кампанию

Достаточно странно и необычно, что под покровом тайны Хэ всё же озаботился работой с общественностью: нанял американского PR-специалиста Райана Феррелла, снял несколько видео для ютуба… Но так и не выпустил официальную публикацию.

Кстати, согласно опросу 4700 китайцев (включая ВИЧ-положительных), более 60 % респондентов высказались в пользу технологии генетической модификации младенцев, если это необходимо для профилактики заболеваний.

7. Посвященные в дела Хэ не смогли остановить его

Хэ рассказывал о своих исследованиях в сфере редактирования генома животных на многих конференциях, но о намерении испытать редактирование генома эмбриона знали только избранные. К примеру, его бывший научный руководитель Майкл Дим, принимавший активное участие в эксперименте (кроме того, у Дима есть небольшая доля в двух компаниях Хэ). Сейчас проводится расследование его роли в экспериментах Хэ.

Многие другие ученые не выражали поддержку Хэ. Сообщается, что Марк Девитт из Калифорнийского университета в Беркли отговаривал Хэ от проекта. Стивен Квейк и Мэтью Портеус (Стэнфорд) также словами различной степени экспрессии выражали сомнения в необходимости проводить эксперимент.

Председатель гонконгского саммита Дэвид Балтимор называет случившееся «провалом самоорганизации научного сообщества». Балтимор считает, что ученые, которым становится известно о подобных инициативах, обязаны извещать об этом органы власти.

Биоэтик Хиллс не согласен с Балтимором: «Разве ученый может заподозрить в плохих намерениях своего коллегу? Конечно, нет. Каждый верит, что его коллеги разделяют схожие ценности. Да и кому сообщать-то? В мире нет международного комитета, который занимался бы подобными вопросами».

Вообще-то, в Китае как раз есть Агентство медицинской этики, которое контролирует все медицинские исследования в стране. Портеус и другие посвященные лица вполне могли с ним связаться.

8. Хэ нарушил международные негласные соглашения

Если говорить о неофициальном соглашении, к которому пришли ученые в связи с применением технологии редактирования человеческого генома, оно звучит так: пока не трогаем.

В 2015 году Национальная академия наук США провела международный саммит среди ученых, этиков и других специалистов и по его итогам опубликовала подробный отчет. В нем не выдвигались требования о запрете технологии редактирования генома человека, но обращалось внимание на необходимость крайней осторожности при работе с ней, а также требовался тщательный надзор, максимальная прозрачность, отсутствие альтернативных путей, кропотливая оценка рисков и активное участие общественности.

Работа Хэ явно не соответствует перечисленным критериям, словно он принял отсутствие красного света за наличие зеленого.

9. Хэ нарушил и собственные этические нормы

В июле 2017 года на конференции в Cold Spring Harbor Laboratory он приводил в пример случай Джесси Гелзингера, американского подростка, который погиб при испытаниях генной терапии в 1999 году. Этим примером Хэ иллюстрировал необходимость крайне осторожного подхода при работе с геномом человека. Кроме того, в The CRISPR Journal он незадолго до ошеломляющих новостей напечатал статью об этических принципах, в частности? о прозрачности. Иронично, что в числе соавторов статьи — его PR-консультант Райан Феррелл.

10. Хэ спрашивал советов и игнорировал их

Сообщается, что Хэ долго беседовал с биоэтиками Уильямом и Бенджамином Хёрлбатами (оба не знали о его планах). Старший Хёрлблат длительное время рассказывал Хэ о негативном восприятии использования эмбрионов в научных целях в США. Тем не менее Хэ продолжил свои эксперименты.

11. Хэ финансово заинтересован в эксперименте

Хэ — основатель и председатель компании Direct Genomics, которая занимается секвенированием генома. Если новые методы редактирования генома человеческих эмбрионов получат широкое распространение, все финансовые сливки снимут подобные биотехкомпании.

12. Академический мир ведет себя лицемерно

На заре экспериментов Хэ несколько ученых (в том числе пионер Feng Zhang и специалист по стволовым клеткам Пол Нопфлер) призывали ко временному мораторию на подобные исследования. После ошеломительных новостей от Хэ оргкомитет гонконгского саммита выпустил совершенно пресный манифест, в котором просто использовал заключения предыдущего отчета. Второй манифест, выпущенный уже после саммита, был гораздо эмоциональнее: в нем работа Хэ представлялась «опасной» и «безответственной».

Однако и в этом документе генная модификация младенцев остается целью, к которой нужно стремиться — пусть риски и высоки, но «необходимо определить четкий и ответственный способ проведения подобных экспериментов».

Получается, что и организаторы саммита не смогли как следует осмыслить потенциальные социальные последствия таких экспериментов и донести их до публики.

13. На стороне Хэ — ведущий мировой генетик

В своем интервью журналу Science Джордж Чёрч, уважаемый гарвардский исследователь и пионер технологии CRISPR, признался, что считает своим моральным долгом сохранить умеренное отношение к случаю с Хэ. Чёрч предполагает, что Хэ может подвергаться травле, хотя самая серьезная ошибка, которую совершил китайский ученый, — это неправильно оформленная научная работа.

Алексис Карере, президент Канадской ассоциации советников по генетическим вопросам, считает позицию Чёрча безответственной: «Если кто-то нарушает общепринятые правила, мы все имеем право высказаться по тому поводу. Слова Джорджа говорят о том, что существует некая золотая середина, которой нужно придерживаться, и сердцем этой золотой середины является сам Джордж. Это не так».

Карере не одобрил и остальную часть интервью Джорджа Чёрча, где, по его словам, «что ни предложение — то новая этическая максима». Вот, к примеру, слова Чёрча: «…пока с детьми всё хорошо и они здоровы, то и генетической индустрии, и их семье должно быть спокойно». Тем не менее даже если не наступило негативных последствий, неэтичные действия остаются неэтичными. В ином случае мы откроем дорогу ученым, которые могут закрыть глаза на этические вопросы ради научного интереса.

14. Подобное всегда может повториться

В прошлом году разгорелся скандал вокруг группы ученых, которые возродили вирус оспы лошадей. Некоторые исследователи выступили с критикой этой работы, поскольку она давала возможность другим ученым воссоздать вирус натуральной оспы.

Такие случаи обнажают серьезную уязвимость в современной науке: небольшие группы исследователей сегодня могут проводить эксперименты с потенциально глобальными последствиями, а весь мир об этом может узнать уже постфактум. И такой опасностью нельзя пренебрегать.

Возможно, Хэ действует в согласии с культурными установками родной страны, где общественное благо своего государства оказывается важнее этических норм или международных стандартов.