Хоббит, дракон и постмодерн: путь и эволюция русского фэнтези

Герои меча, магии и слова: эпическое (классическое) фэнтези 

Фэнтези зарождалось на основе европейских мифов и эпоса. Размах событий был огромным, эпичным — как в гомеровской «Илиаде». Огромное внимание к мироустройству, условно-средневековый сеттинг, наличие магии и выдуманных народов, битвы и квесты, в ходе которых мир либо будет спасен, либо — уничтожен. Все это, конечно, есть во «Властелине колец» — куда же без него! Толкин — основатель жанра эпического фэнтези в современном понимании. Лучшая лакмусовая бумажка, помогающая проверить эту гипотезу — огромное количество подражателей, которые взялись за перо после успеха Толкина. Терри Брукс («Меч Шаннары»), Дэвид Эддингс («Элдерийская песня»), Роберт Сальваторе (романы о темном эльфе Дриззте). Первая книга так и вовсе подверглась критике как сильно производная. Это уже не «вдохновился», а «сплагиатил». Не все подражания, однако, были провальными или слишком шаблонными. Гай Гэвриел Кей, о котором мы еще вспомнил, написал свою первую масштабную трилогию «Гобелены Фьонавара», очевидно вдохновляясь Толкиным, но не пытаясь копировать его точь в точь.

Пусть до русского читателя «Властелин колец» доходил порционно, официальные переводы и издания в одно время были запрещены, он тоже смог породить достаточно подражателей. Самый известный, пожалуй — Ник Перумов, заявивший о себе книгой «Кольцо тьмы» — буквально романом-фанфиком по мотивам мира «Властелина колец». Однако Перумов скоро убедил читателя, что способен создавать собственные вселенные, и стал одним из самых узнаваемых авторов отечественного эпического фэнтези (самый масштабный его цикл — «Миры Упорядоченного). Да и в целом именно жанр в классическом понимании, близком к толкиновскому, в России девяностых и нулевых был самым популярным: половина звезд издательства «Альфа Книга», выпускавшего именно такие книги, писали именно пожирнее, помасштабнее, поэпичнее. Другой известный писателей этого сегмента — Алексей Пехов с его «Хрониками Сиалы». Сейчас его произведения переиздаются в формате графических романов и подарочных изданий, а тиражи в нулевых достигали десятков тысяч экземпляров.

Однако не все авторы старались осознанно (или нет) повторять за Толкиным. Эпическое фэнтези — жанр куда более обширный, во многом благодаря таким экспериментаторам, как Майкл Муркок. Играя с надоевшими многим еще в XX веке канонами, он придумал собственную мультивселенную (да-да, еще до Marvel) о вечном воителе. И вообще активно смешивал жанры. Огромное влияние на развитие этого поджанра оказал, конечно, и Роберт Говард с книгами о Конане-Варваре, которые становились комиксами, фильмами, поводами для пародий и переосмыслений. Ну и про «Ведьмака», тоже вписывающегося в переосмысление эпического фэнтези, конечно, грех не сказать.

Основные черты поджанра: эпический размах событий, герой, преодолевающий масштабные препятствие, элементы квеста, средневековье в основе мира, магия и другие расы.

Что почитать еще: «Трон из костей дракона» Тэда Уильямса, «Колесо Времени» Роберта Джордана, «Хроники Амбера» Роджера Желязны, «Архив Буресвета» Брендона Сандерсона, «Кукольная королева» Евгении Сафоновой.

Вверх ногами: юмористическое фэнтези 

Жанр плутовского и авантюрного романа в свое время появился в тот момент, когда читатель устал от рыцарских романов: благородные герои, пафос, подвиги... Все это наскучило, стало тошнотворно, и в противовес родились совсем другие истории — о хитрецах, попадающих зачастую в комичные ситуации, и ищущих прежде всего материальную выгоду.

Юмористическое фэнтези появилось и стало популярно примерно по той же причине. Уставшим от эпичности и размаха событий читателям захотелось чего-то кардинально иного. Так и родилось направление фэнтези, где сарказм и ирония — основа всего, а каноны «классического» жанра переворачиваются, высмеиваются. Героями становятся то плуты, то ведьмы, то незадачливые волшебники, а не очередные Мерлины. К слову, «Шрек» работает примерно по такому же принципу — это полнейший topsy-turvy, перевёртыш.

Культовым жанр стал, безусловно, благодаря сэру Терри Пратчетту, однажды создавшему свой Плоский Мир: вселенную, где все герои живут на земном диске, который лежит на спинах слонов, они стоят на черепахе, а она плывет через космос... Понятно, что в таком мире все может быть исключительно пародийным. Чего только Пратчетт не высмеивал и обыгрывал: от канонов жанра (избранности, благородности героев, маскулинности) до социальных феноменов (радикальные движения, войны, революции, появление прессы). И если первые книги автора были исключительно пародией на жар, то поздние  — всегда очень мудрыми и глубокими текстами, пусть и написанными тотально иронично. Не стоит забывать о Роберте Аспирине и его культовых «Мифах», также обыгрываются основные тропы жанра.

В русскоязычной литературе основой для перевертышей становились не только каноны эпического фэнтези, но и народные сказки, как в цикле «Тайный сыск царя гороха» Андрея Белянина, первый том которого вышел в конце девяностых. Белорусская же писательница Ольга Громыко, одна из самых популярных авторов юмористического фэнтези, в цикле о ведьме Вольхе также переосмыслила и феномен ведьмовства: из мрачного, непонятного колдовства оно превратилось во вполне бытовую магию. И проблемы главная героиня решает вполне бытовые.

Основные черты поджанра: высмеивание канонов жанра, юмор и ирония, абсурдные ситуации, неочевидные главные герои, говорящие имена персонажей.

Что почитать: «Правда» Терри Пратчетта, «Профессия: ведьма» Ольги Громыко, «Ещё одно волшебное дело» Роберта Асприна, «Блог Бабы Яги» Натали Смит.

Тучи сгущаются: историческое и тёмное фэнтези

Однажды маятник качнулся вновь. Что эпическое, что юмористическое фэнтези все еще оставалось волшебным — и магию авторам захотелось минимизировать. Что, если делать фэнтези более реалистичным? Так появилось историческое фэнтези. В основе сюжета и мироустройства — реальные события и эпохи, а все магическое сведено к минимуму, никаких искр и кастований заклинаний. Это, конечно, и «Игра престолов» Джорджа Мартина, и романы уже зрелого Гая Гэвриела Кея, который постепенно выработал собственный метод. Его «Львы Аль-Рассана» построены на противостоянии католиков и мусульман в Испании, но действие перенесено в выдуманный мир, где все узнается; а «Сарантийская мозаика» — история, в основе которой лежат события, связанные с падением Византии. Во всех его текстах нет «показательной магии», она заменена мистикой с минимальным наличием фантастических существ. А еще, чаще всего, в историческом фэнтези нет никаких эльфов, орков, гномов: только люди, люди и еще раз люди.

В России самой хитовой серией стали «Отблески Этерны» Веры Камши, которые год назад стали сериалом. Они работают по такому же принципу: все предельно достоверно, однако с пророчествами, знаменами апокалипсиса и минимальным присутствием фантастического. А еще, конечно, это «Волкодав» Марии Семеновой, написанный гипер-реалистично (иногда даже слишком) на основе славянской мифологии и русской истории.

Постепенно историческое фэнтези мутировало в тёмное фэнтези. Оно тоже максимально приближено к средневековой действительности. Только здесь иначе расставлены акценты. Авторы фокусируют взгляд на мерзостях, нечистотах, несправедливости, а главные герои — персонажи либо отрицательные, либо наделенные так называемой серой моралью: ни хорошие, ни плохие. Звезды жанра — Джо Аберкромби и Глен Кук, в принципе сформировавшие представление о современном темном фэнтези и его каноны.  Но и здесь, как всегда, здесь продолжались эксперименты: канадский автор Николас Имс в романе «Короли жути» играет с эстетикой рок-групп в мрачном мире, а польский писатель Яцек Пекара делает грим-версию «Ведьмака» о похождениях циничного инквизитора Мордимера Маддердина. Что удивительно, в России этот поджанр не получил особой популярности среди писателей — до сих пор так и не появилось культового автора, работающего именно в такой стилистике.

Основные черты исторического фэнтези: максимальный реализм, те или иные исторические события в основе сюжета, узнаваемые реалии в выдуманном мире.

Что еще почитать: «Навола» Паоло Бачигалупи, «Серебряная клятва» Екатерины Звонцовой.

Основные черты темного фэнтези: мрачный и пессимистичный мир, акцент на мерзостях и беззаконии, неприятный (или морально серый) герой, жестокость .

Что почитать: «Сиротки» Марии Вой, «Заступа» Ивана Белова.

Добро пожаловать на изнанку: городское фэнтези

Элементы фэнтези — магия и волшебные существа, — постепенно проникли в города. Москва, Лондон, Чикаго и другие мегаполисы раскрыли свою изнанку: оказалось, люди даже не подозревали о существовании особых иерархий, систем подземных городов и иных чудес.

Истоки жанра — в многочисленных городских легендах о чем бы то ни было: големах, призраках в подворотнях, троллях под мостом... Просто писатели XX века начали организовывать все фантастическое в определенную систему. Первое городское фэнтези появлялось в журналах сборниках: в 1930-х в «Unknown Worlds» и «Weird Tales», а в 1970-х и 80-х в «The Magazine of Fantasy & Science Fiction». Самые яркие представители зрелого, сформировавшегося жанра: Нил Гейман с его «Никогде», где у Лондона появляется изнанка, населенная фантастическими существами всех мастей (там даже ангелам есть место!); Джим Батчер с циклом «Архивы Дрездена», действия которого разворачиваются в Чикаго, полном магии; Кевин Хирн с «Хрониками железного друида» — собственно, сагой о последнем друиде, держащем книжный магазин в Аризоне.

И вот этот поджанр в России прижился великолепно. Во многом благодаря культовому «Ночному Дозору» Лукьяненко и «Тайному городу» Вадима Панова (скоро, к слову, выходит новая экранизация последнего), которые публиковались в конце девяностых и начале нулевых — в золотую эпоху, как уже стало понятно, русскоязычного фэнтези. До сих пор появляются новые тайтлы, либо следующие канону, либо переосмысляющие его: от уютной «Хтони в пальто» Ирины Ивановой до эпичных «Потусторонним вход воспрещен» Екатерины Ландер.

Основные черты поджанра: фантастическое внутри реальных городов, частные детективные сюжеты, «открытие» героем изнанки мира.

Что почитать: «Оккультрегер» Алексея Сальникова, «Дело теней» Анастасии Безденежных, «Тени казани» Юлия Шляпникова, «Кракен» Чайны Мьевиля.

1001 миф: этническое фэнтези 

Казалось бы, авторы фэнтези успели поработать со всем: и пошутили, и сгустители мрачных красок, и обыграли эпос... Но если в XX веке и начале XXI основной для миров фэнтези почти всегда становилась европейская история и мифология (античная, скандинавская), то к 2010-м постепенно стало появляться этническое фэнтези. На фоне глобализации появилась потребность в сохранении малых культур.

И ядром фэнтези становились сперва легенды Китая, Японии, Египта (больших культур и мифологий), а после — еще более локальных этносов. Ацтекские и африканские мифы, шаманские трансы, предания австралии и океании, мистика Алтая — в литературу хлынуло все. Тренд этот бурно гремел за рубежом (Ребекка Куанг и ее «Опиумная война», Томи Адейеми и ее «Дети крови и костей»), а после добрался и до отечественной литературы (египетское фэнтези Анны Сешт, шаманское — Марины Сычевой).

Основные черты поджанра: мифы и предания «малых народов» в основе сюжета и мироустройства

Что еще почитать: «Черное крыло» Ребекки Роанхорс, «Семь бед и змеиный завет» Дарьи Акуловой, «Хозяева джиннов» Ф. Джели Кларка, «И жили они долго и счастливо» Алены Селютиной.

А что в итоге?

Впрочем, необходимо как-то подвести черту — в какой точке мы оказались сейчас? Какое, если говорить одним словом, фэнтези теперь? Ответ простой — женское. И смена оптики ощутимо изменила жанр.

Большинство современной литературы пишется женщинами для женщин (мы уже выясняли, почему), и фэнтези любого вида — не исключение. Это повлияло и на содержание книг: теперь акцент почти всегда сделан не на событиях мира внешнего, а на событиях мира внутреннего — девушкам-авторам и их читательницам важнее разобраться в психологии героев, понять, как они воспринимают мир, как и о чем рефлексируют. Зарыться в себя, уйти от излишне выпуклого «пути героя», побеждающего монстров, минимизировать количества эпика ради эпика.

Путь мужского героя — борьба с монстрами. Пусть женского героя — принятие тьмы внутри себя, которую можно использовать во благо. Хотя поджанры остаются все те же: от хитроумных политических интриг до оживающих городских легенд