Каждый из нас — макака Панч: чем так трогает история брошенной обезьянки из японского зоопарка

Наверное, вы уже знаете эту историю, а если нет — приготовьте носовые платки. В японском зоопарке города Исикава родилась макака, получившая в честь художника-мангаки Monkey Punch имя Панч. Детеныш был слабый, поэтому уже в первые дни жизни от него отказалась собственная мать. Его выкармливали из бутылочки, а для тренировки рук и создания ощущения защищенности давали ему скрученные полотенца и мягкие игрушки, одна из которых — икеевский плюшевый орангутанг — стала ему по-настоящему близка. Сначала он просто ее обнимал, а затем начал принимать за мать, постоянно к ней прижимаясь и не отпуская ни на секунду из своих крепнущих лапок.

Другие макаки отнеслись к чудаковатому одиночке, волочащему за собой плюшевую игрушку, с опаской, а порой и агрессией. Панча не пускали в свои компании, кидались в него палками, а мать одного из них даже отлупила бедолагу. Но со временем он начинает втираться в коллектив и даже нашел друзей.

Человечность и дело техники

С первых фото и видео, на которых маленькая макака прижимает к себе здорового плюшевого орангутанга, Панч стал интернет-звездой. И немудрено: это очень емкий образ, готовый мем. Обезьяна с икеевским орангутангом. Сразу становится интересно, как же так вышло. За умильной картиной скрывается душераздирающая предыстория, которой невозможно не поделиться. Такие истории трогают и объединяют всех, поскольку апеллируют к базовым человеческим потребностям в защите, любви, заботе, общении и чувстве принадлежности к своим. В обезьянке мы узнаем самих себя и наши собственные страхи, неврозы, обиды. Вспоминаем, как в школе нас не брали в команду по пионерболу, а то и более мрачные вещи – вроде потери родного человека и попыток хоть чем-то компенсировать эту утрату.

Но еще это и дело техники. Во-первых, перед нами полноценный сериал, а не просто милая история, умещающаяся в 30-секундный ролик. В медийное поле Панч попал 5 февраля, и все это время можно было наблюдать за развитием событий если не в прямом эфире, то в десятках постов из разных источников: от официального аккаунта зоопарка до его случайных посетителей. Немудрено, что и «Икея» подключилась к инфоповоду: официальные аккаунты шведского мебельного гиганта вскоре выложили фотографию этого самого плюшевого орангутанга в своих соцсетях. Итог: сотни тысяч лайков и сметенные с полок игрушки по всему миру. Теперь это если и не новое «Лабубу», то очередная «икеевская акула».

Во-вторых, механика современных соцсетей способствует не только «вирусности» видео, но и стремительному «погружению в лор»: уже не надо ждать разъяснений в новостных сюжетах — сегодня каждый себе журналист-расследователь. Достаточно посмотреть один подобный ролик в ленте рилсов, шортсов или тиктоков — и ваши рекомендации будут состоять из милых обезьянок. А стоит зайти в комментарии, как вы подсядете на этот мобильный сериал и, возможно, почувствуете себя экспертом в зоопсихологии или даже проснетесь на следующее утро зоозащитником.

Возлюби дальнего своего

Один из лучших способов вовлечения во что угодно — праведный гнев. Аддиктивность соцсетей во многом на нем и основана: мы чаще будем хвататься за смартфон, если испытываем злость от обсуждаемой темы или – что самое страшное – напишем эмоционально заряженный комментарий. И даже в доброй, вроде бы, истории, находится место этому триггеру. Один из самых частых типов высказываний под видео с макакой Панчем: «Уберите бедное животное из этой противной стаи!», «Сотрудники зоопарка — садисты», «Куда смотрят зоозащитники?»

Современный человек излишне идеализирует природу: чем мы дальше от мира животных, тем сильнее его романтизируем и переносим свои представления о мироустройстве на те сферы, о которых имеем весьма смутное представление. Сравнивая социализацию приматов в вольере с социализацией ребенка в детском саду мы расписываемся в непонимании как первого, так и второго. Понятно, что проведение ассоциаций и сравнение – важная часть нашего, человеческого мышления, но животные и мы устроены совсем иначе. В частности, ученые-приматологи призывают не ужасаться тому, как общаются обезьяны друг с другом: то, что кажется нам по-человечески жутким, нормальная часть социализации животных. («И настоящих мужчин», — как мог бы сказать ваш отец, сославшись на армейскую закалку и суровое воспитание в «те, нормальные» времена.) Что же до матери, оставившей свое дитя, то ужасный по любым человеческим миром поступок легко объясняется как раз «законами природы»: слабого — оставь.

Наверное, мы стали более чуткими к своим и чужим страданиям, боли, травмам. Роль психотерапии в современной культуре невозможно отрицать: она стремительно возрастает и имеет самые разные последствия. Тем не менее у нашей показательной эмпатичности есть обратная сторона: гуманизируя животных, мы в некотором смысле дегуманизируем человека.

Легко любить более слабое и совсем не близкое тебе создание. Наделять его теми качествами, какие хочется видеть в людях и себе. Очаровываться тем, кто не сможет вас всерьез разочаровать, обидеть, оскорбить. Избыточная любовь нашего современника к зверушкам говорит не о повышенной эмпатии ко всему живому, а об ослабшей любви к человеку. Который всегда сложнее, многограннее, неприятнее, чем любой милый зверек из тиктока.