Советское поле экспериментов: зачем убивали генетику в СССР

Советское поле экспериментов: зачем убивали генетику в СССР

Мы уже можем производить мясо из пробирки. Что нам может помешать?

Мы все любим мясо, но уже невозможно закрывать глаза на условия содержания животных, экологические проблемы и вопросы здравоохранения, связанные с производством в промышленных масштабах. Изготовление мяса без участия животных помогло бы многим найти баланс между привычкой и этическими ценностями. Остается один вопрос: захотим мы есть мясо, выращенное в лабораторных условиях?

В Сан-Франциско есть компания Just, которая уже сегодня производит майонез и омлет без яиц, а к концу этого года планирует выпустить на рынок особый куриный продукт. Еще одна компания, работающая в этой нише, Memphis Meats, в 2019 году собирается начать поставки в рестораны высокого класса мясных шариков и куриных палочек, производимых без убийства животных. Эти компании производят мясо так: берут клетки животного (например, с птичьего пера) и воспроизводят процесс, происходящий в животном теле: кормят клетки питательными веществами, сахаром и стимуляторами роста.

Проблема № 1. Маркетинг

Первое, о чем думают потребители пищевого продукта — о его происхождении. Поэтому сейчас ведутся активные споры о названиях и маркетинговой концепции нового вида мяса. «Выращено в лаборатории» — звучит непривычно, неестественно и вряд ли привлечет покупателей.

Good Food Institute попросил респондентов оценить разные названия такого вида мяса по шкале от 1 до 5, чтобы выяснить, какое из возможных наиболее привлекательно. Вариант «выращено в лаборатории» (lab grown) получил в среднем 1,74 балла; «клеточно-культуральный продукт» (in vitro) — 1,71 балла; «мясо из пробирки» (test tube) — 1,6 балла. Еще одно распространенное название — «клеточное мясо» (cell-based meat), но оно не характеризует сам продукт, поскольку любое мясо состоит из клеток.

Другое название — «культуральное мясо» — говорит о продукте достаточно точно, но напоминает, скорее, о Большом театре.

Новая индустрия изо всех сил ищет привлекательные названия для своей продукции, но пока ни одно не подходит идеально. Обозначение «чистое мясо» стало лидером в трех потребительских опросах благодаря акценту на этической стороне и безопасности. Однако «чистое мясо», будучи созвучно «чистой энергии», ничего не говорит о способе производства. Так что пока новая мясная продукция остается безымянной.

Проблема № 2. Выход на рынок

Следующий этап после выбора названия — презентация продукта. Выпуск продукции на рынок в категории «люкс» сразу принесет новому виду мяса статус эксклюзивного товара высокого качества. Такой подход экономически обоснован, поскольку на сегодняшний день стоимость производства одного фунта мяса без забоя оценивается в 2400 долларов, то есть один бургер обойдется приблизительно в 600 долларов.

Хороший кандидат для такой стратегии — фуа-гра. Во-первых, клетки печени легко выращивать, ее текстура однородна, а высокая цена воспринимается потребителями спокойно. Во-вторых, мало какой продукт, помимо фуа-гра, приносит такое количество страданий животным.

Почему вообще мы едим мясо?

Этому есть четыре причины:

  1. Это норма (все мои знакомые едят мясо).
  2. Это естественно (наши предки ели мясо).
  3. Это необходимо (это ключевой компонент питания человека).
  4. Это вкусно (это вкусно).

На «нормальность» как на причину следует обратить особое внимание. Чем больше людей начнут потреблять чистое мясо, тем скорее оно войдет в норму жизни, чем выше будет спрос.

Момент старта крайне важен, поэтому необходимо сделать всё, чтобы выпуск нового продукта на рынок прошел гладко. Ближайшее десятилетие покажет, насколько успешно все прошло.

Компании Beyond Meat и Impossible Foods совершают большие шаги в популяризации мяса, произведенного из растительных волокон. Такие примеры помогают людям понять, что мясо на нашей тарелке вовсе не обязательно должно быть привезено с фермы.

Проблема № 3. Общественность

Еще один большой вызов, с которым необходимо будет справиться, — общественное восприятие целей новой индустрии.

У общественности обязательно возникнет вопрос о том, чем будут руководствоваться производители — этикой или прибылью? Ровно то же самое произошло с ГМО в 1990-х годах, когда публика начала воспринимать новую технологию как опасное изобретение промышленных гигантов вроде Monsanto.

Впоследствии это привело к массовым протестам со стороны экоактивистов и широкой публики.

Если говорить о мясе из пробирки, веганы и экоактивисты — пока что самые ярые сторонники новой пищевой технологии. Но это не может продлиться вечно. Как только технологию освоят крупные корпорации, маятник общественного одобрения запросто может качнуться в другую сторону.

Гиганты мясной индустрии (например, Tyson и Cargill) уже влили значительные инвестиции в компании, выращивающие мясо в лаборатории.

Пусть в глазах публики это может иметь негативный оттенок, но в целом это добрый знак: сам факт таких инвестиций предполагает, что компании, владеющие мясным рынком, предпочитают вкладываться в новую индустрию, а не губить потенциального конкурента на корню.

А ведь им это ничего не стоило бы — мясная индустрия уже не раз оказывала существенное влияние на формирование пищевых привычек населения, так что теоретически вполне может завязаться политическая битва за наши с вами тарелки. И многое в этой битве будет зависеть от желания корпораций и государств вкладывать финансы в новые виды производства.