«Мы не можем контролировать прошлое и законы природы, следовательно, свободы воли у нас нет». Интервью с аналитическим философом времени Джакомо Андреолетти

Я буду всегда с тобой! Как мужчины становятся сталкерами

Мы так или иначе следим друг за другом — благодаря сторис и прочим инструментам соцсетей. Но представьте, что есть некто, кто смотрит на вас не только, когда вы онлайн. Он досконально знает ваше расписание и маршруты, вычисляет адрес, пробивает номер телефона и вообще всячески проникает в вашу частную жизнь, когда его там не ждут. Поговорим о тех, кто превращается из фолловера в преследователя.

Кто такие сталкеры

“Every breath you take, every move you make — I’ll be watching you”, — мурлычет Стинг в одной из самых известных баллад, и романтики тают от умиления. Но если прислушаться к словам, этот хит вполне можно счесть гимном сталкеров.

Сталкер — это человек, который в буквальном смысле слова преследует другого из-за сильной (как правило — неразделенной) любви или ненависти.

Да, многие влюбленные действительно так хотят быть вместе с избранником, что совсем теряют берега. Любовь в два счета перерастает в одержимость: и вот уже парень ходит за предметом своего обожания как тень, заваливает его анонимными записками, вычисляет, во сколько и откуда человек возвращается домой, дежурит у подъезда… Смахивает на фанатизм, не правда ли?

Британский судебный психиатр Дэвид Грубин из госпиталя Святого Николая утверждает, что сталкеры гораздо находчивее и образованнее большинства преступников, и поведенчески делятся на три большие группы. Первые преследуют жертв в реальной жизни, выясняя домашние и рабочие адреса. Вторым больше по душе киберсталкинг: начиная от взлома личных переписок и заканчивая заказами на имя жертвы в интернет-магазинах и фальсификацией соцсетей (да-да, сталкеры могут создавать фейковые аккаунты, например подчистую скопировать инстаграм своего объекта). Третья же группа предпочитает действовать агрессивно — вплоть до насилия, угроз семьям жертв и физической расправы над жертвой.

«Вообще, сталкинг начался с преследования не частных лиц, а селебрити, — рассказывает Джинна Григорьевна Литинская, канд. философ. н., доцент ИОН РАНХиГС. — И это очень показательно с точки зрения клинической психологии, потому что происходит фетишизация личности. То есть фанат влюбляется в картинку. Кумир для него не человек, а объект. Знаете, есть фетишисты, сходящие с ума от женских трусиков? Так вот, для фаната-сталкера звезда — это трусики, с которыми можно делать всё, что угодно».

Одержимый не понимает, что селебрити — отдельный человек со своими чувствами, реакциями, а главное — границами. Фраза «Я добьюсь ее/ его любой ценой» вместо «Она обязательно меня полюбит, если узнает получше» — маячок сталкера.

Обезличивание и объективизация приводят к печальным последствиям: вспомним хотя бы молодого офицера Рикардо Лопеса, который прислал Бьорк посылку с бомбой, а потом покончил с собой. Или Джона Хинкли, безответно влюбленного в Джоди Фостер. Он выпустил шесть пуль в президента США Рональда Рейгана. Ответственность за свой поступок Хинкли переложил на актрису: «Либо люби меня, Джоди, или пострадает кто-то еще». Что уж говорить о вещах, украденных у звезд или вырванных локонах. Знаменитость зачастую воспринимается как объект, которому не может быть больно или страшно.

Впрочем, опасности подвергаются не только голливудские звезды. На форуме Двач пышным цветом цветут треды о том, как «выследить жертву». Анонимы делятся лайфхаками, как дольше продержаться в игре, чтобы остаться неузнанным, а также где достать шпионское оборудование, очки со встроенными камерами и микрофоны.

Вы уверены, что отвергнутый любовник, посмотрев ваши сторис из отпуска, не мчится сейчас за вами на всех парах? Вы уверены, что пятая случайная встреча со знакомым за неделю — действительно случайна?

«Когда мы влюбляемся в кого-то, мы хотим как можно чаще видеть объект своей симпатии. Появляется стремление пересекаться с ним в одних местах и компаниях, по крайней мере пока не наберемся смелости позвать на свидание. Это и есть нормальная заинтересованность человеком, — успокаивает Джинна. — Впрочем, тут важно не перейти невидимую черту — не нарушить границ человека. Если вы сталкиваетесь систематически, без перерыва, да еще и не на массовых мероприятиях, избранник насторожится: „Оказывается, мои планы легко просчитать…“»

Психолог-криминалист Гиоргий Нацвлишвили, коллега Джинны, вообще не считает влюбленность оправданием навязчивости: «Безответная влюбленность является нормой до полугода, максимум — года. В случае если один из партнеров отвергает ухаживания и дает понять, что не заинтересован, а другой продолжает клеиться, можно уже говорить о зависимости, которую нужно лечить».

Нервное обновление соцсетей и залипание на сторис Гиоргий тоже относит к сталкингу. Но не всё так безнадежно: это правило не распространяется на медийных лиц. Если ваш любимый блогер выкладывает по сотне сторис в день, он хочет, чтобы на него смотрели. В том числе и вы.

Впрочем, инстаграм инстаграмом, а честь надо знать. В этом смысле очень показателен сюжет фильма «Ингрид едет на Запад», главная героиня которого восхищается звездой соцсетей и во что бы то ни стало мечтает с ней подружиться. Ключевые слова — «во что бы то ни стало».

Ингрид переезжает в Лос-Анджелес, ходит по любимым заведениям Тейлор, ночует в засаде у ее дома, даже ворует пса, чтобы познакомиться с кумиром. На первых порах всё идет по плану, и уже скоро девушки становятся подругами. Но затем на горизонте возникает соперница — блогер-миллионщик, к которой Тейлор явно испытывает больший интерес. Когда выясняется, что Ингрид выслеживала подругу, та и вовсе рвет с ней все связи, а главная героиня пытается покончить с собой.

К сожалению, такой финал — не плод буйной фантазии сценаристов. Преследователи чаще всего не считают себя таковыми, не понимают, что переходят грань, а когда понимают, становится уже слишком поздно.

Один из психологов поделился с нами случаем из своей практики: перепуганные родственники за руку привели интеллигентного, умного молодого человека после попытки суицида. Он был абсолютно вменяем и каждую встречу повторял: «Ну как меня угораздило вляпаться?» Оказалось, что пациент выcлеживал бывшую девушку (хотя сам этого не понимал) — просто оказывал навязчивые знаки внимания.

Однажды он целый день продежурил в подъезде у лифта. И когда вышедшая девушка шарахнулась от него, парень впервые увидел в глазах своей бывшей неподдельный животный страх. Он почувствовал себя маньяком и не захотел с этим жить.

Эта история со счастливым концом (психотерапия спасла), но нередко сталкеры стоят в шаге от превращения в чудовище из фильма Стивена Содерберга «Не в себе» (напомним: героине пришлось убить колесившего за ней по стране преследователя, чтобы выжить самой).

Гиоргий Нацвлишвили поделился похожей историей, в которой удалось избежать кровопролития: «Парень — огромный двухметровый детина — влюбился в москвичку. Написывал ей, вычислил ее парня и друзей, открыто ревновал и предъявлял претензии, а потом и вовсе узнал ее домашний адрес и приехал в Москву. Ждал у метро, провожал до университета и гулял по территории, естественно, ночевал во дворе. С ним и по-человечески разговаривали, и били — ни в какую. Жертву спас переезд».

Причинами сталкинга становится не только огромная любовь. Известен случай, когда видный ученый завалил аспирантку на защите диссертации, а после колесил за ней по другим университетам, мешая защититься там. Сам он считал, что действует во благо: мол, нельзя порочить науку такой некачественной работой.

Но это еще цветочки, вот ягодки: последователи Николая Левашова (неоязычника и оккультиста, чьи книги признаны экстремистскими и запрещены в России) который год преследуют одну из наших собеседниц.

«Я еврейка и, понятное дело, меня занимали труды Левашова о том, что еврейским женщинам подсаживают эмбрионы рептилоидов с планеты Нибиру, поэтому все евреи — рептилоиды, пришедшие, чтобы захватить Землю. Ну и, видимо, по неаккуратности выдала себя в паблике последователей Левашова. Теперь они отслеживают мои соцсети, лайкают каждую запись, достают скрытые фотки. Я для них — диво дивное, рептилоид во плоти. Несмотря на то что я умею работать со страхом, мне эта история неприятна. Что мне делать, если они причинят реальный вред? Попросить в суде защиты от людей, считающих меня рептилоидом?»

Закон и преследования

«А где доблестная полиция?» — спросите вы. Психологи и жертвы в один голос твердят, что стражи порядка могут оказать только минимальную помощь — проводить до метро или до дома, если жертва приметила преследователя. А чаще всего разводят руками, отделываясь пресловутым «когда убьют — тогда и приходите».

В США и Европе, где преследование криминализировано, этот вопрос регулируется более четко. Достаточно собрать доказательства преступления — и назойливый тип окажется за решеткой лет на десять.

«Один молодой человек не справился с нашим расставанием, — делится своей историей Любовь, живущая в Германии. — Куда бы я ни шла — рядом была его машина. Он парковался возле моей работы, магазинов, в которые я ходила. Звонил и сбрасывал, находясь под окнами дома. Последней каплей стала подброшенная под дверь мягкая игрушка — тогда я окончательно поняла, насколько он близко. Наняла адвоката и пригрозила полицией. Слава богу, помогло».

Другой бывший возлюбленный Любы сработал тоньше: девушка уехала в Рим, парень написал как бы в шутку: «Давай я приеду?» Люба испугалась: «Одного сообщения хватило, чтобы я начала нервничать. А потом он начал постить фотки поездов, идущих до Рима. Весь отпуск я была как на иголках, постоянно оглядывалась, боялась столкнуться с ним».

Примечательно, что в обоих случаях отношения заканчивались по обоюдному согласию: «Никаких предпосылок к подобному поведению не было. Оба знали, что у меня депрессия и тревожное расстройство, и понимали, насколько такие истории травматичны. Так и случилось: теперь я не доверяю людям, не называю домашний адрес».

Твоя цифровая тень: киберсталкеры

Трудно сказать, что страшнее: когда по пятам ходит знакомый человек или аноним из соцсетей. Дарья, которая столкнулась со вторым вариантом, описывает леденящую кровь историю.

«В 2016 году ко мне привязался очень упорный тип. Началось всё с создания моих фейков в твиттере: чувак брал мое оформление, аватарку, постил твиты в стиле „Я работаю там-то, а еще — я падшая женщина и сосу круглосуточно“, писал гадости знакомым от моего лица. Аккаунты быстро заблокировали, но это его не остановило. В январе он слил мой настоящий адрес с комментом: „Будешь знать, как писать про феминизм. Ходи и оглядывайся!“ Тут я не на шутку запаниковала. В третьем аккаунте человек выложил фото моего подъезда — не какое-то из интернета, а со вспышкой. То есть постарался, приехал сам — камеры слежения зафиксировали вспышки фотоаппарата у подъезда. Также слил фото моей машины и, что самое ужасное, фото моих родителей с прифотошопленными траурными лентами. Стал писать некрологи, мол, я, родители и собака погибли в автокатастрофе. И, помимо этого, сталкер регулярно вывешивал объявления на автомобильных сайтах: мол, я продаю дешевые машины. А еще регистрировался от моего имени в группах проституток, знакомился с мужчинами — мне названивали ежеминутно, просто невозможно было притронуться к телефону. Я уверена, что всё это сделал один человек, потому что аккаунты зарегистрированы на один номер».

Благо ярый антифеминист выдохся, а Дарье, как обычно бывает в таких ситуациях, помогла психотерапия. Полиция реальной угрозы жизни не разглядела.

В июне Анна Гехт, выпускающий редактор одного из образовательных проектов, призналась в фейсбуке, что долгое время стеснялась рассказать о пережитом сталкинге. «В той ситуации я до сих пор виню себя. Была слишком дружелюбной или, знаете, даже развязной. Временами я представляю, какие фразы мне не стоило говорить и писать, на какие фильмы не стоило ходить и какую одежду не стоило надевать» — так начала пост девушка.

«Мы учились в одном университете на одном факультете, в разных группах и на разных кафедрах. Учитывая мою постоянную занятость на работе, мы почти не сталкивались. До тех пор, пока мне не понадобились лекции по какому-то из предметов. Меня воспитывали вежливой, так что я предложила проставиться за материалы кофе или чем-то покрепче. Затем мы начали дружить. Мне казалось, что всё было именно так. В то время у меня в квартире жила моя подруга и коллега, время от времени мы проводили тусовки, куда как-то раз мы пригласили и моего сталкера. Тогда он узнал не только мои номера телефонов, но и мой адрес.

А потом он оказался у меня перед подъездом, когда моя подруга уже съехала, он звонил в домофон и на сотовый, прося открыть дверь. Затем уже не просил, а требовал. Я помню, как свесила трубку домофона, чтобы не слышать этот звук, и отключила звук на телефоне. Помню, как дозвонилась до полиции и услышала классическое «Чем-чем вам угрожают? Сексом? Так расслабьтесь и получайте удовольствие».

Я по секундам могу разложить свою реакцию, когда зашла вконтакте и увидела от него сообщение, он говорил, что я очень глубоко залезла ему в душу за время нашего общения, и должна отплатить, а под платой он имеет в виду секс. И я не понимала ни тогда, ни сейчас, чем я могла заслужить такое обращение.

Знаете, это потом утихло. Этот человек сначала присылал мне мои фотографии со спины где-то на улицах города, которые заставляли меня думать, что за мной следят. Затем он позвал меня на встречу (во время которой я попросила знакомого быть за соседним столиком, чтобы спасти меня, если вдруг что), на которой сообщил мне, что просто меня любит. Этот человек на моей выпускной попойке на памятнике снимал мою грудь или мои трусы, что заставило меня ретироваться оттуда намного раньше, чем хотелось. И этот же человек несколько лет спустя написал мне (и я до сих пор не знаю зачем), что нашел свою вторую половину.

Но это рассказ не об этом человеке, это рассказ обо мне. О той, которая предпочитает молчать о таких событиях, потому что это в нашей культуре стыдно. Потому что женщина всегда виновата.

Для меня стало выходом четкое правило «ртом в уши» — то есть проговорить все договоренности, ценности и желания, которые есть у тебя, и выслушать твоего друга/партнера. Если на этом этапе вы не сходитесь, и собеседник хочет чего-то большего, а ты не готова это дать, и его это не устраивает, проще и безопаснее прекратить отношения сразу.

Мне кажется, повторись это снова, я бы ни в коем случае не пыталась встретиться со сталкером и выслушать его еще раз».

Это правило подтверждает Гиоргий Нацвлишвили: «Ни в коем случае не вступайте в контакт со сталкерами — они обожают внимание».

Кошмар для Анны закончился, когда у преследователя появились отношения, а сама девушка переехала в другой город.

Психология преследования

Психологи делят сталкинг на два типа: психотический и непсихотический.

Непсихотический сталкинг может возникнуть из-за невроза на почве неразделенной любви. Он может идти в сцепке с пограничным расстройством личности (при котором человек испытывает проблемы с привязанностью) или расстройством адаптации. В таких случаях помогает долгая психотерапия.

Медикаментами корректируют поведение психотических сталкеров — тех, кто стал преследователями на фоне биполярно-аффективного или шизоаффективного расстройства.

Правда, в современном мире граница между нормой и патологией настолько размыта, что определить, «съехала ли кукушка» у воздыхателя, может разве что сам объект сталкинга.

«Вы разве не замечаете, что сталкинг — культурная норма? — удивляется Джинна. — Нормально иметь по несколько номеров, кидать друг друга в черный список и доставать из него. Вот вы прошерстили все лайки на его странице и страницах друзей, чтобы вычислить его девушку. И тут же выложили фотку с парнем, чтобы вызвать ревность. Теперь пусть тот, первый, вычисляет его по лайкам в вашем профиле. Понятно, что все ревнуют, все хотят моногамных отношений, но разве это повод залезать под кожу?»

Мы уже молчим о непременном желании безумно влюбленных достать номер краша, взломать переписку. Да-да, такое обсуждается в будничных разговорах за кофе или в перерыве между парами. Сталкинг настолько вошел в нашу жизнь, что немудрено самому перейти границу допустимого — ведь ее практически нет.


P. S. Этот текст написан о мужчинах-преследователях, потому что официальной статистики о женщинах-сталкерах нет. Но редакция «Ножа» хочет разобраться и в обратной стороне проблемы. Поэтому мы просим мужчин, подвергшихся преследованию или излишне навязчивому вниманию женщин, присылать свои истории на почту hi@knife.media с пометкой «Женщина-сталкер». Или заполнить анонимную форму здесь.