Мурашки от музыки: что нейробиология знает про вашу любимую песню
Музыка — одна из самых странных вещей, которые создал человек. И одна из самых древних. Она не насыщает, не согревает, не помогает убежать от хищника и едва ли сообщает что-то полезное о внешнем мире. И всё же мы готовы часами слушать последовательности звуков, тратить годы на обучение игре на инструментах и переслушивать одну и ту же песню десятки раз. Иногда достаточно нескольких нот, чтобы по коже побежали мурашки или навернулись слезы. Но как это вообще работает? Попробуем разобраться.
На первый взгляд, ответ очевиден: музыка просто доставляет удовольствие. Но почему оно вообще возникает? Как колебания воздуха могут вызывать такую сильную эмоциональную реакцию?
Долгое время нейробиологи искали ответ в системе вознаграждения мозга. Они изучали дофамин, эмоциональную память и другие механизмы, связанные с удовольствием. Все они действительно участвуют в восприятии музыки, и всё же это не объясняло причину. Только в последние два десятилетия начала складываться более или менее цельная картина.
Главный вывод оказался неожиданным: мозг вообще не слушает музыку — в этот момент он занят другим.
Американский психолог Дэвид Хурон в книге «Сладкое ожидание» предлагает неожиданную мысль: главный источник музыкальных эмоций — не сами звуки, а наши ожидания от них. По его мнению, каждую секунду мозг строит гипотезу о том, что должно произойти дальше, а затем сравнивает её с тем, что действительно произошло.
Это идёт вразрез с бытовым опытом: нам кажется, что, слушая любимую композицию, мы полностью погружаемся в настоящий момент. Неслучайно говорят: «раствориться в музыке», «забыться в звуке», «переживать ощущение здесь и сейчас». И вот исследования эту нашу интуицию опровергают. Получается, что мозг «кайфует» не от уже прозвучавших звуков, а от того, что верно угадывает следующую ноту, аккорд или удар барабана.
Зачем мозгу что-то предсказывать?
Очевидно, что способность строить прогнозы возникла вовсе не ради музыки. С эволюционной точки зрения предсказание — один из важнейших инструментов выживания. Чем точнее мозг угадывает развитие событий, тем выше шансы вовремя заметить опасность, поймать добычу или правильно понять намерения другого человека.
Музыка превратила этот древний механизм в игру. Угадал — получил свою порцию позитивного подкрепления, тут всё более или менее понятно. А что значит «не угадал» в случае с музыкой? Как вообще можно здесь «ошибиться»?
Представьте выступления двух артистов на каком-нибудь фестивале электронной музыки. Первый артист в нужный момент убирает звук барабанов и оставляет только основную тему, которая, скажем, постепенно и драматически нарастает. Слушатель в предвкушении — его внутренний метроном подсказывает, что вот сейчас (нет, сейчас... снова нет… ну теперь уже точно!) последует момент тишины, после которой ритм снова вернётся, приводя присутствующих в эйфорическое состояние.
У второго артиста где-то посреди композиции с пластинки слетает игла, или он случайно выдёргивает пульт из розетки — да мало ли что может произойти. Неожиданно? Очень. Но едва ли найдётся человек, который получит удовольствие от такого.
Выходит, удовольствие приносит не неожиданность сама по себе. Событие должно оказаться достаточно новым, чтобы удивить нас, но достаточно понятным, чтобы мозг смог встроить его в свою картину мира. Хороший сюрприз застаёт нас врасплох, но уже через секунду мы думаем: «Конечно! Теперь всё стало на свои места».
Выходит, музыка устроена парадоксально. Сначала она учит слушателя собственным правилам. И только потом начинает осторожно их нарушать — ровно настолько, чтобы мозг получил удовольствие.
На первый взгляд, теория ожиданий плохо объясняет джазовую импровизацию или свободную экспериментальную музыку. Разве там вообще можно что-то предсказать?
На самом деле — можно. Только мозг предсказывает не конкретные ноты. Он строит гораздо более общие ожидания: когда закончится фраза, где возникнет пауза, как будет нарастать напряжение, каким образом музыкант продолжит мысль. Импровизатор удивляет слушателя, но не делает это случайно. Если музыка становится совершенно хаотичной, мозг перестаёт находить в ней закономерности, а вместе с этим исчезает и удовольствие от игры ожиданий.
Что интересно, этот баланс не существует сам по себе, это не объективная данность. Один и тот же музыкальный поворот может показаться банальным профессиональному музыканту, неожиданным начинающему слушателю и вовсе не произвести впечатления на человека, выросшего в другой музыкальной традиции. Так, наши ожидания определяются не только произведением, но и музыкальным опытом, который мы накопили за жизнь.
Получается, композитор работает не столько со звуками, сколько с внутренней моделью мира слушателя. И может менять вероятности того, что, по мнению слушателя, должно произойти дальше.
Почему ожидание само по себе приятно?
Ответ удалось получить, лишь когда нейробиологи впервые смогли наблюдать, что происходит в мозге человека в тот момент, когда он испытывает сильные эмоции.
В 2011 году группа исследовательницы Валори Салимпур попросила добровольцев принести в лабораторию музыку, которая неизменно вызывала у них мурашки. Пока участники слушали любимые композиции, учёные наблюдали за работой их дофаминовой системы.
Долгое время считалось, что дофамин выделяется в момент получения удовольствия. Но оказалось, что мозг начинает активно вырабатывать уже ещё за несколько секунд, когда ожидание становится особенно сильным.
Это хорошо знакомое каждому ощущение. Иногда самые сильные эмоции возникают вовсе не в момент события, а за мгновение до него — когда в кино вот-вот раскроется главная тайна или когда любимая песня почти подошла к припеву. Похоже, мозг получает удовольствие не только от исполнения ожиданий, но и от самого процесса предвкушения.
Если удовольствие рождается из ожидания, почему любимая песня не надоедает даже после сотого прослушивания? Казалось бы, никакой неопределённости больше не осталось. Мы знаем произведение практически наизусть.
Возможно, дело в том, что мозг никогда не перестаёт строить прогнозы, просто со временем они становятся тоньше. После первых прослушиваний мы начинаем угадывать крупные события: где закончится музыкальная фраза, когда появится припев, где начнётся соло. Позже внимание переключается на детали. По мере того как мозг лучше понимает произведение, он строит всё более сложную модель происходящего.
Но и самая любимая песня может надоесть. Не происходит ли это в момент, когда нам уже нечего добавить в нашу модель происходящего?
Если гипотеза верна, она помогает по-новому взглянуть и на феномен поп-музыки. Хороший поп-хит строит ожидания, которые разделяет максимально широкая аудитория, а затем играет с ними наиболее понятным, статистически вероятным и эмоционально точным способом.
Кажется, в этом и заключается магическая сила музыки вообще — в том, что на несколько минут или даже часов она позволяет мозгу делать то, что он умеет лучше всего: прогнозировать, строить гипотезы и проверять их.
