Любовь по формуле: как математику можно применять к отношениям

Кажется, это не Бах: краткая история музыкальных мистификаций

Типичная ошибка самопровозглашенного ценителя «классической музыки» — упомянуть среди любимых композиций «Адажио» Альбинони или Ave Maria Каччини. Не слишком замыленные из-за частого повторения имена должны внушить собеседнику уважение, но с его уст слетает только снисходительная улыбка знатока, который уже прочитал эту статью.

Творчество советского композитора Вавилова популярно до сих пор, но сам он известен в первую очередь как создатель яркой мистификации — альбома «Лютневая музыка XVI–XVII вв.». Из десяти произведений только два — Спандольетта и «Зеленые рукава» — действительно были написаны в указанный период, остальные сочинил сам Владимир Федорович.

Почему он это сделал? Во-первых, потому, что гитарист без специального композиторского образования вряд ли мог рассчитывать на запись и распространение своих произведений. Кроме того, в СССР цензура едва ли пропустила бы арию с религиозным содержанием, такую как Ave Maria. Под прикрытием аллонимов пластинка разошлась большими тиражами и пережила несколько переизданий.

Особенно приглянулась советским исполнителям канцона, открывающая альбом: на нее была написана песня «Рай», более известная как «Город золотой». Композиция стала одним из культовых хитов в творчестве Бориса Гребенщикова, благодаря которому в основном и знакома массовому слушателю.

Город золотой. Исполняет архиерейский хор Костромской митрополии

Похожая судьба ждала павану и гальярду. Автором произведения был указан Винченцо Галилей — один из создателей итальянской оперы и отец великого астронома. Слова написал Анри Волохонский, а первым исполнителем стал Алексей Хвостенко. Любителям бардовской песни эта композиция известна под названием «Конь унес любимого».

Конь унес любимого. Исполняет Псой Короленко

Но самая громкая слава досталась именно Ave Maria: обозначенная на пластинке как анонимная, композиция уже через пять лет «становится» творением Каччини. По словам Ирины Богачевой, записавшей в 1975 году альбом со старинными ариями, сам Вавилов уверял ее в том, что авторство принадлежит итальянскому мастеру.

Очень скоро Ave Maria обретает мировую славу и входит в золотой репертуар каждого вокалиста. Хотя стилистический анализ музыки позволяет однозначно утверждать, что Каччини к созданию композиции непричастен, на афишах и в титрах редко указывают настоящего автора.

Как можно объяснить оглушительный успех Ave Maria? С точки зрения музыкальной теории все очень просто. В основе гармонии этого произведения лежит так называемая золотая секвенция — последовательность аккордов, которая содержится в огромном количестве хитов. Впервые она появилась в эпоху барокко, а хрестоматийный пример ее использования можно найти в творчестве Генделя.

Г. Ф. Гендель. Пассакалия соль минор. Исполняет Федор Строганов

Продолжив свое триумфальное шествие в музыке «сквозь века», эта секвенция становится золотой жилой XX столетия, начиная с джазового стандарта «осенние листья» и (не) заканчивая Селеной Гомес. Профессиональный музыкант, Вавилов наверняка знал этот секрет успеха, на что и купились многие любители блеснуть своим хорошим вкусом.

Осенние листья. Исполняют Чет Бейкер и Пол Дезмонд
Селена Гомес. Love You Like a Love Song
Ave Maria. Исполняет Тайваньский филармонический оркестр (г. Гаосюн), солист Питер Ли

Увы, Вавилову не удалось стать свидетелем своего триумфа — он скончался спустя три года после издания первой партии пластинок «Лютневой музыки…».

Самым известным его последователем стал наш современник Роман Туровский-Савчук, американский лютнист и художник украинского происхождения, сделавший мистификацию своим творческим методом: в 2000-х он поставил на поток выпуск произведений-стилизаций под разными аллонимами, и можно было бы счесть этот проект постироничным, если бы не звериная серьезность, с которой Туровский создает общества по сохранению традиций тональной музыки. На сегодняшний день он ангажированный лютнист с пятью альбомами в дискографии, внушительным гастрольным списком и стильным ютьюб-каналом в черно-белых тонах.

Роман Туровский. Voi jos для семиструнной гитары

Туровский-Савчук — коммерчески ориентированный композитор, однако он не смог создать мелодию, которая заслужила бы мировую славу. А Ремо Джадзотто это удалось. Ему принадлежит знаменитое «„Адажио“ Альбинони», которое оказалось еще популярнее, чем Ave Maria Каччини. В ходе работы над монографией, посвященной своему именитому соотечественнику, Джадзотто создал «Адажио» на основе двух фрагментов его произведений.

Попутно он сочинил историю о том, как нашел эти фрагменты на развалинах Дрезденской библиотеки, пострадавшей от бомбежек во время Второй мировой войны.

Только в 1998 году в журнале Praxis des Musikunterrichts была опубликована первая научная статья, опровергающая авторство Альбинони. Но к тому времени «Адажио» успело стать сверхпопулярным, и разоблачение подделки не повлияло на судьбу «классического хита»: на его основе было создано более полусотни песен и обработок. Внутренняя организация этого произведения не так проста, как у Ave Maria, однако в нем тоже используется золотая секвенция.

Habibi — песня Мажиды Эль-Руми Барадхи на основе «„Адажио“ Альбинони»

Барочного композитора Томазо Антонио Витали постигла та же печальная участь, что и Альбинони. Самое известное его произведение — Чакона для скрипки и оркестра соль минор — было сфальсифицировано. В подделке подозревают издателя нот этой композиции немецкого скрипача Фердинанда Давида.

Т. Витали / Аноним. Чакона для скрипки и оркестра соль минор. Солирует Сара Чанг

Традиция приписывать свои опусы малоизвестным старинным мастерам родилась не вчера — этим баловались композитор Анри Казадезюс, виолончелист Гаспар Касадо и знаменитый скрипач Фриц Крейслер. Но кто был первопроходцем? Трудно сказать наверняка, однако за точку отсчета можно принять фальсификации Франсуа-Жозефа Фети. Именно он стоял у истоков музыкознания как науки и среди прочих повлиял на российскую школу музыковедения. «Человек-оркестр», дирижер и педагог, Фети развлекался созданием произведений в «стиле ретро». Одним из наиболее ярких его сочинений стала Pieta, Signore (хотя вопрос об авторстве до сих пор не решен окончательно). Ранее считалось, что ее написал Алессандро Страделла.

А. Страделла / Ф.-Ж. Фети. Pieta, Signore. Исполняет Лучано Паваротти

К созданию стилизаций Фети подтолкнуло тонкое знание старинных партитур, но многих фальсификаторов привлекала сама возможность издавать собственные ноты. Так, например, знаменитый скрипач Самуил Душкин, работавший с Прокофьевым и Стравинским, между делом публиковал произведения композиторов барокко и классицизма. Пока Игорь Федорович писал скрипичные концерты специально для Душкина, тот, в свою очередь, писал скрипичные концерты под малоизвестными именами авторов минувших эпох.

«Кто будет разбираться в творчестве давно позабытого чешского композитора Иоганна Якова Бенды?» — думает Душкин.

Grave из приписанного этому сочинителю концерта и сегодня остается популярным номером концертных программ по всему миру.

И. Я. Бенда / С. Душкин. Grave. Исполняет Вацлав Гудучек, в оркестре используется клавесин

Чаще остальных прибегали к стилизациям скрипачи, но более всех на этом поприще преуспел урожденный одессит Михаил Гольдштейн. Однажды после исполнения композиций на украинские темы он получил в свой адрес резкую антисемитскую критику за то, что берется писать музыку чужой национальности. Гольдштейн поделился обидой с приятелем, драматургом Всеволодом Чаговцем, и тот дал ему совет: чтобы доказать, что зоилы-хулители ничего не понимают, нужно сочинить украинское произведение под именем какого-нибудь давно почившего композитора. Дунаевский идею поддержал. Так появилась Симфония № 21 Дмитрия Овсянико-Куликовского — помещика, жившего на рубеже XVIII–XIX веков.

Родилась она в самое опасное и «патриотичное» время — на исходе 1940-х годов. Пока одних сажали и расстреливали за формализм «искусства для искусства», другие поднимались по карьерной лестнице, занимаясь «идеологически верной» деятельностью. Благодаря «национальным интересам» симфония моментально стала главным событием, вокруг нее пытались построить карьеру как музыковеды, так и исполнители. Довольно скоро ее записал симфонический оркестр Ленинградской филармонии под управлением Евгения Мравинского.

Обман длился около десяти лет, но однажды Гольдштейна вызвали в КГБ, и спустя пять лет после официального разоблачения власти рекомендовали ему эмигрировать.

Впрочем, за границей композитор устроился еще лучше, чем на родине: спустя четыре года он стал преподавателем в Гамбургской высшей школе музыки.

Д. Овсянико-Куликовский / М. Гольдштейн. Симфония № 21, часть 1

Другая история произошла на рубеже тысячелетий. Она никак не связана с преследованием и гонениями и даже может быть названа романтичной. Исполнительнице Джойс Хатто в свое время не довелось стать популярной, однако ее муж, работавший в звукозаписывающей компании, попытался это исправить. Он издавал альбомы с якобы «домашним» исполнением жены, используя записи других пианистов. Для лейблов такая афера была не в новинку — похожую мистификацию к тому моменту уже провернули, только вместо Джойс Хатто композиции «исполнял» несуществующий греческий музыкант Пол Прокополис.

Источник

Ажиотаж, поднятый вокруг «величайшей ныне живущей пианистки», скрасил конец жизни Джойс, которая умирала от рака. Поклонниками Хатто стали ведущие американские критики Джереми Николас, постоянный автор журнала Gramophone, и Ричард Дайер, несколько десятилетий проработавший в The Boston Globe. Спустя год после смерти пианистки подделку обнаружили — компьютерное сопоставление композиций, сыгранных Джойс и другими исполнителями, выявило плагиат: они принадлежали Ласло Шимону, Юджину Инджичу и многим другим. История легла в основу сюжета фильма «Влюбиться в мисс Хатто».

Скандал выявил давно назревший исполнительский кризис. Многие критики начали утверждать, что современные музыканты потеряли стремление к индивидуальному стилю, а слушатель принимает качественное исполнение за гениальное, даже если в нем нет ничего эксклюзивного.

Трейлер фильма Loving Miss Hatto

Все эти мистификаторы не преследовали коммерческих целей и были скорее ловкими фантазерами, чем жуликами. Откровенные аферы — отличительная черта музыкального шоу-бизнеса, где змеями-искусителями выступают менеджеры, обеспечивающие продажи. До эпохи интернета такие жулики создавали кавер-группы двойников знаменитостей и собирали кассу с концертными турами по захолустьям. Однако была и другая, более хитрая схема: музыкальный коллектив строился вокруг одного из бывших участников успешного проекта, а затем продвигался под тем же названием.

Наиболее громкие скандалы такого рода связаны с канадцами Steppenwolf и легендарными Deep Purple, когда группа-двойник была создана вокруг Рода Эванса, первого вокалиста «пурпурных».

В дальнейшем менеджеры и сам Эванс уверяли, что оригинальный состав давно развалился, а новый проект бывших участников группы далеко не так популярен, из-за чего завистливые музыканты и точат зуб на успешно возрожденных Deep Purple. Однако документация неудачных концертов говорила сама за себя: Эвансу и компании выписали штраф, вместе с судебными издержками превысивший 672 тысячи долларов.

Фрагмент телепередачи с отрывками провального выступления группы в Мексике

История Рода Эванса мало у кого вызовет сочувствие, в отличие от рэперов из Шотландии, которых не воспринимали всерьез до тех пор, пока они не назвались калифорнийцами. После того как Гэвина Бэйна и Билли Бойда осмеяли за их национальный выговор, парни поняли, что лондонские снобы не примут «деревенщин» в свой круг.

Ребята не отчаялись и в начале 2000-х придумали легенду о своем калифорнийском происхождении и даже обзавелись американским акцентом. Новый Свет как место рождения в биографии рэпера смотрится более органично, чем британская глубинка. Лондон купился, и довольно скоро проект Silibil N’ Brains начал получать выгодные предложения от звукозаписывающих фирм.

Не дождавшись выпуска первого сингла, ребята разругались, и в середине нулевых группа распалась. У Бойда забеременела жена, он вернулся в Шотландию и занялся нефтяным бизнесом. Бэйн продолжил выступать сольно и позже раскрыл мистификацию. Спустя почти десять лет история двух ловких провинциалов заинтересовала BBC: в 2013-м вышел документальный фильм «Великая хип-хоп-мистификация». Тогда же группа воссоединилась. Возрожденные Silibil N’ Brains уже не были калькой американского рэпа, и у проекта даже появилось собственное звучание.

Silibil N’ Brains. Eat Your Brains

В том же 2013 году в Стране восходящего солнца снимают другой документальный фильм — «Мелодия души: композитор, который потерял слух». Трогательная история сына хибакуся (так в Японии называют людей, переживших атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки) Мамору Самураготи, лишившегося слуха в раннем возрасте, должна была покорить сердца зрителей.

Однако скептики заподозрили мошенничество: интервьюер заметил, что Самураготи отвечает на вопросы раньше, чем сурдопереводчик заканчивает фразу, и даже реагирует на звук дверного звонка.

Из-за сомнений репортера интервью не было опубликовано. А вскоре еще один японский композитор Такео Ногучи обнаружил, что фрагменты Первой симфонии Самураготи представляют собой цитаты малоизвестных произведений других авторов, например Малера. Критическую статью, в которой Ногучи выражает сомнения по поводу глухоты «японского Бетховена», долго не хотели печатать, потому что звукозаписывающий лейбл Самураготи спонсировал многие музыкальные журналы страны. Тем не менее Ногучи все же удалось опубликоваться, и вскоре мистификация раскрылась: Самураготи оказался школьный учитель Такаси Ниигаки. Этот псевдо-Бетховен пережил позор несколько раз. Сперва его лишили инвалидности, затем аннулировали «Премию граждан Хиросимы», которую власти города назначили музыканту в 2008 году, а в 2014-м он был вынужден провести пресс-конференцию, где с сожалением во всем признался.

Свою карьеру Ниигаки продолжил в рекламе: в 2014 году он стал амбассадором бренда Combat — компании, выпускающей ловушки для тараканов.

Для рекламного ролика со своим участием Ниигаки написал произведение под названием Combat, что в переводе с английского означает «бой».

Рекламный ролик с участием Такаси Ниигаки

В американском шоу-бизнесе исполнителями-призраками никого не удивишь. Обладатели «Грэмми» Milli Vanilli, поющие под чужую фонограмму, иронично обыграли фэйл с зацикливанием аудиозаписи в сюжете рекламы жвачки Carefree, где сообщается, что ее вкус будет сохраняться, пока эти парни могут петь «под фанеру».

Сюжет из выпуска новостей: Джефф Горман, коммерческий директор Milli Vanilli, рассказывает об идее снять ироничный рекламный ролик

Продюсер Milli Vanilli предпочитал действовать просто и цинично. Вместо того чтобы искать красивых и талантливых, он брал просто красивых: моделей, танцовщиков или стриптизеров, — а песни для них записывал сам. Первым проектом Фрэнка Фэриана были знаменитые Boney M.

Boney M. Daddy Cool

На поп-сцену можно попасть только с модельной внешностью, но это не единственная несправедливость в мире музыки.

Инструментальный джаз всегда был мужским делом. Хотя история знает единичные исключения, женщинам вход сюда был заказан. Возможно, поэтому девятнадцатилетняя пианистка Дороти Типтон уехала покорять джазовую сцену Канзаса в обличье мужчины — Билли Типтонна. Ему это удалось, и к 1954 году он обзавелся не только собственным трио, но и пятью женами! До самой смерти ни его многочисленные спутницы жизни, ни трое приемных детей не знали о биологическом поле музыканта. В 1988 году появился «Мемориальный джазовый квартет саксофонов Билли Типтона», состоящий из женщин-саксофонисток, а в 1991 году фолк-певец Фрэнк написал песню, посвященную его памяти.

The Billy Tipton Memorial Saxophone Quartet на итальянском джазовом фестивале Lana Meets Jazz — 2015
Фрэнк. Tipton

Некоторые культурологи предсказуемо называют среди причин появления мистификаций жажду власти и денег. Но в корне любой музыкальной подделки чаще всего находится социальная язва. Антисемитские высказывания в адрес Гольдштейна, сексистский мир джаза и естественный для нашего времени лукизм по отношению к поп-исполнителям — из всех этих историй можно создать карту общественных проблем, где маркерами выступают безобидные истории обмана. Чтобы победить хотя бы одну из них, можно позволить себе фейки, а самовлюбленные снобы пусть утешаются разговорами о величии оригинала.