Не смотри на это: почему мы не можем отвести взгляд от катастроф

Страшно любопытно

Томас Эндрюс был одним из крупнейших кораблестроителей своего времени. Он руководил созданием трёх роскошных лайнеров, был женат, воспитывал дочь и слыл человеком внимательным к деталям. Но сегодня его имя чаще всего вспоминают вместе с фразой из знаменитого фильма Джеймса Кэмерона: «С этой минуты чтобы мы ни делали, “Титаник” неизбежно затонет». Именно Эндрюс спроектировал самый известный лайнер в истории, который столкнулся с айсбергом и затонул в ночь на 15 апреля 1912 года. История его гибели оказалась куда интереснее для массовой культуры, чем вся биография выдающегося инженера.

Вот уже более 100 лет «Титаник» сохраняет славу самого известного сюжета о человеческой катастрофе. Его крушение настолько будоражит умы, что к обломкам лайнера на дне Атлантики и по сей день продолжают отправляться экспедиции. По этой же причине путешественники едут в Помпеи, стремясь увидеть город, погребённый под вулканическим пеплом, и берут тематические туры в Хиросиму. Люди охотно смотрят фильмы о катастрофах, читают свидетельства выживших и изучают фотографии мест, где произошла трагедия. Но почему?

Первое объяснение, которое приходит в голову, довольно неприятное: может быть, человеку просто нравится смотреть на чужие страдания? Иногда это действительно так. Но объяснять любопытство к чужому несчастью только жестокостью было бы слишком просто. Психолог и писатель Эрик Уилсон, профессор Уэйк-Форестского университета, посвятил этому явлению целую книгу «Все любят хорошее крушение поезда». Он связывает интерес к катастрофам с желанием столкнуться с тем, что обычно вытесняется из повседневной жизни: со смертью, с уязвимостью, потерей контроля.

Когда человек читает о кораблекрушении или смотрит фильм о стихийном бедствии, он невольно представляет себя на месте участников событий. Как бы он повёл себя в такой ситуации? Смог бы сохранить спокойствие? Кого-нибудь спасал бы или в первую очередь думал о себе? Это своеобразная мысленная репетиция того, с чем в обычной жизни сталкиваться не хочется, но, возможно, придётся.

Впрочем, у любопытства есть и менее благородная сторона. Психолог Джули Экслайн из Университета Кейс Вестерн Резерв среди возможных причин интереса к чужим несчастьям называет злорадство. Особенно если кажется, что человек сам виноват в случившемся или заслужил неприятности. В таком случае наблюдение за его бедой может приносить вполне настоящее тёмное удовольствие.

Есть и ещё один мотив: на фоне чужой трагедии собственные проблемы иногда кажутся менее значительными. Люди смотрят на пострадавших, потерявших дом, близких или привычную жизнь, и на какое-то время начинают по-другому смотреть на свою жизнь. Это необязательно делает их бесчувственными. Скорее, так работает сравнение, к которому человек прибегает, когда пытается разобраться в себе и своих проблемах.

Задолго до интернета

Сегодня кажется, что привычку следить за чужими бедами сформировали новостные сайты, социальные сети и бесконечные видео без цензуры с места происшествий. Но массовый интерес к катастрофам существовал задолго до появления экранов.

Хороший пример — картина Карла Брюллова «Последний день Помпеи». Когда в августе 1834-го картину привезли в Петербург и выставили в Академии художеств, посмотреть на неё собрались огромные толпы. Современники рассказывали, что посетители буквально врывались в залы, чтобы увидеть полотно.

Среди зрителей были Пушкин и Гоголь. Первый написал стихотворение «Везувий зев открыл», а второй посвятил картине отдельную статью. Гоголь обратил внимание на то, что Брюллов изобразил не одного главного героя, а множество людей, застигнутых катастрофой. По его словам, художник уловил характерное для эпохи стремление обращаться к важнейшим событиям, которые затрагивают сразу всё общество.

Возможно, именно поэтому картина так сильно подействовала на зрителей. На ней нет одного человека, за судьбой которого нужно следить. Перед смотрящим открывается целый город, и каждый персонаж переживает последние минуты по-своему. Кто-то пытается спастись, кто-то защищает близких, кто-то уже смирился с неизбежным. Зрителю остаётся рассматривать происходящее и представлять, какое место он сам занял бы в этой сцене.

Скажет ли спасибо психика?

Интерес к страшному может быть вполне безобидным, но способен ли он приносить пользу? Исследователи пробовали разобраться и в этом вопросе.

Психолог Колтан Скривнер из Университета штата Аризона разработал шкалу любопытства к пугающему. С её помощью можно оценить, насколько человеку интересны опасные и неприятные ситуации. Вопросы в исследовании довольно показательные: например, согласился бы участник посмотреть на публичную казнь, если бы жил в Средневековье?

В апреле 2020 года Скривнер провёл исследование, в котором изучал связь такого любопытства с реакцией на пандемию COVID-19. Выяснилось, что люди с более высоким интересом к пугающим темам легче переносили неопределённость первых недель пандемии. Любители фильмов ужасов даже сообщали о меньшем уровне тревоги и проблем со сном. Ещё исследователи обнаружили, что просмотр фильмов о пандемиях и эпидемиях помогал некоторым участникам чувствовать себя более подготовленными к реальной угрозе.

Возможно, дело в том, что фильмы ужасов позволяют заранее познакомиться с пугающими сценариями. Зритель испытывает страх, но при этом понимает, что находится в безопасности. Постепенно он привыкает к неприятным ощущениям и учится с ними справляться. Когда похожая ситуация возникает в реальности, она уже не кажется совершенно неизвестной. Так что заранее подготовиться к зомби-апокалипсису или концу света с точки зрения психологии вполне реально.

Однако у постоянного просмотра новостей о катастрофах есть обратная сторона. После взрыва на Бостонском марафоне исследователи опросили 4675 человек и обнаружили, что те, кто проводил за просмотром новостей о теракте шесть и более часов в день в течение недели после происшествия, испытывали более выраженный острый стресс, чем даже некоторые люди, непосредственно находившиеся на месте взрыва.

Так что одно дело — самостоятельно включить хоррор, и другое — часами следить за новостями о настоящей трагедии. В первом случае человек сам выбирает, когда начать просмотр и когда остановиться. Во втором он может снова и снова сталкиваться с кадрами разрушений, пострадавшими и подробностями происшествия, даже если уже давно не хочет этого видеть.

Возможно, поэтому вопрос не столько в том, почему людей привлекают чужие катастрофы, сколько в том, что именно они пытаются в них найти. Одним интересно представить себя на месте пострадавших, другим — разобраться в причинах трагедии, третьим — на время отвлечься от собственных неприятностей. Само по себе такое любопытство ещё ничего не говорит о склонности к жестокости.

Но стоит помнить о разнице между интересом к страшным историям и бесконечным потреблением новостей о реальных трагедиях. Фильм можно выключить, книгу закрыть, а вот новостная лента способна возвращать к чужому несчастью снова и снова, затягивая пользователя в круговорот тревоги и переживаний. И тогда лучше всё-таки отвести взгляд.