«Кьюр — круто». Почему нам всем срочно нужна книга о великой британской группе

На русском языке давно вышла книга о группе Tokio Hotel и до сих пор нет книги о The Cure, но энтузиасты решили наконец заняться этой проблемой: по просьбе «Ножа» Евгений Вороновский (Cisfinitum) и Антон Вагин («Кобыла и Трупоглазые Жабы») объясняют, почему нужно срочно их поддержать.

Этой весной группа The Cure была с почетом отмечена в Зале славы рок-н-ролла: с восторженной речью на этом мероприятии выступил Трент Резнор. Очевидно, что Роберт Смит оказал колоссальное влияние на рок- и поп-музыкантов по всему миру, в том числе и в России, но при этом на русский до сих пор не перевели ни одной книги, посвященной The Cure (хотя, смешно сказать, у нас выходила даже книга о группе Tokio Hotel).

В честь августовского выступления британцев в Москве два издательства, «Кабинетный ученый» и Futurity Music Books, затеяли перевод книги Never Enough. The Story of The Cure, запустили сбор средств на нее и предзаказ — о том, почему их нужно поддержать, рассказывают музыканты Евгений Вороновский (Cisfinitum) и Антон Вагин («Кобыла и Трупоглазые Жабы»).


Евгений Вороновский,

композитор, лектор по истории и практике экспериментальной музыки, саунд-артист

Удивительно, но на русском языке до сих пор нет книги о The Cure. Мне всегда казалось, что таких изданий уже несколько, учитывая беспрецедентное влияние Роберта Смита и Co на самые различные жанры отечественной рок- и поп-музыки. Грядущий визит одного из крестных отцов готик-рока — хороший повод для реализации этой идеи. Отблески фирменного звучания Cure и характерных мелодических интонаций Роберта Смита заметны в отечественном нью-вейве («Альянс», «Центр», «Мегаполис» и т. д.), мрачнейшем андеграундном пост-панке («Молотов Коктейль», «Хуго-Уго», «Мать Тереза»). Идеальную формулу написания радиохита с упором на прямолинейные партии гитар, меланхоличный вокал и псевдотанцевальный бит (да, вся эта дискотека со слезами на глазах) взяли на вооружение многие представители мейнстримного «русского рока», от Земфиры до поздних Tequilajazz или группы «Звери». Ранние сумрачные эксперименты The Cure — хрестоматия по созданию атмосферного суицидального трека, здесь зона влияния простирается от всевозможных готических и дарквейв-групп до нового поколения отечественного пост-панка, фигурантов фестиваля «Боль» и иже с ними. The Cure любят и слушают все (ну или почти все). Даже философ культуры Андрей Горохов, автор легендарного «Музпросвета», отзывался о The Cure с пиететом, находя в них элементы подлинного soul. Московский фан-клуб Close to Cure существует с начала 2000-х, периодически проводя мероприятия, хедлайнерами которых выступает культовая группа «Мать Тереза» — ближайший аналог The Cure на отечественной почве. Казалось бы, история рок-музыки — давно уже «вытоптанная зона», изданы книги об итальянском андеграунде, московском постпанк-«формейшене», российской готической сцене, переведены монографии едва ли не обо всех популярных зарубежных рок-группах, а о The Cure нет. Хотелось бы верить, что издание, затеянное «Кабинетным ученым» и Futurity Music Books, заполнит эту лакуну, и книга вскоре появится на наших книжных полках.


Антон Вагин,

лидер группы «Кобыла и Трупоглазые Жабы», ведущий ютуб- и телеграм-каналов «Всякая годная попса»

«Кьюр» — круто. С этим, конечно, можно поспорить, но зачем? Лучше поддержать издательства, решившие выпустить первую книгу на русском о великой британской группе. Во-первых, на дворе 2019-й, и стыдновато, что наш народ не имел возможности прочитать о творческом пути Роберта Смита на родном языке. В книге Never Enough. The Story of The Cure есть не только всякие общеизвестные интервью, но и эксклюзивные беседы с участниками первого состава группы. Во-вторых, не так уж много хороших книг о музыке (да и плохих тоже) мы видим сегодня на прилавках магазинов. Каждая из них — маленький праздник, позволяющий приблизиться ко всему тому книжно-музыкальному разнообразию, коим обладают наши западные друзья. В-третьих, книгу переводят энтузиасты, а не очередное большое бездушное издательство, а значит, велика вероятность, что перевод будет как минимум неплохим.

Pushkin museum