Петербургские страницы: кто где жил и умирал в классике русской литературы
Петербург населён людьми, призраками и персонажами. Герои классической литературы жили и гостили, любили и умирали в столице империи — но где именно? Предлагаем необычный путеводитель по историческому центру и страницам русской литературы. Это неизбежно неполный маршрут; большая его часть проходит по Адмиралтейскому району, где и была сосредоточена тогда основная жизнь — книжная и физическая. Также мы ориентируемся преимущественно на прозу до 1917 года.
Васильевский остров
Пётр Великий думал сделать на Васильевском острове центр столицы, но город развивался иначе. В XIX веке Васильевский воспринимался скорее окраиной и местом, где город отступает перед не укрощённой до конца природой.
На Васильевском, где-то за нынешней станцией «Приморская», обитает Параша, возлюбленная Евгения из «Медного всадника» («Увы! близёхонько к волнам»), в деревянном домике, которые встречались здесь и через 100 лет. Должно быть, по соседству с ней был «Уединённый домик на Васильевском» Владимира Титова — мистический сюжет автору подарил Пушкин.
На линиях Васильевского, меж которыми много позднее обещался умереть Бродский, жили самые разные персонажи. С 17-й линии незнакомец понесёт в центр в «Петербурге» Андрея Белого роковой узелок. На 15-й линии страдал художник Чартков из гоголевского «Портрета». На 6-й линии поселился писатель из «Униженных и оскорблённых» Достоевского.
Наконец, по адресу 1-я линия, 56 некогда был пансион Мейера, учебное заведение для мальчиков, описанное в повести Антония Погорельского «Чёрная курица» (1829) — одном из первых детских, а также фантастических произведений русской литературы.
Гороховая улица
На пересечении Гороховой и Малой Морской стоит дом старой графини из «Пиковой дамы». Во всяком случае, героиню повести принято отождествлять с княгиней Голицыной, которая жила именно здесь.
Почти наверняка Поприщин из «Записок сумасшедшего» преследует собачонку Фидель и её хозяек с Невского проспекта или с одной из Морских улиц. То есть, свернув за ними на Гороховую, проходит мимо особняка Пиковой дамы. Это примечательно, поскольку вскоре Поприщин попадёт в психиатрическую Обуховскую больницу на Фонтанке, 106, как и пушкинский Германн, причём примерно в то же время.
Гороховую Достоевский упоминает уже в «Бедных людях»: Макар Девушкин пишет о ней как о фешенебельной улице с дорогими лавками. Снова упоминает в «Униженных и оскорблённых», то есть вернувшись в Петербург и в литературу. Но особенно важна улица в «Идиоте»: здесь, неподалёку от пересечения с Садовой, живёт Парфён Рогожин, здесь он обменивается крестами с князем Мышкиным, тут же убивает Настасью Филипповну — и князь сходит с ума в жутком ночном бдении над её телом.
Наконец, достойно упоминания, что на Гороховой улице обитал Илья Обломов — и страшился переехать оттуда. По Гороховой, как бы навстречу Поприщину, великий ленивец шёл к Морской улице, где жила Ольга. Свидания на Малой Морской не принесли счастья также Анне Карениной, которая ходила сюда на квартиру к Вронскому (а Бетси Тверская жила на Большой Морской).
Дворцовая набережная
В «Хаджи-Мурате» упоминается, как Николай I, развратив невинную девушку, выходит с утра погулять по набережной у Зимнего дворца. Встретив студента, император спрашивает, хочет ли тот служить в армии, и, получив отрицательный ответ, называет юношу болваном. Хотя Толстой рисует портрет Николая в неприязненном свете, можно подивиться демократизму царя-деспота, который ходит без охраны и общается со случайными прохожими.
Примерно в те же дни и тоже после весёлой ночи по Дворцовой прогуливался Евгений Онегин, «где, может быть, блистали вы». У Невы он опирался, задумавшись, о гранит и слышал стук дрожек с Миллионной улицы неподалёку.
Казанская улица
Эта улица стала Казанской только в 1880-е, а до этого была Мещанской, или Большой Мещанской — улицей, по выражению Гоголя, «табачных и мелочных лавок, немцев-ремесленников и чухонских нимф». В «Записках сумасшедшего» говорится о капустной вони из всех лавок на Мещанской. Пирогов в «Невском проспекте» принимает порядочную жену немецкого ремесленника за «нимфу», то есть секс-работницу, и идёт к ней на Мещанскую, за что будет наказан её мужем Шиллером и его другом Гофманом. Экзекуция поручика прошла, скорее всего, в доме немца-каретника Иохима по нынешнему адресу Казанская, 29. Здесь жил сам Гоголь и одновременно по совпадению Адам Мицкевич.
Название этой улицы связано и с одной из эпиграмм Пушкина на Фаддея Булгарина: «Решил Фиглярин вдохновенный: / Я во дворянстве мещанин. / Что ж он в семье своей почтенной? / Он?.. он в Мещанской дворянин». Здесь поэт не просто играет словами, а намекает, что его оппонент женат на проститутке. Очевидно, с репутацией района связано и проживание неподалёку Сони Мармеладовой. Адрес последней известен точно: набережная Грибоедова, 73.
Кокушкин мост
Мост через канал Грибоедова курьёзно связан с «Евгением Онегиным». Пушкину настолько не понравились иллюстрации к поэме в журнале «Невский альманах», что он карикатурно описал их в «неприличных» стихах:
«Вот перешед чрез мост Кокушкин,
Опершись <ж***й> о гранит,
Сам Александр Сергеич Пушкин
С мосье Онегиным стоит».
Заметим, что, если б Онегин с Пушкиным в самом деле гуляли по Кокушкину мосту, они бы даже в самую тихую ночь не услышали оттуда стук дрожек с Миллионной улицы, так что негодование поэта объяснимо.
Благодаря местоположению или «смешному» названию Кокушкин мост пропишется в русской литературе плотно. Сюда как раз пришёл Поприщин из «Записок сумасшедшего» в погоне за собакой Фидель — к доходному дому Зверкова, который стоит против моста, по адресу Столярный переулок, 18. «Эка машина», — характеризует здание Поприщин. Действительно, дом Зверкова был новинкой, первой жилой пятиэтажкой Петербурга, притом гигантской. Гоголевский сумасшедший крадёт отсюда собачью переписку. Вскоре в доме Зверкова поселится герой неоконченной повести Лермонтова «Штосс», который играет в карты с привидением. Та же самая игра, штосс или фараон, довела до беды и Германна в «Пиковой даме».
Кокушкин мост появляется в первых строках «Преступления и наказания». Раскольников выходит к нему со Столярного переулка, где жил. Дом Раскольникова известен: стоит на углу Столярного и бывшей Малой (Второй) Мещанской, которая после 1917-го стала Гражданской.
Коломна
Шуточный пушкинский «Домик в Коломне» увековечил уничтоженную в советское время церковь Покрова Пресвятой Богородицы, стоявшую в центре нынешней площади Тургенева. В Коломне жил Евгений из «Медного всадника». Почти наверняка здесь жили и Поприщин, и Башмачкин, и мириады других «маленьких людей»: район, где, по Гоголю, «тишина и отставка», в реальности был плотно заселён небогатыми дворянами и представителями низших классов, покорявшими Петербург.
С другой стороны, есть и в Коломне место великосветским развлечениям. Сюда ездит смотреть балет Евгений Онегин, точнее на нынешнюю Театральную площадь, в Большой Каменный театр, на месте которого теперь здание консерватории. В него же ходила и Анна Каренина, рискуя нарваться на скандал.
Летний сад
Всем известно, что гулять в Летнем саду водили маленьким ещё Евгения Онегина. В середине столетия здесь поставят памятник Крылову, рядом с которым традиционно будут играть дети: об этом упоминают и Михаил Кузмин, и Дмитрий Мережковский, который противопоставляет окультуренный сад вольным пространствам Елагина острова.
В «Петербурге» осенний Летний сад становится местом рокового свидания с передачей роковой записки. Тут же мистификатор Белый, хорошо знающий историю, упоминает, что во времена Петра Великого сад захватывал и часть территории Марсова поля. Вспомнив одного императора, автор тут же обращает внимание на замок Павла I, видимый от Летнего сада. Отметим, особенно детально этот дворец описан у Николая Лескова в рассказе «Привидение в Инженерном замке».
Летний сад — традиционное место как детских игр, так и любовных свиданий, о чём пишут и Ахматова, и Мандельштам, также упоминая об арке на Галерной, что соединяет Сенат и Синод. Арка эта ведёт на Сенатскую площадь с памятником Петру. Ахматова же через много лет в «Поэме без героя» возвратится в эти романтические места. Как и Георгий Иванов, мечтавший пройти по Летнему саду в фантастическом посмертии ядерного апокалипсиса.
Невский проспект
Говорить о Невском проспекте — значит говорить обо всей русской литературе. Начиная, по крайней мере, от ресторана «Талон» на углу Большой Морской, где Онегин запивает шампанским roast-beef окровавленный. К вечеру литературные тусовщики шли в дом Энгельгардта на костюмированный бал, как в «Маскараде» Лермонтова, — сейчас это синий дом на Невском, 30, где находятся Малый зал Филармонии и вход на станцию метро «Невский проспект».
Гоголь посвятил Невскому одноимённую повесть, в которой проспект, что «лжёт во всякое время», описан через облик и одежду наводнивших его людей. После Гоголя абсолютно захвачен Невским оказался Андрей Белый. В «Петербурге» героев выносит на проспект чаще, чем в каких-либо других книгах. На Невском гуляют не только люди, но и «сколопендра толпы», и провокация, и мысль, залетающая в мозг сенатора, и кое-кто «длинный и печальный».
Петроградская сторона
Остров, который до 1914 года назывался Петербургской стороной, обделён литературным вниманием. Однако Родион Раскольников в своих горячечных блужданиях заходит довольно далеко от своей Сенной, иногда даже ночуя в кустах то на Крестовском, то на Петровском острове. На последнем Раскольникову снится страшный сон про забитую лошадь. Позже сюда стремится Свидригайлов, ночует в отеле на Большом проспекте, где тоже видит нехороший сон про посетившую его девочку. Затем Свидригайлов стреляется на Съезжинской улице, 2, перед пожарной частью — она сохранилась по сей день.
Главным поэтом Петроградской стороны можно назвать Александра Блока. Хрестоматийное стихотворение «Ночь, улица, фонарь, аптека» тоже связано с темой самоубийства: предположительно, аптека была возле Большого Крестовского моста (Большая Зеленина, 44). По другим же расчётам, аптеку поэт приметил на Офицерской (Декабристов) 27-3, на улице, где жил с 1912 года до конца жизни, то есть снова в Коломне. На Петроградке же Блок несколько лет провёл на Лахтинской, 3, где пишет стихи из цикла «Мещанское житьё» (в них часто описывается хмурый двор-колодец и чужие окна), а также «Незнакомку», действие которой разворачивается дальше, на Озерках.
Сенная площадь / Семёновский полк
Торгово-палаческая Сенная — пульсирующий центр притяжения героев «Преступления и наказания». В финале Раскольников падает на колени перед огромной Успенской церковью (взорванной через 100 лет, в 1961-м). В начале романа студент задумывает здесь убийство, услышав разговор у Конного переулка (ныне переулка Гривцова).
Пишет о Сенной Достоевский и раньше — в «Записках из подполья», где жизнь и смерть в подвале на Сенной предстаёт образом окончательного ужаса. Но в «Преступлении» шумная Сенная оказывается и местом начала возрождения. Похожий мотив — в «Идиоте», когда князь Мышкин рассказывает про крест, купленный на площади у пьяного солдата.
Часть Московского проспекта от Сенной до Фонтанки называлась в XIX веке Обуховским проспектом. На нём был и трактир, где Раскольников вёл беседу со Свидригайловым. На Обуховском Аркаша Долгорукий из «Подростка» подслушивает неприятный разговор. По этой улице он ходит к отцу, Версилову, в Семёновский полк, а именно на Можайскую улицу. Семёновский полк располагался между Московским, Загородным, Звенигородской и Обводным каналом. Однажды выпив на Морской, Подросток в приподнятом настроении приходит на Сенную, где мечтает отдать ворам шубу и порывается поцеловаться с часовым у гауптвахты, а затем идти в Семёновский. На гауптвахте Достоевский лишь недавно отсидел двое суток административного наказания, а на Семёновском плацу, в конце Гороховой, перед нынешним ТЮЗом, пережил инсценировку собственной смертной казни. То есть писатель ведёт героя через Сенную между полюсов своего унижения.
Стихотворение Некрасова о том, как он вышел на Сенную, где били женщину кнутом, крестьянку молодую, скорее нужно понимать метафорически, однако телесные наказания до середины XIX века всё же могли проводить как раз на ступенях гауптвахты.
Скажем ещё, что Московский проспект на Фонтанке переходит в Обуховский мост, который упоминается в «Шинели», — по направлению к нему уходит привидение в финале. До цензурной правки прямо говорилось, что призрак ушёл в Семёновский полк. Башмачкин же наводил ужас в районе Калинкина (Старо-Калинкина) моста — последнего через Фонтанку.
Пока Акакий Акакиевич жив, Петербург описывается без топографических привязок, но после его смерти они возникают... и обманывают. Призрак чиновника видят в Кирюшкином переулке, которого нет на карте города. Отметим, что Гоголь также выдумал Мыльный переулок в «Женитьбе» и путает адрес Хлестакова на Почтамтской улице. Мистический Петербург вторгается в реальный.
