Внутренний: тирания счастья

Фриланс как тюрьма. Что такое прекарность и почему нам стоит ее избегать

Как работа становится основным источником страха и беспокойства? Почему люди во всем мире всё меньше уверены в завтрашнем дне и откуда берется статусный диссонанс? Выясняем, что значит модное, но мало кому понятное слово «прекарность».

В широком смысле прекарность — это состояние нестабильности, непредсказуемости, неуверенности в завтрашнем дне и отсутствия гарантий. Находясь в таком состоянии, мы зависим от условий, на которые не можем повлиять.

Американский философ Джудит Батлер после терактов 11 сентября 2001 года выпустила сборник эссе «Прекарная жизнь», где рассматривает это явление в самом широком смысле (так называемую онтологическую прекарность).

В эпоху глобального терроризма жизнь человека постоянно находится в опасности. Мы не можем сказать наверняка, доживем ли до конца месяца, а то и до завтрашнего дня.

К тому же риск стать жертвой теракта далеко не единственная угроза, с которой сталкивается любой житель большого города. Можно с ходу назвать более прозаичные — и более вероятные — ситуации, предугадать которые невозможно: так, десятки тысяч людей ежегодно погибают в ДТП. После трагедий вроде пожара в «Зимней вишне» в марте 2018 года или взрыва в петербургском метро в апреле 2017-го люди особенно остро чувствуют непредсказуемость жизни и неуверенность в будущем. Это положение называется экзистенциально прекарным, в нем находятся почти все жители современного мира.

«Эта работа меня убивает». Что такое трудовая прекарность?

Социологи рассуждают о прекарности в первую очередь в связи с трудовыми отношениями. Исследователи труда используют этот термин, описывая нестабильную и нерегулярную занятость — обычное явление в современной жизни.

Самые яркие примеры прекарного трудоустройства — фриланс (о том, как прекарность проявляется в работе фрилансеров на бытовом уровне, мы писали здесь), неофициальное и частичное трудоустройство, временные подработки. При таких формах занятости у наемного работника практически нет или мало социальных и экономических гарантий.

Гай Стэндинг в книге «Прекариат» приводит 7 видов трудовых гарантий, которых лишены прекарные работники. Вот самые актуальные из них:

Гарантия занятости. Стабильность работы обеспечивается официальным трудовым договором, в котором прописаны его сроки и условия расторжения. Если вы работаете без договора, вас могут уволить без объяснения причин в любой момент или изменить условия труда: график, объем работы или оплату.

Гарантия охраны труда. Продолжительность рабочего дня, человека, который работает официально, контролируется: закон защищает сотрудника от переработок и заболеваний на рабочем месте. Масштабные переработки ведут к психологическим расстройствам — более того, известны случаи, когда люди умирали из-за слишком большой загруженности.

Гарантия сохранения четких трудовых обязанностей. Закон защищает официально трудоустроенных от размывания обязанностей. Согласно договору человек должен выполнять лишь официально указанные виды работ, а дополнительные задания оплачиваются отдельно.

Без этих и других гарантий наемный работник не может быть уверен в своем трудовом будущем и сохранении определенных условий труда.

Работа на фрилансе сегодня сильно романтизирована, а трудоголизм и переработки в некоторых индустриях вошли в моду. Однако ударническая работа несет большие долгосрочные риски для физического и психологического здоровья, да и законность ее зачастую сомнительна.

Согласно ст. 91 ТК РФ продолжительность рабочего времени не может превышать 40 часов в неделю.

Насколько эти утверждения близки к вашей ситуации на работе?

  • Я заключал трудовой договор с нанимателем.
  • У меня стабильная работа на условиях полной занятости. Я точно могу сказать, в какие дни и часы буду работать в следующем месяце.
  • Мой рабочий день никогда не длится дольше официально заявленных часов. Например, при стандартном 8-часовом графике я всегда могу уйти в 6 вечера.
  • У меня есть оплачиваемый больничный.
  • На работе у меня есть определенный круг обязанностей, я всегда делаю только оговоренные в трудовом договоре задания. Мне никогда не приходилось выполнять работу, не входящую в мои обязанности, а если и приходилось, за это платили дополнительно.
  • Я получаю белую зарплату, и работодатель платит за меня налоги.

Если хотя бы пара утверждений к вам не относится, у нас плохая новость — вы входите в армию прекарных работников. Хорошая новость — вы не одиноки, таких людей миллионы (хотя нет, эта новость тоже не радует).

Общее число прекарных работников определить почти невозможно. Одна из причин — к этой группе часто относятся самые незащищенные слои населения, до которых никому нет дела: мигранты, студенты, стажеры, пожилые люди, молодые матери. Согласно официальной статистике, доля неформально занятых в России колеблется в районе 20 %. Исследователи считают, что на деле эта цифра значительно выше. Во-первых, она не включает тех, кто трудится полный рабочий день без оформления договора. Во-вторых, многие работники совмещают официальную и неофициальную занятость.

Социологи заключают, что около трети россиян относятся к прекариату.

В Европейском союзе дело обстоит не лучше. Согласно исследованию Международной организации труда, около 60 % молодых европейцев не могут найти стабильную работу и вынуждены соглашаться на прекарную.

В чем причины прекаризации?

Социологи считают, что глобальный рост трудовой прекарности вызван масштабными изменениями в экономике. На Западе эти процессы начались в 1970–1980-е и дошли до России в 1990-е, с падением социализма. Государства отказались от жесткого контроля над экономикой и всю ответственность за установление правил игры на свободном рынке передали частным предпринимателям. Этот процесс ученые называют неолиберализацией. Самым важным при этом становится увеличение прибыли и экономический рост, который во многом зависит от рыночной конкуренции.

Неолиберальный режим — так называемый дикий капитализм — напрямую влияет на трудовые отношения. Государство всё меньше контролирует, на каких условиях предприниматели набирают сотрудников, и не ограничивает бизнес в стремлении снизить расходы, где только можно. Рынок труда становится гибким (этот процесс называется флексибилизацией), иначе затраты на оплату труда постоянно росли бы. При такой системе найма и трудоустройства на плечи наемных работников перекладываются многие риски.

Гибкость трудоустройства предполагает и гибкость зарплаты, занятости, должностей. На бытовом уровне это значит примерно следующее:

Зачем платить большую зарплату, если на свободном рынке труда найдется человек, готовый выполнять эти же задания за меньшую сумму? Зачем нанимать двух работников, если можно значительно расширить функционал одного, слегка увеличив его оклад? Зачем держать сотрудника на полную ставку, если можно отдать часть работы на аутсорс и сэкономить кучу денег?

В итоге не компании конкурируют за работников, а работники вынуждены соревноваться за сокращающееся количество рабочих мест.

В блестящем эссе Job insecurity is now everywhere Пьер Бурдьё наглядно объясняет последствия флексибилизации рынка труда. Как известно, количество профессий, требующих редких навыков и сверхкомпетенций, ничтожно мало по сравнению с пулом относительно простых работ. А вот армия людей, ищущих работу, велика и всё время растет, поэтому предпринимателю ничего не стоит заменить недостаточно компетентного, лояльного или старательного человека.

Таким образом, относительно постоянная работа становится, по выражению Бурдьё, «хрупкой привилегией».

Безработные мечтают получить ее почти любой ценой, например путем прохождения многомесячной стажировки. Занятые же счастливчики стремятся ее удержать — остаются в офисе до ночи, хватаются за дополнительные задания и работают дома в выходные, лишь бы их не сократили.

Бурдьё заключает, что чувство нестабильности и неуверенности, неважно, осознанное оно или нет, оккупирует умы всех без исключения наемных работников.

Мы все привыкли воспевать гибкость и гнаться за ней, но на самом деле она выгодна лишь тому, кто нас нанимает.

А что плохого в гибком графике и фрилансе?

Что ж, некоторым людям гибкий график, возможность доделывать работу по ночам, скакать с проекта на проект и пробовать себя в разных областях кажутся привлекательными.

Возьмем студента. Днем он занят в университете, два (а то и четыре) раза в году у него сессия, к которой надо усиленно готовиться, родители материально поддерживают. Для стандартной стабильной работы нет ни времени, ни острой финансовой необходимости, и фриланс кажется удобной формой занятости.

Но на макроуровне наш студент, для которого нерегулярная работа имеет длинный перечень плюсов, окажется скорее исключением. Социологи утверждают, что для большинства работников гибкость рынка труда, вызывающая рост прекарности, несет в себе скорее негативные последствия — не только бытовые, но и психологические.

Уже знакомые нам Стэндинг и Бурдьё, а также социологи Розалинд Джилл и Энди Пратт приводят целый набор психических и социальных отклонений, типичных для прекариата.

  • Поглощение жизни работой. В результате ненормированного рабочего дня жизнь человека полностью подчиняется труду. Когда в любой момент может появиться срочное задание, грань между работой и досугом автоматически стирается.
  • Отсутствие самоидентификации и ограничение социальных связей. По мысли Стэндинга, чтобы ощущать удовлетворение, человеку важно иметь возможность определять себя через работу, солидаризироваться с коллегами и быть причастным к трудовому сообществу. Прекарные работники часто не могут ответить на вопросы «кто я?», «что я делаю?» и не имеют поддержки себе подобных. Это усиливает ощущение отчужденности.
  • Статусный диссонанс. Люди с хорошим образованием, которые не могут найти вакансию, адекватную их квалификации, часто вынуждены соглашаться на работу, не соответствующую по доходу и статусу их бэкграунду. Это вызывает статусный диссонанс и неудовлетворенность. Такие чувства хорошо знакомы выпускникам ведущих вузов, которые вынуждены перебиваться случайным репетиторством и копирайтингом то там, то тут.
  • Страх и неуверенность. Нестабильная занятость делает будущее человека неопределенным. Прекарным работникам сложно планировать свою жизнь на долгий срок, рационально ожидать чего-то, они не уверены в завтрашнем дне. Люди часто отказываются от стратегического планирования и испытывают страх от перманентного незнания.

Американский социолог Ричард Сеннет заключает, что требования неолиберальной экономики противоречат психологическим потребностям человека и вызывают «утрату человеческой ценности» и «коррозию характера». А потому погоня за гибкостью — это путь не к свободе и независимости, а скорее в сомнительное непредсказуемое будущее.

Внутренний – fragile-generation