Советское поле экспериментов: зачем убивали генетику в СССР

Советское поле экспериментов: зачем убивали генетику в СССР

Бей, беги или… спи. Как недосып влияет на наши эмоции

В издательстве «Азбука-Аттикус» вышла книга Мэттью Уолкера «Зачем мы спим. Новая наука о сне и сновидениях». Публикуем фрагмент о том, как сон соотносится с расстройствами психики и обычными эмоциями человека.

Несколько лет назад мы с моей командой провели исследование, используя МРТ-сканирование мозга. Нашими испытуемыми стали две группы молодых здоровых взрослых людей. Одна группа, находясь под контролем в моей лаборатории, бодрствовала всю ночь, а вторая нормально спала.

На следующий день во время сканирования мозга волонтерам обеих групп показали одну и ту же сотню картинок, на которых были изображения, варьировавшиеся от эмоционально нейтральных (корзинка, коряга) до негативных (горящий дом, приготовившаяся к нападению ядовитая змея). Используя эмоциональную окраску изображений, мы смогли сравнить усиление реакции мозга на негативные эмоциональные триггеры.

Анализ данных сканирования позволил увидеть самое сильное воздействие, которое мне доводилось наблюдать до настоящего времени.

Миндалевидные тела, расположенные в левом и правом полушариях мозга, — ключ к запуску сильных эмоций, таких как гнев, ярость и других, связанных с реакцией «бей или беги», — показали более чем 60-процентный рост эмоциональной реактивности у испытуемых, лишенных сна.

По сравнению с ними участники, спавшие всю ночь, продемонстрировали умеренную, контролируемую степень активности миндалевидного тела, несмотря на то что видели те же самые изображения. Создается впечатление, что без сна наш мозг возвращается к примитивному образцу неконтролируемой реактивности. Наши реакции становятся неуместными и неуправляемыми, и мы оказываемся не в состоянии поместить события в более широкий или обоснованный контекст.

Данный ответ вызвал другой вопрос: почему лишенные сна эмоциональные центры мозга стали настолько реактивными?

Дальнейшие МРТ-исследования с использованием усовершенствованных анализов позволили нам определить основную причину. Оказалось, что после полноценной ночи сна префронтальная кора — часть лобной доли мозга, которая находится прямо над глазными яблоками, развита у людей сильнее всего в сравнении с другими приматами, а также отвечает за множество функций, — была прочно связана с миндалевидным телом и контролировала этот эмоциональный мозговой центр.

В условиях полноценного ночного сна мы получаем сбалансированную комбинацию эмоционального акселератора (миндалевидного тела) и эффективного тормоза (префронтальной коры). Однако при депривации сна прочная связь этих участков мозга нарушается.

Мы теряем способность сдерживать наши атавистические импульсы — слишком уверенно жмем на педаль газа наших эмоций (миндалевидное тело) и слишком мало пользуемся регулирующими тормозами (префронтальной корой).

Без разумного контроля, который каждую ночь обеспечивает сон, мы не можем стоять на ровном киле неврологического, а значит, и эмоционального состояния.

Недавний эксперимент японских ученых, в котором они ограничили сон участников пятью часами в течение пяти ночей, подтвердил результаты наших исследований.

Как ни лишай мозг сна — сразу на целую ночь или понемногу в течение нескольких ночей, — эмоциональные последствия будут одинаковы.

<…> мозг, которому не хватило сна, бросает к обеим крайностям эмоциональной валентности — то к положительной, то к отрицательной.

Вы можете подумать, что первое уравновешивает второе и таким образом нейтрализует проблему. К сожалению, эмоции и их воздействие на наши реакции и решения не работают таким образом. Крайности часто бывают опасными. Крайне плохое настроение и депрессия могут, например, породить в человеке чувство собственной никчемности и сомнения в ценности самой жизни. Теперь на этот счет мы располагаем более точными свидетельствами.

Исследования среди подростков определили связь между нарушением сна, суицидальными мыслями, попытками и фактами самоубийств. По этой причине общество и родители просто обязаны ценить полноценный сон подростков, а не наказывать за него.

Нельзя забывать, что по количеству смертей среди молодых взрослых в развитых странах суицид занимает второе место после дорожно-транспортных происшествий.

Кроме того, недостаток сна связывают с поведенческими проблемами и агрессией детей подросткового возраста. Аналогичная взаимосвязь между недосыпанием и насилием была отмечена среди заключенных пенитенциарной системы, печально известной тем, что не располагает условиями для нормального сна, который мог бы снизить уровень агрессии, насилия, психических расстройств и самоубийств. А ведь эта проблема, помимо гуманитарной, имеет и финансовую составляющую, поскольку приводит к росту расходов налогоплательщиков.

Подобные сложности, хотя и с иными последствиями, возникают при переходе в крайне позитивное состояние. Повышенная чувствительность к доставляющим удовольствие впечатлениям может приводить к погоне за сенсациями, неоправданному риску и пагубным привычкам.

Помимо этого нарушение сна — вечный спутник приема лекарств, вызывающих зависимость, или наркотиков. Недостаток сна также определяет частоту рецидива при многочисленных аддиктивных расстройствах, возникших из-за отсутствия контроля со стороны штаб-квартиры нашего рацио — префронтальной коры головного мозга. С точки зрения профилактики важно то, что недостаток сна в детстве серьезно увеличивает вероятность раннего начала употребления наркотиков и алкоголя, даже в случае контролирования таких факторов повышенного риска, как тревожность, дефицит внимания и употребление наркотиков родителями. Теперь вы можете понять, почему вызванная лишением сна эмоциональная неустойчивость по принципу маятника не уравновешивает сама себя, а порождает дополнительную озабоченность.

Экспериментируя со сканированием мозга здоровых людей, мы задумались о связи между сном и психиатрическими заболеваниями.

Ни одно серьезное психическое отклонение не обходится без нарушений сна. Это утверждение касается депрессии, тревоги, посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), шизофрении и биполярного расстройства (некогда известного как маниакально-депрессивный психоз).

Психиатрии давно было известно о взаимосвязи между расстройством сна и психическими заболеваниями. Однако в научной среде преобладало мнение, что именно психические расстройства вызывают нарушения сна — то есть связь была односторонней. Мы же показали, что здоровые люди в силу нарушения или полного лишения сна могут иметь неврологический рисунок мозговой активности, сходный с наблюдающимся при многих психиатрических состояниях. Действительно, аффективные психиатрические расстройства оказывают влияние на те же участки мозга, которые задействованы в регуляции сна и на которые негативно воздействует недосыпание. Более того, гены, демонстрирующие патологические изменения при психиатрических заболеваниях, как правило, помогают контролировать сон и наши циркадные ритмы.

Может быть, психиатрия неверно определила причину, и именно нарушения сна провоцируют психические заболевания, а не наоборот? Нет, я полагаю, что это предположение ошибочно и упрощенно.

Я убежден, что потерю сна и психическое заболевание проще всего сравнить с двусторонним движением, при котором поток в одном или другом направлении может быть интенсивнее в зависимости от характера расстройства.

Я не утверждаю, что отсутствие сна вызывает любое психиатрическое расстройство. Однако предполагаю, что нарушение сна остается неучтенным фактором, вносящим свой вклад в провоцирование и поддержание многочисленных психиатрических заболеваний. И лучшее понимание природы и характера сомнологических расстройств, достичь которого нам еще только предстоит, имеет мощный диагностический и терапевтический потенциал.

Предварительные (но убедительные) доказательства начинают подтверждать это заявление. Один пример касается биполярного расстройства. <…> Коллектив итальянских исследователей изучал пациентов с биполярным расстройством, пребывающих в этой стабильной фазе.

Продолжая непрерывное наблюдение, ученые на одну ночь лишали больных сна. Очень скоро большая часть испытуемых подверглась маниакальному приступу или впала в серьезную депрессию.

На мой взгляд, этот эксперимент сложно оценивать с этической точки зрения, но ученые смогли продемонстрировать одно важное наблюдение: недостаток сна становится спусковым крючком психической нестабильности. Результат этого опыта объясняет, как нарушение сна, которое почти всегда предшествует переходу из стабильного состояния в нестабильное, вполне может быть спусковым крючком расстройства, а не просто сопутствующим побочным эффектом.

К счастью, существует и обратный эффект. Стоит вам улучшить качество сна пациентов, страдающих некоторыми психиатрическими состояниями, используя методику, которая называется когнитивно-поведенческой терапией бессонницы (ее мы обсудим ниже), и вы сможете облегчить тяжесть симптомов и увеличить периоды ремиссий.

Моя коллега из Калифорнийского университета в Беркли доктор Элисон Харви была первопроходцем в этом вопросе. Улучшая качество, количество и регулярность сна, Харви и ее сотрудники систематически демонстрировали целительные свойства сна на примере многочисленных пациентов психиатрического отделения.

Применяя сон в качестве терапевтического инструмента, они во всех случаях весьма эффективно оказывали воздействие на самые разнообразные отклонения, такие как депрессия, биполярное расстройство, повышенная тревожность и склонность к суициду.

Укрепляя и регулируя сон пациентов, Харви успешно уводила их от границы критических состояний. На мой взгляд, это поистине огромная услуга человечеству.

Перепады эмоциональной активности мозга, которые мы наблюдали у лишенных сна здоровых испытуемых, могут также объяснить данные, десятилетиями ставившие в тупик психиатрию. Пациенты, страдающие от глубокой депрессии и запертые исключительно в негативном диапазоне эмоционального спектра, будучи лишенными сна всего на одну ночь, неожиданно продемонстрировали то, что поначалу казалось противоречащим здравому смыслу. После ночи без сна приблизительно 30–40 % таких больных почувствовали себя лучше.

Недосып подействовал на них как антидепрессант. Однако медики не используют такой способ лечения по двум причинам. Во-первых, как только пациенты засыпают, положительный эффект исчезает. Во-вторых, те 60–70% больных, на которых отсутствие сна не действует положительно, могут впасть в еще более глубокую депрессию.

Из этого следует, что применять депривацию сна в качестве терапевтического средства не рекомендуется. И все же данный опыт поставил перед нами интересный вопрос: почему недостаток сна приносит пользу одним больным и вредит другим?

Я считаю, что объяснение кроется в наблюдавшихся разнонаправленных изменениях в эмоциональной деятельности мозга.

Депрессия не является только лишь избыточным присутствием негативных чувств. Тяжелая депрессия отличается ангедонией, то есть отсутствием позитивных эмоций, неспособностью получать удовольствие от обычно приятных вещей, таких как еда, общение или секс.

Треть пребывающих в депрессии пациентов, положительно реагирующих на депривацию сна, может испытывать большую активность в цепочках мозга, связанных с вознаграждением, что усиливает чувствительность к триггерам, провоцирующим вознаграждение в результате депривации сна.

Вследствие этого ангедония у больных ослабевает, и они могут начать испытывать удовольствие от привычных радостных занятий.

Остальные две трети пациентов с депрессией, напротив, могут подвергнуться негативным последствиям депривации сна, что усугубит, а не облегчит их состояние. Если мы сможем выяснить, что отличает первых от вторых, то, надеюсь, сумеем создать более индивидуализированные методы борьбы с депрессией с помощью сна.