«Собрать мозаику нашей общей памяти»: интервью с создателем ростовского «Кооператива краеведов»
В Ростове-на-Дону молодые энтузиасты объединились в «Кооператив краеведов», чтобы вернуть городу его подлинную память и идентичность. Они оцифровывают гигабайты архивных тайн, составляют путеводители по старинным дверям и парадным лестницам, а ещё собирают сотни людей на неформальные «Краеведники». О тайных базах данных, эстетике коммунального увядания,краеведческом фестивале и о том, почему настоящая любовь к городу рождается на его свалках и в закрытых архивах, — в нашем разговоре с создателем краеведческого сообщества Никитой Уваровым.
В профессиональных кругах вас знают как исследователя Ростова и Петербурга, но вы ведь родом из совсем других мест?
Да, это забавно, но я вообще не из Ростова. Я вырос на Кубани, в небольшой станице. Знакомые до сих пор пугаются, когда я это говорю: сразу начинают припоминать мрачные криминальные хроники девяностых и нулевых, спрашивают: «Господи, у вас там продолжают убивать или наконец-то остановились?» (смеется)
Я приехал в Ростов-на-Дону поступать в университет, шесть лет учился на графического дизайнера. Интерес к краеведению проснулся абсолютно утилитарно: нам давали учебные задачи, например, разработать айдентику, плакат или буклет, посвященный городской архитектуре. Чтобы собрать материал, приходилось брать фотоаппарат, ходить по улицам, снимать фасады, лепнину, кованые ворота.
Сначала казалось: «Да на что тут в этом Ростове смотреть?» Но постепенно, кадр за кадром, я начал втягиваться, общаться с местными градозащитниками из Общества охраны памятников и движения «МойФасад», ходить на проблемные объекты, коммунальные квартиры и многочисленные сносы.
Огромную роль сыграл Санкт-Петербург. На втором курсе мы поехали туда на ознакомительную практику: две недели просто гуляли по музеям и паркам, фотографируя все подряд. Я вернулся в Ростов, посмотрел на наши южные фасады другими глазами и понял — черт возьми, у нас ведь тоже потрясающая архитектура!
Вот этот маятник — жизнь на два города — до сих пор меня подстегивает. Из Петербурга я привожу какие-то идеи и методы в Ростов, а из Ростова — идеи того, как можно краеведить по неочевидным источникам и популяризировать наследие. Много раз питерские коллеги восхищались нашей активностью.
Исследование Петербурга и исследование Ростова — это ведь совершенно разные процессы. В чём разница?
В Петербурге идеальная ситуация для краеведения. Есть сайт «Архивы Санкт-Петербурга», объединяющий множество городских архивов, где можно за пару кликов найти чертежи почти любого исторического здания, заказать оцифрованные дела, изучить списки жителей за 150 лет. На сайте Российской национальной библиотеки проиндексированы все адресные справочники за полтора века — и их можно свободно скачивать.
Но когда ты возвращаешься с этих небес в Ростов, попадаешь в информационный вакуум. Гуглишь красивый особняк — либо пустота, либо переписанная друг у друга дилетантская чушь. Идешь в местную публичную библиотеку — старые справочники оценок домовладений сохранились частично, доступны онлайн только в ужасной, тормозящей системе, скачать их нельзя, поиска по тексту нет. Идешь в Ростовский архив (ГАРО) — электронного каталога нет. Перед тобой выкатывают список из трех тысяч фондов, списки дел нужно ещё уметь найти, а потом читать всё вручную. Чтобы туда попасть, нужно записаться заранее, пройти через пост полиции, преодолеть злые глаза и темные коридоры. А, когда оглядываешься на краеведение других городов, Новочеркасска или Краснодара, например, понимаешь, что там обстановка ещё хуже.
Краеведение на Юге — это тайное знание, передающееся из уст в уста, где нужно знать, на какой полке и в каком коридоре лежит нужная папка.
И как вы решили сломать эту систему?
Мы собираем свою базу данных из самых разных источников . Я езжу в Петербург, Москву, Краснодар, фотографирую в архивах и библиотеках редкие торгово-промышленные справочники, списки домовладельцев разных лет, телефонные книги, старые газеты. Мой коллега Роберт Гумуржи помогает все это собирать, он же предложил гениальную вещь — прогнать все эти гигабайты сканов через систему распознавания текста.
Теперь мы не тратим время, чтобы шуршать страничками, а просто вбиваем в поиск фамилию купца или название улицы и гораздо быстрее собираем историю домовладения: кто владел, чем занимался, сколько налогов платил, когда построил дом. Мы невероятно ускорили процесс — раньше на это могло уходить пару недель, а сейчас досье собирается за час. Я мечтаю когда-нибудь выложить эту базу в открытый доступ, хотя некоторые материалы добыты, скажем так, не совсем честно (смеется). Но когда речь идет об изучении культурного наследия, я готов нарушать правила.
Кстати, сейчас наша база весит уже около 70 гигабайт. А ещё мы активно тестируем нейросети, чтобы ускорить процессы, расширить горизонты и собирать цифровые инструменты для краеведения. Получается многообещающе.
Как вы пришли к созданию «Кооператива краеведов»?
В январе 2024 года мы сидели в нашей дружеской компании и обсуждали, как тяжело независимым авторам продвигать свои блоги в Telegram. Алгоритмов продвижения почти нет, аудитория сама не растет, ты сидишь в своем пузыре из 20 знакомых. И я предложил создать своеобразное общество взаимопомощи для краеведов.
Идея витала в воздухе: объединить наши медиаресурсы, не теряя индивидуальности каждого автора. Я взял на себя роль главного редактора: придумал название, разработал визуальный стиль, занялся координацией и репостами. Но это не мой персональный проект, это коллективная работа. Мы принципиально не берем новостные каналы или тех, кто публикует только коммерческие анонсы экскурсий. Нам важен уникальный авторский взгляд и искренняя любовь к городу.
Сколько авторов входит в Кооператив сейчас?
У нас числится 21 канал, но дело не в цифрах. Главная наша гордость — мы вытаскиваем на свет абсолютно неизвестных, скромных, часто запуганных авторов, у которых могло быть всего 10 подписчиков. Мы начинаем их репостить, помогаем им найти свой голос, и они вырастают в потрясающих исследователей со своей уникальной оптикой.
Плюс мы заражаем друг друга увлечениями. Например, раньше по парадным лазил в основном я, а теперь ребята ходят как угорелые по лестницам не только царских домов, но и советских, даже современных. В центре и по окраинам. От их находок у меня волосы дыбом встают.
Наша тусовка — чисто молодежная, у нас есть даже настоящие зумеры. Самому младшему участнику всего 20 лет, но он так вдохновился идеей сообщества краеведов, что стал одним из лидеров в исследовании парадных и атрибуции зданий. Он ядерно заряжен!
Вы долго оставались онлайн-проектом, но потом выплеснулись на улицы Ростова. Как появился фестиваль «Краеведник»?
Мы вообще-то интернет-затворники, исследующие свалки и заброшки, и жутко боялись показываться на люди. Но к годовщине нашего сообщества Александра Кирей — наш пиар-двигатель и тоже исследовательница — предложила сделать фестиваль.
Дату выбрали символичную — 14 февраля, день освобождения Ростова от нацистской оккупации, а место бесплатно предоставил лекторий «Ростов-Папа». Мы рассчитывали, что придут три калеки или пара бабушек, опубликовали анонс на канале, где тогда было всего 500 подписчиков. И тут началось безумие: репосты, охваты в четыре тысячи! У нас в зале всего 20 посадочных мест, а в опросах «точно приду» отмечаются 70 человек! В итоге в зал набилось столько людей, сколько физически могло влезть, остальные стояли на улице.
В чем секрет такого невероятного отклика?
Мне кажется, мы попали в очень важный общественный запрос. В Ростове есть традиционные градозащитные мероприятия, но у них очень тяжелый, депрессивный вайб: «Всё сносят, всё пропало, мы все умрем прямо сегодня». Есть академические заседания донских историков в публичной библиотеке — там все невероятно серьезно, скучно, с чиновничьим привкусом.
А мы сделали «Краеведник» на простом человеческом языке, убрали весь пафос и драму. Мы рассказывали не о сухих датах, а о живых людях, о том, как раскопать историю своего дома или собственной семьи. Мы принесли радость от обладания этим городом, а не только скорбь по его руинам.
Второй «Краеведник» мы провели в июне 2026 года на более крупной площадке — банкетном зале отеля Арка, они сами нас позвали, впечатлившись первым краеведником. Это было уже нечто грандиозное — пришло от 300 до 500 человек. Мы устроили маркет сувениров, выставку артефактов, лекторий шел с 11 утра до 9 вечера, а на наши уличные экскурсии выкатывалась толпа в 70 человек! Это было одновременно триумфально и неловко — люди физически не успевали перейти дорогу на один зеленый сигнал светофора, а задние ряды вообще не слышали экскурсовода в микрофон, но упорно шли следом (смеется).
Что такое краеведение лично для вас?
Это не сухие архивные справки за деньги и не вождение толп туристов по трем отреставрированным улицам ради заработка. Краеведение — это любовь к месту, которое тебя окружает. Это право замечать уходящую, увядающую красоту руин империи, находить сокровища в груде изразцов на городской свалке и делиться этой любовью без высокомерия и секретов. Это попытка собрать мозаику нашей общей памяти, пока она окончательно не рассыпалась.
И еще важный момент: краеведческие знания часто носят флёр чьей-то персональной тайны. Некоторые люди считают, что имеют исключительное право на эти знания, а я считаю, что такие тайны нужно десакрализировать. Это моя личная боль и то, с чем мы боремся. Лет десять назад в Ростове стало модно фотографировать старинные двери, но адреса принципиально скрывали — мол, это интеллектуальная собственность и секретное знание блогеров. Боялись мародеров, хотя на самом деле просто тешили свое эго. В итоге куча людей делала одну и ту же тупую работу по кругу, скрывая друг от друга очевидное.
В 2021 году мы вместе с проектом «Ростов-Папа» решили прекратить это безумие и выпустили наш первый календарь «Двери Ростова». Мы отобрали 108 самых красивых дверей, сделали качественные фотографии, нарисовали карту и проложили готовые пешеходные маршруты. И что произошло? Ничего страшного не случилось, двери никто не украл, зато тысячи людей пошли гулять по городу. Тираж раскупали так быстро, что типография не успевала допечатывать тиражи.
И вы продолжили развивать эту печатную линейку?
Да, на следующий год мы выпустили календарь «Парадные Ростова». Для многих само слово «парадная» в Ростове казалось чужеродным, питерским — у нас привыкли говорить просто «подъезд». Пришлось объяснять в аннотации, что в доходных домах по всей империи лестницы делились на парадные и черные. В календаре мы показали 36 самых красивых парадных лестниц, их старинные ограждения, плитку, лепнину, окна. Сделали сферические панорамы для большего впечатления. Новость о нем даже попала в обзор к Артемию Лебедеву, после чего наплыв покупателей на какое-то время обрушил наши продажи и увел нас в минус из-за допечатки (смеется).
Затем был дверной календарь по трем городам — Ростов, Таганрог и Новочеркасск. А самым специфическим, но концептуально важным стал календарь «Коммунальные квартиры». Согласно переписи, Ростов занимает одно из первых мест в России по количеству коммуналок после Петербурга — у нас их около 17 тысяч. Это огромный, неочевидный пласт южной культуры. Мы показали эту увядающую роскошь, добавили исторический контекст, порекомендовали книги (например, детскую нон-фикшн книгу Евгении Десницкой «История старой квартиры») и фильмы о том, как элитное жилье превратилось в эти трущобы при полном безразличии властей.
А на этот год мы выпустили календарь с чугунными лестничными ограждениями, где собрали 111 решеток и показали, что их узоры встречаются по всей Европе — в Петербурге, Москве, Киеве, Харькове и Вене — это единый международный язык модерна и эклектики.