Место силы, связанное с русским языком: интервью с внучкой составителя словаря С. И. Ожегова и ландшафтным дизайнером Екатериной Ожеговой

Екатерина Сергеевна, чем ландшафтный архитектор отличается от ландшафтного дизайнера? 

Ландшафтный архитектор работает с пространством как с геометрией. Все мои научные работы связаны с построением пространства с точки зрения геометрии. Дизайнер работает больше с материалом: тут ёлка, тут качели, а тут водичка должна журчать — будет фонтанчик...

Создание новых парков — довольно сложная работа, хотя постепенно появляются замечательные примеры: парк «Зарядье» в Москве — очень красивый пример парка в центре мегаполиса, который оказался очень востребован у жителей и гостей столицы. Очень сложная работа у тех, кто там работает, по поддержанию его в надлежащем виде. Просто снимаю шляпу.

Сейчас много хорошего говорят о парке Галицкого в Краснодаре, и справедливо. Я согласна, что это очень интересный проект. Во-первых, он замечательно вписан в пространство, во-вторых, имеет богатое содержание во всех смыслах, как в ботаническом, так и в культурном, и, наконец, очень привлекателен эстетически.

Мне лично очень нравится то, что сейчас делается в Казани на озере Кабан, Лебяжьем, и другие замечательные проекты. Пожалуй, они мне ближе всего.

Что характерно для ландшафтной архитектуры сегодня? 

Город стал повсеместно превалировать, и мы стали жить в новой среде, городской. Нынешняя городская жизнь с точки зрения отдельного гражданина организована совершенно иначе, чем даже 20 лет назад. Обычно я в качестве аналогии привожу то, как мы сегодня относимся к пище. Ещё вчера мы её готовили сами в несметных количествах, включая заготовки. В холодильниках и на полках хранилось огромное количество запасов. Были кулинарные книги, рубрики в популярных изданиях, но никому не приходило в голову делать из еды перформанс. Сегодня же мы всё, что нас окружает, сумели превратить в некое шоу или некую обучающую программу. Курсы бариста, фестивали сыра и прочее — теперь даже из хлеба делают зрелища.

Парки сегодня — это не только «про быть ближе к природе», а ещё одна форма развлечения или возможность просвещения. Посещая парки, мы как бы играем в общение с природой. Когда мы смотрим шоу, что нам интересно? Нам интересно, как они там живут. Вот, например, как живут ежи? Как выглядят маленькие ежата и как их кормит мама-ежиха? Именно это шоу и может происходить в парке. Если для сельского жителя курица — это яйца и мясо, то для сегодняшнего горожанина это, например, курочка с красивым окрасом и чёрненьким пятнышком, которую нельзя трогать. Наверное, можно сказать, что мы начинаем видеть личность в тех, кого раньше не замечали, кто был просто функцией.

Соответственно идеология парков стала совершенно иной. Это не просто место, где можно размять ноги или погулять с собачкой. Парки тоже становятся частью шоу, которые несут свои особенные черты. Мы с удовольствием будем любоваться как бы «диким» лугом с чертополохом. Нам даже будет казаться, что это немного опасно, что правда. Газон гораздо безопаснее. В высокой траве мало ли кто живёт, но мы как раз это и хотим знать. Мы знаем, что всё вокруг безопасно, однако в высокой траве может жить прелестная мышка, которая вообще-то вредитель, но нам она теперь интересна. Более того, мы даже не откажемся за ней наблюдать, и нас не удивит, если рядом с её норкой будет установлена камера.

Это отражение того, что наше мировосприятие очень сильно изменилось. Восприятие каких-то вещей мы очень упростили, что-то поменялось в качестве. Раньше мышь была врагом и нужна была кошка. Курица однозначно воспринималась как еда, а лошадь, если по Киплингу, слуга. Прогресс привёл нас в такое «великолепное» состояние, что мы перестали бояться очень многого. Раньше при рождении из 12 детей могли выжить, условно, не больше трёх-четырёх, а заводить мышь или крысу в качестве домашнего питомца и в голову не приходило. Теперь же мы регулируем собственную рождаемость и смотрим кино о жизни мух.

Если сегодня в парк идут не только для того, чтобы размять ноги и пообщаться с природой, то какие функции он сегодня выполняет?

Их стало значительно больше, чем просто погулять. Ребёнок, приходя в парк, бежит на детскую площадку, которая, кстати, появилась совсем недавно, только после Второй мировой войны, и у истоков её появления стоят художники направления Contemporary Art. Японский художник Хироши Огучи создал идеологию детской площадки как маленького произведения искусства, самого яркого пятна парка, которое направлено на маленького человека и включает его в процесс созидания.

Кроме детской площадки, это, конечно, забота о здоровье: в каждом парке наверняка будут и спортивные площадки, и тренажёры. Должны быть места для выгула домашних животных, причём не только собачек, но и кошечек, и морских свинок, и минипигов, если хотите…

Должны быть специально оборудованные места для животных и насекомых, которые оказались на территории парка. У них тоже должны быть комфортные условия. Города разрастаются, и животным либо придётся уйти вовсе, либо нам, людям, нужно будет всё же уступить им некоторую часть своей территории. Должны быть организованы, например, места для спуска уток к водоёмам, построены домики для них, где они могут переждать непогоду или свить гнездо. Необходимы участки с газонами, потому что газоны — это безопасные пространства, где можно посидеть на траве.

Чтобы сохранить биоразнообразие, на скошенный газон надо ставить отели для луговых насекомых, которые живут в высокой траве. Это целые сооружения. В больших парках в городской черте понадобятся места для отдыха маленьких животных и птичек — так называемые ремизы, места, закрытые для людей, где может переночевать уж, а летучие мыши завести семью.

Но один парк — это ничто в масштабах города. Важно сохранить структуру всего водно-зелёного каркаса в нём.

Что такое водно-зелёный каркас? 

Это зелёные клинья, расходящиеся по всему городу. Все парки, бульвары, скверы и дворы должны быть связаны в единую структуру с реками и водоёмами.

Какие тут важные моменты? Первое — очистка воды растениями, то есть достаточно серьёзный пересмотр набережных. Второе — сохранение биоразнообразия, когда условная лисица может беспрепятственно пройти по этим клиньям через весь город.

Вам больше нравится преподавать, проектировать и строить или реставрировать парки?

В моей карьере было несколько ярких проектов, но я там всегда была одним из членов команды. Мне много приходилось работать с усадьбами как ландшафтный архитектор-реставратор, но больше всего мне нравится преподавать. Я очень рада, что моя жизнь так сложилась: я и книги написала, и преподаю, и лекции читаю. Это определённо моё.

Сегодня наша специальность стала весьма востребованной, хотя профессиональный стандарт появился относительно недавно. Сегодня это не только МАРХИ, но и МГТУ им. Н. Э. Баумана, и Российский университет дружбы народов, и ВШЭ. Существует немало школ дизайна среды, где тоже преподают в том числе ландшафтную архитектуру.

Расскажите, пожалуйста, о фонде.

Фонд затеяла не я. Я к нему присоединилась как представитель семьи, но очень хочу выразить благодарность людям, которые его организовали. Дело в том, что мой дед, создатель Краткого словаря русского языка Сергей Иванович Ожегов, родом из небольшого городка Кувшиново, что в Тверской области. Город сложился в XIX веке вокруг бумагоделательной фабрики. Сегодня население Кувшиново — около 10 тыс. человек. Заниматься особо нечем, и там нашлись неравнодушные люди во главе с Николаем Михайловичем Шарапановым, которые хотят городу новой судьбы. Они выяснили, что Кувшиново неразрывно связан с историей родного языка и с моей семьёй.

Влезла я в эту историю не ради старого фамильного дома в Кувшинове. Дом тут скорее выступает как предлог, хотя и очень дорогой для меня. Дело в том, что у нас в стране нет общепризнанного места — места силы, связанного с русским языком не в научном или литературном плане, а в национальном, общеобъединяющем. Русский язык в таком контексте — ключевой элемент для объединения.

Да, у нас есть Институт русского языка РАН, есть Пушкинский дом, но это элитарные места. При всех разговорах о «великом и могучем» нет на просторах нашей Родины ни одного места, где всё бы вращалось именно вокруг русского языка, куда бы могли прийти случайные люди, туристы, просто праздношатающиеся и узнать о том, как язык менялся, звучал, как на нём говорили, например, Ленин или Качалов, как менялся шрифт. Почему бы Кувшиново, где вырос Сергей Иванович, выучился в школе и приобрёл интерес к родному языку, не стать таким местом? У меня появилась мечта, чтобы Кувшиново превратилось в подобный центр притяжения.

Думаю, в моей мечте соединились два фактора: во-первых, что я внучка, как говорят мои родственники, человека-словаря, а во-вторых, я архитектор, то есть профессионально занимаюсь преобразованием пространства. Кувшиново и есть то пространство, которое я хочу преобразить.

Как продвигается дело? 

В качестве первого шага фонд организовал биографическую выставку, посвящённую Сергею Ивановичу, которая прошла в Государственной думе, а теперь переехала в место своего постоянного пребывания — Кувшиново. Пикантность ситуации для нашей семьи состоит в том, что с её организаций нам помогли коммунисты (фракция КПРФ. — Прим. ред.), а дед никогда не состоял в КПСС. Что ж, времена меняются.

Уже прошла выставка студенческих работ, посвящённых будущему Кувшиново, «Разговор поколений». Сейчас я готовлю конкурс концепций. Содержательно он будет крутиться вокруг плана развития города и сохранения центра Кувшиново как памятника культурного наследия русской промышленности.

Мы будем обсуждать с архитекторами, дизайнерами, филологами и другими специалистами возможные пути развития — тематическая гостиница, тематический поезд, фестивали, конкурсы, пансион для молодых писателей... Мы думаем не только об архитектурно-пространственном решении, но и о том, как сделать это место интересным и привлекательным для самых разных горожан — творческой интеллигенции, любителей истории, поклонников национальных традиций и так далее. Все наши наработки и мои чаяния связаны с тем, чтобы создать в городе особую атмосферу поклонения русскому языку, место для сотворчества и, конечно, повесить на дом, где родился Сергей Иванович, именную табличку, поскольку во всём нашем Отечестве пока нет такого места — ни на доме, где он прожил много лет, ни на здании Института русского языка, где он много лет трудился.

Правда ли, что Краткий словарь русского языка под редакцией Сергея Ивановича Ожегова был ещё и очень успешным коммерческим проектом? 

Дед шутил по этому поводу, что тиражи его словаря были не меньше, чем тиражи классиков марксизма. Если без шуток, то он не думал, что словарь будет настолько востребован. Он просто хотел составить краткий словарь русского языка, который умещался бы в руке и с которым было бы удобно работать. Просто добросовестно делал своё дело. Работал в Москве во время войны практически в одиночку, так как все его коллеги оказались в эвакуации.

Словарь был подписан к печати сразу после Великой Отечественной войны. Его востребованность в том числе и в мире во многом объясняется тем, что русский язык был языком победителей, языком свободы. Его популярность была на подъёме. Китай стал первой страной, где был переиздан словарь. Всего таких стран было около 30, а продавался он вообще повсеместно, где был интерес к русскому языку, а интерес, как я уже сказала, в то время был огромен.