Всякой птице — по смыслу: как изображали пернатых в славянской мифологии

Сова — о сове, а всяк — о себе

Мир природы для человека древности был сакрален. Наблюдая разные явления, люди стремились найти им объяснение. Природа олицетворялась — появлялись боги, духи, нечисть, а также связанные с ними легенды и поверья. И совершенно особое значение придавалось птицам.

Как рассказывает «Ножу» экскурсовод Первого музея славянской мифологии Ирина Брежнева, все представления славян о птицах, как волшебных, так и реальных, дошли до нас благодаря фольклору: из былин, сказок, заговоров, песен. Это отголоски не сохранившихся целиком мифов. Отсюда столько версий и интерпретаций.

Считалось, что птицы были вестниками небес и следили за сменой времён года. Например, жаворонок или соловей (в зависимости от региона) отпирал и запирал весну. А в крыльях кукушки были ключи от Ирия, или Вырея (со старославянского — «жаворонок»), — волшебной страны, где царит вечная весна и куда улетали зимовать птицы.

Птицы уносили души мёртвых в мир иной. Также, по поверьям, глазами прилетевших весной птиц покойные предки могли присматривать за потомками. Фольклорист Александр Афанасьев, описывая воззрения славян, отмечал, что «наблюдательный, но младенчески неразвитый язычник» соотносил душу с птицей, которая рождается в форме яйца, а потом вылупляется цыплёнок. Отсюда — загадки: «Дважды родится, ни разу не кстится» (ответ — птица) или «Два раза родится, ни разу не крестится, а чёрт его боится» (ответ — петух).

У богов славянского пантеона могли быть священные животные. Например, у Перуна, бога грозы и войны, — орёл, у Сварога-кузнеца, — волшебная птица Сва, у Мораны, богини смерти, — чёрный лебедь. У птиц мог быть и свой повелитель — загадочный Лель, но его «достоверное» существование как мифологического персонажа учёные подтвердить не смогли.

Люди гадали по полёту птиц (ауспиция), стремясь узнать будущее, а также объяснить природные явления. Млечный путь славяне, например, называли «гусиным» — по этой «дороге» те улетали в Ирий. Даже людям имена давали птичьи, чтобы притянуть соответствующие качества: Голуб (муж.) и Голуба (жен.) — кротость и благородство голубя. Что уж говорить об известных обращениях: «соколик» (добрый молодец) или «голубушка» (красна девица).

Люди прошлого связывали с птицей историю возникновения мира. Кроме мифа о Мировом яйце, вспоминаем дуалистический про двух гоголей (или уток): белого (Бог) и чёрного (чёрт), которые плавали в первичном Океане и сотворили сушу. У ряда южных и западных славян сохранился мифологический мотив о сотворении мира из ила, поднятого со дна океана уточкой. Так птица стала прародительницей всего живого, а её образ отобразился в праздничном головном уборе замужней женщины — кике или кичке, отмечает Ирина.

У всякой пташки свои замашки

Образы птиц в славянской мифологии можно разделить на положительные и отрицательные. Некоторые представления живы до сих пор. Например, петух будит солнце, а также изгоняет нечистую силу. Тут можно вспомнить гоголевского «Вия»: чудовища уходят после третьего крика птицы. Образ петуха связан и с мужским достоинством. Курица, соответственно, была связана с женским началом (мать-наседка), но могла символизировать и невесту. При переходе в новую семью девушку сопровождала украшенная лентами и цветами курица, которой подрезали крылья — «чтобы не летала». Также это один из самых популярных сказочных образов: Курочка Ряба, избушка на курьих ножках.

Священной птицей считалась ласточка, вестница весны. Как и кукушка, она была ключницей — отмыкала лето и запирала зиму. Считалось, что в ней воплощаются души умерших детей, навещающих родителей. Другая священная птица славян — аист, который, как многие знают, связан с деторождением. Однако раньше в этом большую роль играла русская печь, говорит Ирина:

«Аист приносит лягушонка (ребёнка), бросает в печную трубу, и тот через огонь попадает в лоно женщины. Лягушонок в печи превращается в ребёнка. Сама печь символизирует утробу матери-земли. Известен обряд перепекания младенцев в печи. Так в старину „донашивали“ детей, лечили их».

Негативную репутацию имела кукушка. Несмотря на «статус» хранительницы ключей от Ирия, птицу связывали с миром мёртвых и считали вестницей с того света. Может быть, поэтому, оказавшись в лесу, мы до сих пор спрашиваем её об отведённых годах. Также кукушка традиционно символизировала одинокую женщину, её боль и горе. Вспомним «плач Ярославны» из «Слова о полку Игореве»: княжна тоскует о муже, причитая как кукушка.

Отрицательные свойства есть и у воробья, которого связывали с воровством, со смертью, а также с нечистой силой. Было даже поверье, которое по-своему объясняло уменьшение числа этих птиц осенью. Воробьи слетались к чёрту, который измерял их: самых больших отпускал размножаться, а маленьких оставлял. Кстати, воробей, в отличие от других, в Ирий не улетает, потому что проклят Богом. Вот и зимует на Руси. Истреблять их грехом не считалось.

При этом, как говорит Ирина, в традиционных культурах многие символы амбивалентны и в зависимости от контекста означают противоположные вещи. Например, лебедь — один из самых популярных образов. В народе птицу связывали со смертью и бедой, и лишь в городской культуре она стала символом света, чистоты и красоты. Пример этому — «Сказка о царе Салтане...» Александра Пушкина, в которой образ главной героини не имеет точного фольклорного прототипа. В традиционной же культуре его связывали с загробным миром. Например, в одноимённой сказке гуси-лебеди помогали Бабе-яге и уносили души в мир мёртвых. По сути, Алёнушка идёт за братом на тот свет. Также лебедей связывали с богом Солнца — Даждьбогом. По преданию, днём он шествует по небу с солнечным конём, а ночью плывёт по морю-океану на ладье, которую влекут гуси-лебеди.

В обрядовой традиции «лебёдушками» называли девушек на выданье. И неслучайно: лебедя связывали с грустью и прощанием. Считалось, что перед смертью он поёт прекрасную песню (отсюда выражение «лебединая песня»), которая предвещает гибель услышавшему. Невеста должна выплакать все слёзы, прежде чем «умереть» для рода отца и «родиться» в семье мужа.

То же с вороном. С одной стороны, это вещая, мудрая птица, которая владеет тайнами: в былинах даёт советы героям, в сказках указывает, где зарыт клад. При этом сильна его зловещая репутация. Считалось, что крик ворона предвещает беду. Вот что говорит Ирина по этому поводу:

«Мы даже сейчас друг другу говорим: „Не каркай“, то есть беду можно „накаркать“. И все эти выражения идут из древности».

Кулик невелик, а всё-таки птичка

В древности птицы и животные в целом обладали особым статусом. Убийство аиста и лебедя и вовсе считалось страшным грехом, за который могли жестоко наказать. Получается, чтобы вернуть современному человеку бережное отношение к природе, надо наделить её особым значением? Ирина резюмирует:

«Разумеется, мы уже не те… Необязательно верить, что есть жар-птица, что птицы вокруг волшебные. Просто нужно знать об истоках своей культуры — что это древний образ, который живёт с нами тысячелетиями, — и формировать бережное отношение к природе. Может быть, даже через выставки, различные мероприятия мы придём к этому… Да и в целом сейчас идёт тенденция повышения интереса к исконному, родному, старому доброму, забытому».

Пусть вера в волшебство и восприятие птиц как божественных посланников и остались далеко в прошлом, почему бы иногда, глядя на прыгающего рядом воробья, не подумать о нём как о существе с собственной историей? Тем более что наблюдение за птицами замедляет старение нашего мозга, как недавно выяснили учёные. Возможно, объединив экологию и мифологию, мы совершенно по-другому посмотрим на птиц и «печальную» судьбу некоторых из них.