Там slavic core, там Русью пахнет: как в России появился Первый музей славянской мифологии
Slavic core уже несколько лет популярен в интернете: живёт в книгах, песнях, одежде и даже мемах. Но есть место с по-настоящему славянским вайбом — Первый музей славянской мифологии в Томске, открывшийся еще в 2000-е. Тяжело ли популяризировать эту культуру, насколько оправдан всемирный тренд и почему стереотипы здесь — это хорошо, разбираемся вместе с директором учреждения Ольгой Павловой.
Жили-были...
В начале года в соцсетях завирусился тренд slavic stare («славянский взгляд»): иностранцы пытались повторить «фирменное» холодное выражение лица русских женщин. В основном он ассоциировался с Меланией Трамп, женой президента США.
Это быстро подхватили российские блогеры, делая «ответки» и показывая настоящий «славянский взгляд». В видео они отмечали, что с таким лицом нужно родиться, ведь дело не в прищуре, а в «русском духе».
Slavic stare стал частью более широкого тренда — slavic core, или «славянский шик». Эстетика, тоже пришедшая из Европы, тесно связана со стереотипами о внешности русских дам: роскошные меха, длинная шуба, шапка-кубанка, золото и броский макияж. Но если на Западе это скорее тема мемная, то в России тренд на погружение в славянскую культуру куда серьёзнее.
Издательства выпускают книги, посвящённые славянским мифам и легендам. Бренды создают аутентичные коллекции, используя традиционные узоры, косоворотки, ободки-кокошники, шьют сумки «на курьих ножках». Популярна фолк-музыка — от «Мельницы» и «Ягоды» до Надежды Кадышевой.
Но есть место, которое, можно сказать, предварило тренд на 20 лет, — Первый музей славянской мифологии в Томске.
И вот пошёл Иван Царевич…
Музей основал томич Геннадий Павлов. Он окончил исторический факультет, но по профессии почти не работал: одно время трудился на стройке, а потом стал предпринимателем. При этом страсть к исследованиям никуда не делась. Геннадий увлёкся «русской античностью»: его стал «безумно бередить» вопрос корней.
В 2005 году он открыл в Томске тематическую библиотеку «Русский путь», но формат себя не оправдал. Это было место из разряда «прийти, поболтать, разойтись». Геннадий же хотел не только «слова», но ещё и «дела», чтобы посетители менялись. Решили: будет музей. Идейным «ядром» стали картины с мифологическим сюжетом художников-славянистов, рассказывает «Ножу» дочь Геннадия и нынешний директор музея славянской мифологии Ольга Павлова.
Ольга разделяла страсть отца к славянской мифологии и стала «агентом по сбору коллекции». Что оказалось настоящим квестом. Художников-славянистов было мало, как и «источников» для сюжетов. Интернет развит не был. Искать приходилось… по энциклопедиям:
Грубо говоря, папа покупал книгу «Древняя Русь», открывал разворот и видел художника Бориса Ольшанского и образ, связанный с Вещим Олегом... Потом через Союз художников узнаёшь его номер, звонишь в мастерскую, пытаешься объяснить, что ты из Томска, что хочешь. И едешь в Тамбов, где живёт художник. В основном все, кто работал с темой фольклора, жили в Центральной России.
В то время транспортные доставки только начали распространяться. Ольга сама приезжала за огромными полотнами. Картины занимали почти всё место в купе — приходилось «нырять» под них, чтобы растянуться на спальном месте. Так, «заваленная картинами», возвращалась в Томск.
В итоге за пять — семь лет собрали коллекцию почти из 40 работ художников-славянистов Бориса Ольшанского, Виктора Королькова, Андрея Клименко, Всеволода Иванова, Вячеслава Назарука и других. В 2007 году на месте библиотеки открыл двери первый в России музей славянской мифологии.
И бились они три дня и три ночи…
Музей стал своеобразным вызовом не только для восточной части страны, куда тренды «перекочёвывают» гораздо позже. Он появился в России, когда ни о каком slavic core речь не шла.
«Это было неожиданное явление, во многом непонятное... Да и интереса на тот моменте к теме не было от слова совсем. Всё только зарождалось… Это сейчас уже никого не удивишь, ни Макошью, ни Мораной, ни Перуном. На тот момент тебя несколько раз переспросят, кто это… В этом плане отец, безусловно, был визионером», — говорит Ольга.
Сам концепт — славянская мифология — экзотичен. Как рассказывает директор музея, в то время существовал музей русской сказки, связанный с популярными сказочными образами: лешими, Бабой-ягой, Кощеем. Однако леший — дух места, который жил с человеком деревни веками, Кощей и Баба-яга — герои народных сказок, на которых до сих пор растут дети. Языческий же пантеон был вытеснен с приходом христианства.
Осложнял популяризацию музея и так называемый синдром туриста — когда люди гораздо активнее посещают культурные места в поездке. Только недавно появилась мода ходить на «свои» экскурсии, открытия выставок и театральные премьеры.
В итоге риск оправдался — музей славянской мифологии стал свежим форматом для города. Сначала работали по звонку. Сейчас мероприятия проходят ежедневно. Востребованные форматы приходится «нащупывать», а подходы — менять каждые год-два. Помимо мастер-классов и выставок, сотрудники устраивают спектакли, фолк-концерты, лекции в театральном исполнении и с вокалом, арт-медиации и фестивали.
Академические экскурсии не предложишь даже школьникам начальных классов, отмечает Ольга:
Это совсем другое поколение. И если они здесь окажутся в состоянии «противостояния», что их просто куда-то привезли и им хочется быстрее срулить, то мы можем закрывать двери... Музей — бережный проводник в мир яви и сказок и мостик, который даёт человеку почувствовать себя причастным к историческому прошлому.
В 2012 году музей переехал в специально построенное здание, в котором живёт до сих пор. К картинам добавились предметы этнографии и декоративно-прикладного искусства. Сейчас в коллекции свыше полутора тысяч экспонатов, которые рассказывают не только о мифологии, быте славян и, конечно, о сказках.
И стали они жить-поживать?..
Тренд — это способ актуализировать ритуалы и обычаи, не дав «законсервироваться». А «славянский кор» стал ответом на современные процессы глобализации и урбанизации. Сегодня мы вряд ли добавим кокошник или косоворотку в повседневный гардероб (хотя прецеденты есть), но они уже давно перестали ассоциироваться исключительно с коллективами русских народных песен и плясок. Да и фольклорные мотивы в музыке осваивают молодые и модные коллективы, которые проводят концерты не только в районных Домах культуры и в государственные праздники.
Можно ли это считать полноценным «возвратом к истокам»? Не совсем, поскольку дальше костюма дело идёт не так уж часто, отмечает Ольга:
Мы видим, как это «зерно» только прорастает... Мы рядимся на Масленицу и колядки, чтобы выйти из череды будней, прожить новый культурный опыт вместе с другими... Народные промыслы перестали восприниматься исключительно как русский сувенир... Хочется, чтобы это стало максимально естественным, чтобы в этом человек начинал чувствовать потребность.
Сегодняшнее увлечение славянской культурой часто так и остаётся в рамках «кора», имитации и поверхностного использования отдельных элементов. Но здорово, что, во-первых, это больше не «кринж». А во-вторых, для некоторых людей тренд всё-таки станет началом размышлений о понимании корней, родной культуры и самих себя. Стоит только углубиться — и, может быть, даже мода станет осмысленной.
