Эпоха тру-крайма: почему нам нравится эстетика преступлений

Что на самом деле ищут фанаты тру-крайма

«Тебе что, нравится смотреть на трупы?» — вопрос, который хотя бы раз приходилось слышать каждому фанату тру-крайма. Ответ на него, как правило, отрицательный (и не просто из вежливости). У любителей жанра действительно другая мотивация, и учёным удалось это доказать.

В исследовании, опубликованном в журнале Psychology of Popular Media, авторы опросили 280 взрослых, чтобы проверить, связаны ли черты «тёмной триады» (макиавеллизм, нарциссизм и психопатия) с мотивами потребления тру-крайм-контента. Оказалось, что для большинства респондентов главный мотив — не тёмные фантазии, а стремление понять, как устроен преступный мир и общество в целом. Люди ищут объяснения, почему человек становится убийцей, как работают механизмы расследования, почему система порой не справляется с поиском виновных, а главное — как самому не стать жертвой.

Впрочем, исследование действительно нашло связь между отдельными тёмными чертами и специфическими мотивами просмотра тру-крайма, но и здесь всё не так просто. Макиавеллисты, например, чаще использовали сюжеты о маньяках как инструмент обучения. Они изучали тактики преступников, способы обмана, уязвимости системы, то есть относились к контенту прагматически, как к учебнику. Нарциссы были больше других склонны к парасоциальным отношениям с персонажами криминальных историй. Они формировали одностороннюю эмоциональную связь с жертвами или фигурантами, вовлекались личностно.

А психопатия оказалась связана с компульсивным потреблением — невозможностью оторваться от экрана, бесконечным скроллингом обновлений и деталей дела. Учёные связали это не с любовью к жестокости, а скорее с потерей контроля над потреблением контента, что свойственно людям с психопатическими чертами.

При этом важно отметить, что ни одна из тёмных черт не предсказывала прямого удовольствия от сцен насилия. Доктор Тэмсин Пейдж, старший лектор юридической школы Deakin University, обобщила эту идею. По её словам, тру-крайм-нарративы удовлетворяют потребность «понять, почему случаются трагедии и преступления, и осмыслить их», что повышает уровень социальной безопасности.

Тёмный и ужасный интерес

Сама идея понимания мира через преступления не нова. Она появилась задолго до Netflix и подкастов, в викторианской Англии XIX века. В то время Лондон переживал пик урбанизации, рос и уровень криминала. Преступления были у всех на устах: убийство в Красном амбаре, дело отравителя из Рагли, и, конечно, загадочная история Джека-потрошителя.

Как пишет историк Джудит Фландерс в книге The Invention of Murder, общество того времени мгновенно превратило преступления в развлечение и способ коллективного осмысления угрозы. Газеты и дешёвые брошюры-бродсайды пестрили историями об убийствах и ограблениях, а публичные казни собирали тысячи зрителей. Посмотреть на исполнение приговора, вынесенного супругам Мэннинг, в 1849 году пришли 30 тыс. человек.

Присутствовавший Чарльз Диккенс был настолько потрясён увиденным, что написал в The Times письмо с требованием отменить публичные экзекуции и следующие 20 лет потратил на эту кампанию. Его «Оливер Твист» — попытка объяснить читателю, как устроено криминальное дно и что толкает людей на преступления. Сам Диккенс называл этот массовый феномен «тёмным и ужасным интересом» (англ. dark and dreadful interest).

Поезда, следовавшие к местам казни, были переполнены. Уличные торговцы продавали пряники с именами повешенных. Издатели распространяли отчёты о казнях в виде баллад на богато иллюстрированных листах.

«Этот “аппетит ума” к деталям великих преступлений был назван вульгарным, — писала The Daily Telegraph в 1881 году. — Он вульгарен лишь настолько, насколько универсален. Это общее свойство любой эпохи, народа и климата».

Примерно в это время, с 1889 года, шотландский юрист Уильям Раухед, которого называют «деканом» современного тру-крайма, начал публиковать очерки о громких судебных процессах. Он первым превратил судебную хронику в аналитический жанр, разбирая психологию преступников и логику правосудия.

Следующая веха в истории тру-крайма датируется 1965 годом. Тогда Трумен Капоте опубликовал роман «Хладнокровное убийство», благодаря которому жанр перестал быть бульварным чтивом и вошёл в литературный канон.

Современная волна любви к криминальной хронике началась с подкаста Serial (2014), собравшего 340 млн скачиваний за первый сезон, и документалок Netflix вроде Making a Murderer (2015). Хотя в российский культурный код тру-крайм проник гораздо раньше — во времена передач «Криминальная Россия» (1995) и «Следствие вели» (2006). Сегодня формат поменялся, но суть осталась прежней: зрители и слушатели всё ещё хотят заглянуть за кулисы преступного мира и пощекотать нервы.

Женский взгляд на убийство

С причинами популярности тру-крайма разобрались. Но как объяснить, что 80% аудитории жанра — женщины? Эта асимметрия интригует учёных как минимум с 2010 года, когда социальный психолог Аманда Викари из Иллинойсского университета опубликовала исследование Captured by True Crime. Проанализировав рецензии на Amazon и проведя серию экспериментов, она обнаружила, что женщины значительно чаще мужчин выбирают книги в жанре тру-крайм, а не произведения о войне или бандитах.

Затем Викари проверила, какие элементы сюжета привлекают читателей разного пола. Оказалось, что женщин больше интересует психологический профиль убийцы и описание «хитрого трюка», с помощью которого жертве удалось спастись. Мужчины не продемонстрировали ярко выраженных сюжетных предпочтений.

Исследователь пришла к выводу, что девушки пытаются понять (порой даже бессознательно), как предотвратить преступление и выжить во время нападения.

Эту гипотезу подтверждает исследование 2025 года под руководством Коринны Перхтольд-Штефан, опубликованное в European Journal of Psychology Open. Опросив от 307 до 571 участника, команда выделила один из ключевых мотивов просмотра криминальных сюжетов — развитие «защитной бдительности» (англ. defensive vigilance). И чаще всего он встречался именно среди женщин.

Однако, помимо этого, команда исследователей выделила другие мотивы потребления тру-крайм-контента, которые одинаковы для представителей обоих полов. Одни из самых популярных — мрачное любопытство (англ. morbid curiosity). По мнению эволюционных психологов, интерес к смерти, насилию и девиантности вполне объясним: мозг запрограммирован обращать внимание на угрожающие стимулы, потому что когда-то это помогало выжить.

Другой мотив — жажда острых ощущений и «безопасной опасности». Во время потребления тру-крайм-контента организм получает выброс адреналина, но без реальной угрозы для жизни. Согласно польскому исследованию, фанаты жанра в целом склонны получать удовольствие от неприятных переживаний в безопасной среде — например, от острой еды, грустной музыки или просмотра фильмов ужасов.

И наконец, фактор вовлечённости: тру-крайм-сюжеты часто построены как загадка, благодаря чему человек чувствует себя частью расследования. Он пытается разгадать тайну, вычислить преступника, найти нестыковки. Это активирует систему вознаграждения и даёт чувство интеллектуального контроля.

Все эти мотивы не являются взаимоисключающими. Напротив, именно их сочетание и порождает магнетическую тягу к криминальным сюжетам. Но главный вопрос не в том, почему мы смотрим на преступления, а в том, что пытаемся найти в них. Развиваем инстинкт самосохранения, тренируем интеллект или даём психике безопасный экстрим? И, судя по тому, что жанр процветает от Викторианской эпохи до современных стримингов, тёмный и ужасный интерес — часть человеческой природы, которую не так просто объяснить парой психологических теорий.