Гуманитарная помощь: как философия стала частью досуга москвичей

Всякий живущий в современном ритме человек рано или поздно сталкивается с классической дилеммой пятничного вечера: на что потратить свое свободное время? Вариантов, казалось бы, масса. Одни по инерции отправляются в шумные бары или стремительно теряющие актуальность ночные клубы. Другие выбирают спасительный эскапизм в виде выезда на природу, третьи остаются в кругу семьи, проваливаясь в бесконечный скроллинг ленты новостей или сериалы. Однако все эти классические сценарии все чаще оставляют после себя странное послевкусие экзистенциальной пустоты.

Мы живем в эпоху тотального переизбытка информации и острейшего дефицита смыслов. Человеку стало невыносимо тесно в рамках непрерывного, но абсолютно бесполезного потребления контента. И именно здесь, на стыке усталости от суеты и жажды подлинности, на сцену выходит совершенно неожиданный герой. Это философия. Она стряхивает с себя вековую академическую пыль, выходит из закрытых университетских аудиторий прямиком на улицы мегаполисов и становится новым, мощнейшим инструментом социализации и интеллектуальной терапии.

KPI и софисты-пустозвоны

Исторически сложилось так, что философия была дисциплиной для избранных. Университетская среда веками формировала вокруг себя неприступные стены. Чтобы прикоснуться к «любви к мудрости», требовались знание мертвых языков, наличие фундаментального образования и, самое главное, готовность играть по жестким правилам институциональной иерархии.

Академический снобизм, который с необходимостью сопровождает ученое сообщество, долгое время выполнял функцию сурового фейсконтроля. Этот снобизм не просто банальное желание принизить новичка. В его основе лежит постоянное, методичное сомнение, которое является ядром любого добросовестного научного познания. Но для человека, не посрамленного плодом «познания философии», искренне ищущего ответы на свои внутренние вопросы, это институциональное высокомерие выглядит как глухая стена, которая отталкивает, заставляя чувствовать себя невеждой.

Сегодня мы наблюдаем довольно интересный сдвиг устоявшихся парадигм. Философия так разрослась, что вышла за рамки академической среды, и для того, чтобы познакомиться с идеями великих мыслителей прошлого, необязательно проводить годы внутри стен различных учебных заведений. Обязательно лишь прилагать усилия и постоянно пополнять свой эрудиционный базис. Не зря умные люди говорят: «Писателя определяет его библиотека». Так же и здесь: философа определяют его знания. А как эти знания нарабатывать — выбор за читателем.

В современных публичных философских пространствах уникальная среда, где можно задать абсолютно любой, даже самый наивный вопрос и не бояться, что тебя посчитают дилетантом. Это возвращение к подлинной демократии идей, где право на мысль признается за каждым человеком, независимо от его академического статуса.

Факт наличия философского диплома не гарантирует умения мыслить. Точно так же, как его отсутствие не ставит крест на интеллекте. Истинным мыслителем может оказаться инженер, уставший от алгоритмов и однотипных задач, художник, ищущий новые формы, или руководитель IT-компании, столкнувшийся с кризисом целеполагания.

Чтобы по-настоящему понять природу этой тяги к интеллектуальным собраниям, нам следует обратиться к самым истокам. Философия была маркером элиты еще во времена Античности. Люди, обладавшие деньгами, властью и влиянием, выбирали философию, потому что она предлагала нечто большее, чем простое удовлетворение базовых потребностей.

Главный тезис античных мыслителей гласит: для философии необходимо свободное время. Но современный человек живет в состоянии тотальной нехватки времени. Наш график расписан по минутам, наша продуктивность измеряется в человеко-часах и прочих KPI. В этих условиях выделить вечер пятницы для того, чтобы собраться с незнакомыми людьми и неспешно, находясь в состоянии досуга, обсуждать структуру реальности, — это акт высочайшей культурной роскоши и, хочется надеяться, духовного бунта.

Часто философия понимается как конструирование сложного технического жаргона и оторванных от жизни теорий. Но в Античности, от Сократа до стоиков и неоплатоников, философия была прежде всего особым способом или образом жизни, заботы о себе.

Главной задачей античных школ было не просто информировать ученика, передавая ему набор фактов, а формировать его личность. Философия представляла собой комплекс духовных упражнений, направленных на радикальную трансформацию человека. Писать трактаты или произносить красивые речи без искренней веры в свои слова считалось уделом софистов-пустозвонов, но никак не истинных мыслителей.

Дом — работа — третье место

Христианское монашество в свое время поглотило многие из этих практик после закрытия платоновской академии в 529 году, а сама философия на века стала «служанкой богословия», а позже — придатком естественных наук. Эта концепция философии как способа жизни никогда не исчезала полностью. Она прорывалась у Монтеня, Руссо, Гете, Ницше и Виттгенштейна, а сегодня можно сказать, что она возрождается не только в академических умах, но и, казалось бы, в сознании простых посетителей читательских кружков, интеллектуальных кафе и слушателей подкастов.

Чтобы понять феномен популярности интеллектуальных сообществ, недостаточно только философского базиса — нам необходима социологическая оптика. В конце ХХ века американский социолог Рэй Ольденбург сформулировал концепцию «третьего места». По его теории, жизнь человека протекает в трех основных локациях. Первое место — это дом, сфера семьи и быта. Второе — это работа или учеба, сфера жесткой иерархии, конкуренции и достижения результатов.

Проблема современного общества в том, что оно стало пугающе бинарным: люди курсируют между домом и офисом, теряя возможность для неформальной социальной связи. Ольденбург описывает «третье место» — кафе, кофейни, книжные магазины, пабы — как жизненно важный фундамент для построения здорового сообщества. Однако далеко не каждое кафе является функционирующим «третьим местом». Чтобы пространство работало на созидание общества, оно должно удовлетворять строгим социологическим требованиям: оно должно позволять людям вести себя естественно и оно категорически не должно поддерживать социальную иерархию.

Именно здесь кроется секрет притягательности философских клубов. В стандартной социальной реальности СЕО крупной компании, программист мидл и свободный художник разделены разными барьерами. Но когда они собираются за общим столом для обсуждения природы реальности, эти барьеры рушатся. Статус человека в таком пространстве определяется не его доходом или должностью, а глубиной его мысли, способностью слушать и готовностью к интеллектуальному риску. Пространство реализует потребность значительных масс людей в насыщенных социальных взаимодействиях. Человек наконец-то получает возможность снять социально одобряемую маску профессионала и побыть просто мыслящим существом.

Все концепции — от античного досуга и духовных упражнений Пьера Адо до социологии «третьего места» Рэя Ольденбурга — остаются лишь теорией, пока не обретают физическую форму. Именно поэтому в городах начинают появляться уникальные пространства, которые целенаправленно создаются с душой и смыслом, объединяя под одной крышей формат комфортного кафе, культурного центра и дискуссионного клуба.

В Москве за последнее время из таких пространств разной степени доступности можно назвать Blar, Noodome, франшизу «Подписных изданий», «Смысловую 226». Философский клуб и кафе Quercus стоит несколько особняком (хотя бы потому, что несколько отстранен от центра города, располагаясь рядом с парком «Дубки» на «Тимирязевской»). Он же единственный из новых «третьих мест» позиционирует себя как философский клуб, хотя философия тут выступает скорее как метод сборки сообщества и мероприятий.

Подводя итог нашим наблюдениям за последними тенденциями в сфере интеллектуального досуга, ведомые тем самым научным сомнением, мы вынуждены констатировать в некотором роде обнадеживающий факт. Публичная философия — это вовсе не мода на один квартал.

Мы становимся свидетелями глобального взросления общества. Людям стало катастрофически тесно в парадигме общества потребления, где им отведена роль пассивных приемников бесполезной, обрывочной информации. Современный человек интуитивно чувствует, что без прочного интеллектуального фундамента он не устоит в постоянно меняющемся, многополярном мире.

Нам хочется не просто поглощать полезную информацию — мы хотим вернуть себе субъектность и право в том числе производить эту информацию и эти смыслы. Философия, сбросившая с себя цепи академического снобизма, стала для этого идеальным подспорьем. Возвращаясь в свой первозданный вид, она дарует современному горожанину не только инструмент познания, но и самое дефицитное благо нашей эпохи — роскошь человеческого общения, исцеляющего от одиночества и страха.

И пока существуют места, где люди собираются в круг, чтобы неспешно читать тексты и задавать сложные вопросы, у этого сложного мира остается шанс на осмысленное будущее.

А может, и не остается, врать не будем.