Нам будет не хватать Шуховской башни: почему мы считаем её шедевром

Кто такой Шухов?

Шуховская башня, не поверите, стоит на улице Шухова. Хотя на самом деле знаменитый комплекс (радиобашня и здания, где когда-то обитали редакции федеральных каналов — сейчас они остались частично — ВГТРК и канал «Культура») находится на улице Шаболовка. Но по факту — между Шаболовкой, улицей Шухова и Хавской, которая переходит в Конный переулок. Известен Хавско-Шаболовский жилой массив — яркий представитель массовой застройки в авангардном стиле 1920—1930-х.

«Русский Леонардо» и «наш Эйфель», Владимир Григорьевич Шухов родился в уездном городе Грайворон, где его отец был городничим. С четырех лет (в этом возрасте бабушка из Курской губернии научила его читать) любимым местом будущего инженера была библиотека. Еще в раннем детстве у него проявился талант к конструированию, когда Шухов смастерил фонтан с ключевой водой и небольшую водяную мельницу. Его первым учителем стал неграмотный столяр, учивший маленького Вову представлять себе, как выглядит любой предмет спереди, сбоку и сверху. В Петербурге в гимназии его преподавателем математики был известный ученый Константин Краевич.

Шухов известен многими своими изобретениями, его считают основателем российского нефтепрома, именно он спроектировал форсунку и водотрубный паровой котел, он разработал первый в России нефтепровод, запустив нефть по трубам, создал танкер для перевозки нефти и придумал, как получить из нефти бензин, сделав установку для крекинга, то есть такого способа  переработки, при котором нефть распадается не отдельные вещества: бензин, керосин и мазут.

Почему Шуховская башня — шедевр?

Первую гиперболоидную сетчатую башню Шухов построил в 1896 году для Всероссийской промышленной и художественной выставки в Нижнем Новгороде. Из прямых стержней, поставленных под наклоном и скрепленных между собой параллельными балками, получилась ажурная конструкция — лёгкая и прочная. Требовавшая минимум материала и лишенная всякого декора — несомненная эстетичность башни была прямым следствием её функциональности. Когда в 1919 году решили строить вышку для трасляции радио сигнала — радио было необходимо и как средство связи, и как инструмент массовой пропаганды — идея Шухова пришлась кстати. Так что, можно сказать, идейным вдохновителем сооружения башни стал другой Владимир — Ильич. Для строительства выбрали Шаболовку, которая тогда была окраиной, застроенной одноэтажными домами.

Шухову на момент начала работы было 66 лет. Он за два месяца разработал чертеж конструкции, которая могла стать выше Эйфелевой башни на 45 метров и при этом легче на 5 000 тонн. Но и такое количество металла оказалось невозможно найти в условиях гражданской войны, поэтому инженеру пришлось уменьшить высоту на 150 метров. Даже указ Ленина выделить стратегические запасы с военных складов не спас ситуацию.

Башню строили два года. Каждую секцию выдвигали как телескоп, поднимая наверх при помощи лебёдок — строительных кранов нужной высоты в то время просто не существовало. Эйфель для строительства своей башни использовал сложные конструкции из рельсов, но у молодой советской республики таких возможностей просто не было — какие там рельсы, если на саму башню не хватает железа. И вот это самый авторский материал, спустя 105 лет после возведения башни в тяжелейших условиях, планируют разобрать в октябре 2026 года.

Причина — аварийное состояние. Собственник планирует поэтапно разобрать башню, чтобы на земле обследовать каждый элемент. Те элементы, которые будут признаны непригодными (для этого они должны потерять не менее 5% прочности), заменят на новые, после чего возведут башню заново. Специалисты указывают, что таким образом большая часть оригинальной конструкции окажется на свалке — можно ли будет считать получившуюся в итоге башню Шуховской? Вдобавок, ценность оригинала ещё и в том, что он был возведён уникальным способом. Будет ли иметь ту же ценность сооружение, построенное при помощи современной техники?

Что думают эксперты?

Часто бывает проще снести руинированное здание и заменить на копию. Строители идут по такому пути как по наименее затратному. Но научная реставрация основывается на иных принципах, и сохранение памятников архитектуры не предполагает их разбор и перестройку. Иначе реставрация теряет смысл.  Увы, исторический материал не является предметом охраны, поэтому, как справедливо отмечает искусствовед и бывший директор ГМИИ им Пушкина Елизавета Лихачева:

Российская телевизионная и радиовещательная сеть настаивает на том, что решение построить копию единственно верное и возможное: «Башне уже больше ста лет. Материал — металл. Состояние — аварийное (…) Конструкции башни подверглись глубокой коррозии и давно выработали нормативный срок эксплуатации. К сожалению, способов реставрации металлических конструкций, которые позволили бы использовать их вторично без потери прочности, не существует». С таким утверждением не согласны: инженер и основатель проекта «Москва глазами инженера» Айрат Багаутдинов, открывший свое экскурсионное бюро, чтобы спасти памятник, реставратор Елизавета Лихачева, ВООПИК, проект по спасению архитектурного наследния «Консервация», Союз реставраторов России и другие эксперты.

Реставратор архитектуры II категории Петр Шутов из трудовой коммуны «Вспомнить все» комментирует:

Особенность башни в том, что она сделана из очень плохого металла, который не соответствует никаким СНИПам, ГОСТам и прочим. Поскольку, как и любое древнее здание, она не соответствует современным строительным стандартам. И в этом ее ценность. Будет большая ошибка заменить это все на современный материал. Это уничтожит его возможность изучить для следующих поколений. И вот эти материалы, которые поменялись еще во время революции, потому что таких вещей больше никогда не будет сделано.

Конечно, металл корродирует со временем и его износостойкость уменьшается. Но альтернативное мнение основывается на том, что почти любой материал сегодня можно законсервировать и отреставрировать, сохранив значительную часть оригинальных конструкций — все нужные для этого технологии есть, было бы желание. Несмотря на это, похоже, всё идет к тому, что наследие великого инженера будет утрачено.