Официальное лицо нервного срыва: как Джон Бернтал стал главным психом интернета

Человек-мем

Бывают такие актёры, которым достаточно опустить голову, провести ладонью по затылку и несколько секунд тяжело подышать, чтобы интернет безошибочно понял: человек сейчас слетит с катушек. В «Ходячих мертвецах» этот жест принадлежал Шейну Уолшу, сыгранному Джоном Бернталом — ревнивому, напуганному полицейскому, который медленно перестаёт быть человеком. В рилсах, тиктоках и других коротких видео этот фрагмент превратился в настоящий мем: например, человек случайно заходит на стрим к блогеру всего с двумя зрителями, и Уолш своим паническим видом идеально передает неловкость от того, что стример заметил ник «гостя», радостно поздоровался, и тот теперь просто боится выйти и обидеть непопулярного бедолагу. Формат так и назвали — Shane Collecting Himself (англ. «Шейн собирается с мыслями»). Любопытен, впрочем, не сам факт меметичности, а её источник: почему из десятков исполнителей на роль «человека на грани» массовая культура выбрала именно Джона Бернтала?

В киноведении для этого есть понятие star image (англ. «звёздный имидж»): публичная фигура собирается не из ролей, а из всего сразу — интервью, рекламы, слухов, публичных выступлений, кадров папарацци — и, конечно же, мемов. Звезда здесь не человек, а конструкция, которая сложилась вокруг него. Но чтобы понять, как так получилось, придётся вернуться на полвека назад, в Вашингтон, где 20 сентября 1976 года родился Джонатан Эдвард Бернтал, сын корпоративного юриста и соцработницы. Себя как подростка он описывал без всякого умиления: не прилежный «золотой мальчик» из престижного района, которым вполне мог бы стать, а ребёнок, вечно искавший риск и неприятности. В возрасте 8 лет его, например, выгнали из летнего лагеря за торговлю журналами Playboy и драк. В 1995-м он поступил в колледж как бейсболист, а на вводный актёрский курс профессора и театроведа Альмы Бекер записался, по собственным словам, в надежде на большую лекцию, где можно поспать и закрыть норму по предметам (т.н. arts requirement в Америке — обязательный курс в области искусств). Первое же упражнение его неожиданно зацепило; Бекер разглядела в нём способности, позвала на прослушивание, и позже Бернтал называл её человеком, который фактически спас ему жизнь (Бекер ушла в 2013 году в возрасте 67 лет).

Москва слезам не верит

Именно Бекер посоветовала ему ехать учиться в Москву. В конце 1990-х он провёл около двух лет, обучаясь по международной программе, связанной со Школой-студией МХАТ: почти без языка, без телефона и интернета, параллельно играя в бейсбол в полупрофессиональной команде, чтобы заработать денег. Русскую театральную школу он впоследствии описывал, как нечто похожее как раз на профессиональный спорт: со слабыми студентами не сюсюкались, а прямо говорили им, что они могут не удержаться и покинуть курс. Такая ясность критериев Бернталу нравилась. Отсюда и родилась его формула актёрства: он — «солдат истории»: «если мне говорят прыгать, я прыгаю, лишь спрашиваю, насколько высоко должен это сделать».

Оговорюсь сразу, потому что тема обросла мифами: конкретный курс по документам не подтверждается, а про свободный русский сегодня говорить не стоит — доступные интервью этого не доказывают. В Москве его заметил представитель Института передового театрального обучения при Американском репертуарном театре, престижная высшая театральная школа, которая в 1990-х и работала по обмену с МХАТом.

В 2002-м он получил степень магистра изящных искусств и переехал в Нью-Йорк, где со временем стал востребованным бродвейским и театральным актёром. Первой его профессиональной работой, правда, было место дублёра актёра Эбона Мосс-Бакрака — его будущего коллеги по «Медведю», с которым у них с тех пор сложились крепкие дружеские отношения. Спустя годы Бернтал даже в шутку жаловался на Мосс-Бакрака, который «за весь сезон ни разу даже ногу не подвернул на сцене, и я просто сидел за кулисами и ждал, когда выдастся возможность его заменить, но её так и не было!». Впоследствии, после успеха как раз «Медведя», они уже вместе выйдут в 2024 году на Бродвей с постановкой «Собачьего полдня».

Назад в прошлое

Но вернёмся в 2000-е. Дальше были годы эпизодов в популярных сериалах вроде «Закон и порядок» и «C.S.I.: Майами», где у него, правда, всегда были роли второго и третьего плана. Первая крупная кинороль, хоть и по-прежнему на втором плане, случилась в «Башнях-близнецах» Оливера Стоуна с Николасом Кейджем, где он сыграл роль пожарного Кристофера Аморозо. Впоследствии он играл в «Призраке» Романа Полански и «Волке с Уолл-Стрит» Мартина Скорсезе, но это все тоже были роли небольшие. Узнаваемым его сделал, собственно, его первый «мемный» персонаж — тот самый полицейский Шейн Уолш, ради роли которого актёр отказался от уже полученной роли в сериале «Морская полиция: Лос-Анджелес». Риск оказался оправданным: сценарий «Ходячих мертвецов» давал редкую возможность прожить полноценную трагическую линию, а не отработать одну за другой множество серий дежурного (во всех смыслах) процедурала.

Ну а первый и, пожалуй, главный триумф случился на сериале Marvel о Карателе. Ранее он также появился во втором сезоне «Сорвиголовы» в этой роли, пускай и на втором плане, и энтузиазма по этому поводу у него особенно не было. Зацепило лишь желание сыграть ветерана, страдающего от утраты семьи, ПТСР и саморазрушения. Сериал уже про самого Карателя, вышедший в 2016 году, получился отнюдь не шедевром, но буквально каждая, даже отрицательная рецензия кричала, что Бернтал в этой роли выбран образцово — брутальный, впечатляющий со всех сторон персонаж, сыгранный им с удивительной честностью, не слишком характерной для комиксов.

Его актёрский диапазон, впрочем, виден и в других работах. В «Короле Ричарде» его Рик Макки — говорливый, слегка нелепый теннисный тренер, и критика отметила именно лёгкость, игру против собственного «брутального» типажа. В «Мы владеем этим городом» легендарного сценариста Дэвида Саймона, создателя «Прослушки», Бернтал в роли коррумпированного полицейского Уэйна Дженкинса пускает своё уникальное обаяние в ход против зрителя, заставляя почувствовать притягательность человека, которого сериал отнюдь не оправдывает. А за роль Майкла Берзатто в «Медведе» он получил «Эмми» в комедийной категории, что звучит даже слегка издевательски, ведь его персонаж откровенно трагический, просто сам сериал проходил по этой категории. Коллеги Бернтала хвалят его, кто во что горазд: Кристофер Нолан, снявший его в «Одиссее» говорит, что Джон «не успокоится, пока не перевернёт каждый камень»; Мосс-Бакрак называет его самым преданным работе актёром из всех, с кем он имел дело.

Что было дальше

Мемы с Бернталом, собственно, выросли буквально из его преданности работе, харизмы и внешности. Слагаемых три: лицо, которое обладает безграничным диапазоном эмоций, узнаваемая манера речи, и герои, что хронически находятся на грани. У него даже есть своеобразный «речевой мем» — вариации фразы let me tell you something, которая пошла из «Ходячих мертвецов», перекочевала в «Карателя» и другие проекты, а сценаристы, по словам самого актёра, стали писать её сознательно, если роль создавалась сразу под него. В интернете полно видео в духе «every John Berntal’s “let me tell you something” ever», а издание Collider даже недавно проранжировало эту фразу из разных фильмов Бернталом! Забавная цепочка получается: актёрская привычка замечается зрителем, становится шуткой, а шутка — своего рода производственным ресурсом.

Второй мем, тот самый Shane Collecting Himself, работает телом вместо слова: опущенная голова, ладонь по черепу, сжатые губы, отрешенный взгляд. Не взрыв эмоций, а прелюдия перед ним, т.н. crashout, но об этом мы уже говорили выше. Ну и третий, пожалуй, самый известный в интернете — легендарное «No, no, no, wait, wait, wait» из шестого эпизода первого сезона «Карателя», когда он оказывается привязанным к стулу, в то время как в помещение врывается спецназ и расстреливает всю его семью, а также друга и напарника Микрочипа — его, кстати, тоже играет Эбон Мосс-Бакрак — а он ничего не может с этим поделать (это был кошмар, хотя его семья действительно ранее была убита). Сцена чудовищная, однако используется как реакция на случайно удаленный файл в интернете, проигранный матч или угрозы на отправку в ЧС из-за дикпика. Держится всё, разумеется, на несоразмерности, и слабую актёрскую игру такая реконтекстуализация не выдержала бы: смешно становится не вопреки серьёзности, а благодаря её переизбытку. Воистину, вы мало найдете столь же эмоциональных и по-хорошему «психованных» актёров, как Бернтал, у которых это выглядит, как достоинство, а не как «ори, но играй».

Скандалы и интриги

В 2022 году Бернтал запустил подкаст Real Ones, задуманный как площадка для полицейских, военных, врачей и других людей, которые побывали в пограничных ситуациях, связанных с риском для жизни — а также и для тех, кто был по ту сторону закона, например, бывших преступников. Формат подразумевает попытку понять психологию и логику всех тех людей, которые часто напрямую участвуют в таких событиях, но не получают площадку для разговора, и прямо вытекает из актёрской логики: слушать человека и искать смысл за неудобным поведением. Но выпуск с закэнселенным Шайей ЛаБафом, которого певица FKA twigs ранее обвинила в насилии над ней, вызвал резкую критику: актёра упрекали в том, что он дал площадку насильнику для восстановления репутации.

Позже актёр признавал, что масштаб реакции его потряс, но дело-то благое — выйти за пределы сложившихся, внешних штампов о людях и взглянуть на них изнутри. И в этом, пожалуй, вся суть нашего именинника: Джон Бернтал — не слишком публичная и шаблонно «звёздная» фигура, который превратился в человека-коуб просто благодаря своей органике и таланту. В этом и спрятан главный парадокс его карьеры: театр (а Бернтал, в первую очередь, большой театральный артист) требует мастерства удержать роль в прямом эфире на протяжении короткого отрезка времени, мемы же делают ровно противоположное — вырезают из роли несколько секунд и ставят их на репит, доводя до абсурда. Бернтал удивительным образом существует между этими полюсами, что делает его уникальным артистом: недостаточно звездным, чтобы стать попсовым, но достаточно популярным, чтобы вечно быть на слуху. На самом деле, идеальная формула для артиста, если так подумать.