Домашние любимцы в Средние века: отрывок из книги Кэтлин Уокер-Микл

Питомец как символ любви в куртуазной литературе

В рыцарской литературе присутствие домашнего животного тесно связано с любовью и эмоциональной привязанностью. Питомцы — почти всегда маленькие собачки — могут играть различные роли, обычно помогая и содействуя влюблённым.

Привычная роль питомца в этой традиции — представитель отсутствующего возлюбленного; питомец занимает его место в качестве компаньона и утешителя дамы. Питомцы обычно служат залогами любви, которые возлюбленный дарит своей даме. Самый известный питомец, подаренный возлюбленной, — маленький пёсик с Авалона, Пти-Крю, который фигурирует в различных версиях романа о Тристане. В «Тристане» Готфрида Страсбургского (начало XIII в.) Пти-Крю — не обычная комнатная собачка, это Feen hündchen, собачка фей, которую Тристан забирает у её владельца Гилана. У Пти-Крю длинная шерсть всех известных цветов, которая ослепляет его увидевших; на его ошейнике — волшебный бубенчик, звук которого прогоняет любую печаль. Будучи волшебным существом, Пти-Крю не лает, не ест и не пьёт, хотя, как и любая хорошая собачка, стремится угодить и наслаждается игрой. Тристан дарит Пти- Крю Изольде, чтобы утешить её в своё отсутствие, и роль собаки в качестве замены Тристана чётко обозначена Готфридом Страсбургским:

Пти-Крю становится постоянным спутником Изольды, которого она повсюду носит с собой, и средоточием её эмоциональной привязанности к Тристану. Она снимает бубенчик с ошейника собаки, ибо в отсутствие возлюбленного предпочитает пребывать в несчастье. Таким образом волшебная способность собаки унимать тоску исчезает; наоборот, теперь Пти-Крю служит Изольде лишь напоминанием о её утрате. И хотя он встречается не во всех версиях романа о Тристане, собака присутствует в иконографии пары повсеместно. Мизерикордия конца XIV века в Линкольнском соборе изображает встречу влюблённых, в то время как служанка Изольды несёт маленькую собачку. Другая мизерикордия XIV века, из Честерского собора, показывает влюблённых в сопровождении Пти-Крю, который стоит у ног Изольды, заглядывая в маленький пруд, разделяющий пару.

Традиционное объединение влюблённых с Пти-Крю повторяется в других иконографических средах. Французский ларец из слоновой кости начала XIV века изображает влюблённых, сидящих под деревом, на коленях Изольда держит маленькую собачку (илл. 22). Голова Пти-Крю прижата к её груди, что символизирует близость между влюблёнными. В манускрипте романа середины XIII века Тристан показывает маленькую собачку на поводке (над животным надпись Pitcrei) как раз перед тем, как преподнести её Изольде. Тристан не всегда может быть рядом с Изольдой, но у неё есть Пти-Крю, который представляет его, независимо от того, отсутствует Тристан или присутствует. Однако когда бубенчик уничтожен, пёс теряет способность волшебно успокаивать боль и становится просто комнатной собачкой, пусть и чудесного окраса, а не «носителем счастья».

Хусден, охотничья собака Тристана, также фигурирует в истории, так как Тристан тайком дрессирует его в гроте. В среднеанглийском «Сэре Тристраме» Хусден даже случайно выпивает часть любовного зелья, принятого парой, и под его влиянием любит их по-своему, по-собачьи:

                             Они любили, что есть сил,

                             И их любил Хусден.

Хотя питомцы часто сопровождают даму в отсутствие возлюбленного, они не всегда выступают его символической заменой и могут просто выполнять свою естественную роль, составляя компанию печальной хозяйке. Такова собака, описанная как chiennet («собачонка») в произведении Гийома де Машо «Суд короля Богемии» (Le Jugement dou Roy de Behaigne, XIV в.). Питомец остаётся со своей госпожой, оплакивая её умершего возлюбленного, как друг, который может разделить её горе. Рассказчик описывает собачку так:

Литературный мотив маленькой собачки-утешительницы вновь появляется в «Книге герцогини» Чосера, где блуждающий рассказчик встречает такое животное.

                                  Я прочь пошёл, и в тишине

                                  Вдруг подбежал щенок ко мне.

                                  Ласкался он, бежал за мной,

                                  Играл и прыгал, как шальной.

                                  А после, голову склоня,

                                  Прижался, будто знал меня.

Питомец может быть посредником и помощником влюблённых. Животные часто играют эту роль (например, лебедь, доставляющий послания, в лэ Марии Французской о Милуне), но именно питомцы, поскольку они всегда находятся рядом с хозяевами, подходят для этой роли как никто. Попугай выступает в роли изобретательного посредника между влюблёнными в «Истории о попугае» (Las novas del papagay) Арно де Каркассе (XIII в.); он поджигает замок мужа, чтобы влюблённые наконец могли встретиться. Другой попугай- посредник — птица в романе «Рыцарь попугая» (Le Chevalier du Papegau), которая оказывает помощь в любовных делах королю Артуру.

Собака-питомец выступает в роли посредника в повести «Кастелянша из Вержи» (XIII в.), где дама даёт знак своему возлюбленному, что он может навестить её, выпуская в сад свою маленькую собачку. Для Майкла Камиля цель собаки в этой книге состоит в том, чтобы «замаскировать или эвфемизировать сексуальный акт — сохранить его в тайне». На изображениях сцен из этого романа собака всегда играет ключевую роль: она выступает свидетелем обета влюблённых, сидит со своей госпожой, её выпускают в сад, она присутствует при объятиях влюблённых и при их окончательном разоблачении. Ларец из слоновой кости XIV века, ныне находящийся в Британском музее, украшен сценами из этого романа, и маленькая собачка присутствует почти везде, от первой встречи до трагического конца влюблённых (илл. 23).

Она настолько включена в действие, что, даже будучи выпущенной в сад, чтобы подать знак возлюбленному, немедленно появляется на следующей панели, когда влюблённые встречаются и обнимаются, как будто это трио неразлучно. Этот роман также был популярным источником сюжетов для металлических значков. Два оловянно-свинцовых экземпляра, датируемых концом XIV —началом XV века, найденных в Нидерландах, показывают влюблённых в греховном объятии, в то время как из-за дерева за ними наблюдает родственник дамы. На обоих значках маленькая собачка стоит посередине, глядя на влюблённых. Как и в изображениях Тристана, питомец настолько важен для развязки «Кастелянши из Вержи», что его присутствие становится неотъемлемой частью любого иконографического изображения этой истории.

Однако питомец может выступать в куртуазной литературе и как менее преступный посредник, его роль не всегда заключается в пособничестве прелюбодеянию. Питомец дамы, поскольку он является частью её идентичности и публичной персоны, может быть использован для вежливого знакомства. Это демонстрирует рассказчик в поэме «Суд короля Богемии» (Le Jugement dou Royde Behaigne) де Машо, который использует питомца, игнорируя его лёгкую враждебность, чтобы представиться ненавязчивым и неосуждаемым образом его владелице:

Здесь собака играет роль защитника и представителя хозяйки: её присутствие — это вежливый повод, чтобы мужчина и женщина в романе могли встретиться. Хотя иногда питомцы в романах выступают в роли, не связанной с их функцией в реальной жизни, судя по всему, в этом случае многие подробности описывают учтивые методы взаимодействия незнакомца с непослушным питомцем. Есть дама, которая знает, что неприлично позволять своему питомцу лаять на незнакомцев, и есть допустимая близость с маленьким питомцем, привыкшим, что его берут на руки и гладят.

Также возможна ситуация, когда питомец пытается помешать любовной связи дамы. В «Рассказе о трёх попугаях» (Le Contedes trois perroquets) Тома де Салюса (конец XIV в.) за дамой наблюдают три домашних попугая, пока её муж в отъезде. Она встречается со своим любовником, а на следующий день допрашивает попугаев. Первые два рассказывают о связи, поэтому она убивает их с помощью служанки: они планируют свалить смерть птиц на кошку. Третий попугай, решив, что осторожность — лучшая часть доблести, молчит, и муж по возвращении ничего не узнаёт.

Питомцы становятся распространённым иконографическим мотивом в историях о влюблённых. Иллюстрация в нижнем поле страницы часослова начала XIV века из Южных Нидерландов показывает обнимающихся влюблённых, в то время как маленькая собачка у ног дамы смотрит на них (илл. 24).

Некоторые питомцы, такие как белки и кролики, часто превращаются в сексуальную метафору, представляя возлюбленного. Во многих светских иконографических изображениях маленький питомец тесно связан с телом дамы, поскольку сидит у неё на коленях, прижимается к её груди или в рабском поклонении льнёт к её ногам. Маленькие собачки, изображённые в серии гобеленов «Дама с единорогом» (конец XV в.), ярко это иллюстрируют. На гобелене «О моём единственном желании» (À mon seul désir) длинношёрстная белая собака сидит лицом к зрителю на парчовой подушке, лежащей на скамье рядом с дамой, а на гобелене «Вкус» (Le Goût) длинношёрстная белая собачка стоит на шлейфе платья дамы, глядя на неё.

Несмотря на распространённость питомцев в качестве любовных даров в рыцарских романах, свидетельств такой практики в реальной жизни мало. В реальности, если питомцев и подносили дамам в качестве подарков, делали это «надлежащие» мужчины: мужья, отцы, другие родственники, вассалы и слуги.