Тревога признания: почему пора отказаться от культа одной профессии

У Экзюпери в «Маленьком принце» герой рассказывает, что взрослые пытаются понять человека с помощью очевидных и привычных характеристик:«Взрослые очень любят цифры. Когда рассказываешь им, что у тебя появился новый друг, они никогда не спросят о самом главном. Никогда они не скажут: “А какой у него голос? В какие игры он любит играть? Ловит ли он бабочек?” Они спрашивают: “Сколько ему лет? Сколько у него братьев? Сколько он весит? Сколько зарабатывает его отец?” И после этого воображают, что узнали человека».

К вопросу профессии подход схожий. Назвать конкретную профессию порой проще, чем объяснить, что тебе нравится разбираться в сложных вещах, но раздражает бумажная работа; что ты хорошо ладишь с людьми, но пока не понимаешь, хочешь ли ими руководить; что одна работа кажется интересной, другая — надёжной, а третья вообще появилась случайно. Не многим удаётся понять это к окончанию школы. Да и вряд ли такой ответ поможет школьнику выбрать вуз. От него требуется определиться: врач, редактор, архитектор, программист… Дальше предполагается как будто довольно понятная последовательность: поступить, отучиться, получить диплом, устроиться на работу и постепенно стать специалистом той профессии, которую когда-то назвал в ответ на вопрос взрослых.

Звучит красиво. Как влюбиться один раз и на всю жизнь. Но так выходит не у всех.

К 18 годам человек обычно успевает довольно мало узнать и о рынке труда, и о себе. А потом выясняется, что в 25 лет хочется не того, чего хотелось в 18. Или что специальность нравится, а работа по ней — нет. Или что случайная подработка неожиданно нравится больше тщательно выбранной профессии. Может возникнуть закономерный вопрос: если я передумал, значит, раньше ошибся?

Научный подход

Само слово «призвание» гораздо старше современного рынка труда. Исторически оно было связано в том числе с религиозным представлением о предназначении. В современной психологии труда смысл изменился: призванием называют профессиональную занятость, которая воспринимается как глубоко значимая и тесно связанная с представлением человека о себе.

Исследователи различают отношение к работе как к источнику заработка, как к карьере и как к призванию. В последнем случае профессия оказывается особенно тесно связана с идентичностью: человек не просто выполняет определённую работу — она становится частью ответа на вопрос, кто он такой. Современные исследования призвания прямо включают в это понятие идентификацию с профессией, ощущение смысла, внутренней склонности к определённому делу и иногда даже чувство, что человек для него предназначен.

У такой связи есть очевидные преимущества. Люди, воспринимающие работу как призвание, часто получают от неё больше смысла и удовлетворения. Но исследователи описывают и оборотную сторону: чрезмерную поглощённость работой, трудности с переключением и даже карьерную негибкость. Когда профессия становится важной частью личности, отказаться от неё психологически сложнее. Неудача перестаёт быть просто неудачей на работе.

При этом современная карьера и без всякой философии стала менее предсказуемой. Люди переходят между компаниями и индустриями, совмещают несколько занятий, возвращаются к учёбе, осваивают смежные специальности. В исследованиях для таких траекторий используют понятия protean career и boundaryless career. Первое описывает карьеру, которой человек в значительной степени управляет сам, ориентируясь на собственные цели и ценности. Второе — карьеру, не ограниченную одной организацией или привычными профессиональными границами.

Метаанализ исследований на выборке более 45 тыс. человек из 35 стран показал, что склонность самостоятельно управлять своей карьерой связана с карьерным поведением и большей удовлетворённостью ею. И гораздо слабее она демонстрирует объективные показатели успеха и фактическую мобильность. То есть готовность менять маршрут не обещает ни высокой зарплаты, ни стремительного карьерного взлёта. Но и сама идея, что условно «нормальная» карьера обязательно должна быть прямой и линейной, плохо описывает, как люди сегодня на самом деле работают и строят карьеру.

У самурая есть путь

Егору Николаеву из Москвы 21 год. Он работает в благотворительном фонде «Выручаем» и занимается корпоративным волонтёрством в Х5: придумывает способы вовлечь сотрудников большой компании в благотворительность от волонтёрских проектов до забегов и собственных социальных инициатив.

Когда Егор учился в школе, мама хотела, чтобы он стал нотариусом. Почему именно нотариусом, он теперь и сам толком не помнит. Профессия выглядела серьёзной. А к окончанию школы родители предлагали Егору пойти на таможенную службу — она казалась стабильной.

Егор вместо этого поступил в РГСУ на «Организацию работы с молодёжью». «Конечно, возник закономерный вопрос от родителей: “И кем ты будешь работать?” Потому что между нотариусом, таможенником и специалистом по работе с молодёжью довольно сложно провести прямую карьерную линию», — делится Егор.

Но к тому моменту он уже занимался общественной деятельностью и понимал, что ему интересны люди и проекты. В университете были студенческое самоуправление, мероприятия, образовательные проекты, работа с командами. То есть всё то, что обычно считается активной деятельностью, помимо учёбы. «Самое смешное, что в какой-то момент то, чем я занимался “помимо учёбы”, просто стало моей профессией», — с улыбкой вспоминает юноша.

До Х5 Егор руководил волонтёрским центром в НКО. Там благотворительность впервые предстала перед ним не как набор хороших поступков, которыми занимаются в свободное время, а как профессиональная сфера: с выстроенными процессами, менеджментом, коммуникациями, партнёрами, бюджетами и командами. Стало понятно, что больше всего его интересует пересечение благотворительности и бизнеса.

«Мне нравится, что результат моей работы существует не только в презентации или отчёте, — рассказывает Егор. — Условно, вчера у тебя была идея, потом несколько недель ты собирал вокруг неё людей, а сегодня несколько сотен сотрудников компании выходят на благотворительный забег. И ты стоишь, смотришь на всё это и понимаешь: “Ещё месяц назад этого вообще не существовало”».

Диплом с отличием, по словам Егора, не был решающим аргументом при трудоустройстве. Важнее оказалось то, что он успел сделать за пределами учебной программы. Но образование не было бесполезным: сообщества, социальные проекты, коммуникация с людьми — то, что он изучал, осталось в его нынешней работе.

Теперь Егор думает о втором образовании в сфере рекламы и связей с общественностью. Но первую специальность он не считает ошибкой: «Мне кажется немного странной идея, что в 17 лет человек должен выбрать специальность, а потом следующие 40 лет доказывать, что тогда он не ошибся».

Его карьеру трудно описать как последовательность смен профессии. Работа с молодёжью перетекла в управление волонтёрскими проектами, затем — в благотворительность и корпоративное волонтёрство. Менялись организации и задачи, но оставалось главное — работа с людьми. Именно то, что так нравится Егору.

Так карьерная траектория часто и выглядит изнутри. Следующая точка становится понятна не в школе и даже не в университете, а только после предыдущего шага.

Кольцевая композиция

У 24-летней Мэри Арустамовой из Люберец Московской области всё происходило менее последовательно.

Работать она начала в 18 лет, во время пандемии. Училась и решила подзаработать кассиром в «Пятёрочке» около дома. Чуть больше чем через полгода ей предложили должность администратора.

Мэри согласилась, но через четыре месяца уволилась: «Я поняла, что морально в 18 лет не готова к руководящей должности и к ответственности за магазин».

Потом она работала менеджером по продажам, мерчандайзером — нигде дольше полугода не задерживалась. Желание попробовать работать по специальности привело её на должность специалиста в отдел персонифицированного приёма в Социальном фонде. Она принимала отчётность и консультировала юридические лица. После реорганизации её отдел занялся взысканием задолженностей — штрафами и заявлениями в суд.

Вскоре Мэри начала искать дополнительный заработок и через знакомых узнала об открывающемся дарксторе. Так судьба снова привела девушку в «X5 Доставку». Она ездила на подработку по выходным. Дорога занимала около полутора часов в одну сторону, но Мэри нравились работа и люди, поэтому вскоре возникло желание устроиться туда на постоянную основу.

Она ушла из Социального фонда и стала старшим сборщиком. При трудоустройстве ей сказали, что через несколько месяцев может освободиться следующая позиция — специалиста по приёмке и отгрузке. Однако и нескольких месяцев ждать не пришлось: повышение случилось через три смены.

Ещё примерно через два месяца Мэри предложили стать начальником смены. Так жизнь вернула её туда, откуда девушка однажды ушла, побоявшись ответственности в юном возрасте. Теперь ей снова предлагали отвечать за людей и за работу точки.

«Я очень боялась, — вспоминает Мэри. — Какой-то период мне казалось, что это вообще не для меня, что я не справлюсь и руководящая должность мне не подходит». Директор посоветовал: «Дай себе время». Она послушалась.

Прошёл почти год. Руководитель оказался прав. Мэри освоилась: работает начальником смены и уходить не собирается.

Карьера девушки не выглядела как прямая: сначала работа в ретейле, затем в продажах, мерчандайзинг, государственная структура, потом снова ретейл. Юридическое образование не привело к карьере юриста. От руководящей работы она сначала отказалась, а потом к ней вернулась. Кому-то подобная траектория может показаться сложной кривой, однако сама Мэри говорит, что ни о чём не жалеет: ни об одной из своих предыдущих работ и ни об одном принятом решении. «Я считаю, что каждое место было этапом моего пути, — рассказывает девушка. — На каждом этапе я получала новый опыт, училась чему-то новому, и в итоге именно это помогло мне прийти к тому, где я нахожусь сейчас».

Страх сменить профессию часто возникает из-за нежелания потратить время якобы впустую. Четыре года учёбы, потом несколько лет работы по диплому. Иногда кажется, будто начинать заново — значит признать, что эти годы потрачены зря.

Человек, уходящий из профессии, не превращается во вчерашнего выпускника школы, обнуляя наработанный опыт. С ним остаются умение разговаривать с клиентами, руководить людьми, писать письма, выдерживать дедлайны, разбираться в документах, выступать публично, договариваться, считать деньги, замечать собственные ошибки. Остаются связи и понимание того, как устроены организации. Наконец, остаётся понимание себя — например, что работа, которая казалась привлекательной со стороны, на практике невыносима.

Миф о поздно найденном призвании

Известный кутюрье Вера Вонг, прославившаяся на весь мир как дизайнер свадебных платьев, в юности занималась фигурным катанием, затем изучала историю искусства, работала в Vogue, а после — в Ralph Lauren. Собственный свадебный бизнес она открыла в 40 лет. Позже Вонг говорила, что раньше просто не смогла бы создать свою компанию: годы работы на других дали ей необходимый опыт.

Предприниматель и повар Харланд Сандерс до открытия сети ресторанов быстрого питания KFC успел поработать на железной дороге, продавать страховки и автомобильные шины. Он занимался юридической практикой и управлял паромной переправой. Курицу он начал продавать автомобилистам на своей заправке в Кентукки, когда ему было около 40 лет. Первый франчайзинговый ресторан Kentucky Fried Chicken появился в 1952 году, когда Сандерсу был 61 год. А активно расширять франчайзинговую сеть он продолжил уже после 60.

Бояться нельзя решиться

Егор признаётся, что неопределённость его пугает: «Ты отказываешься от понятного сценария и не знаешь наверняка, получится ли другой». Но есть сценарий, который кажется ему ещё хуже: «Мне кажется гораздо страшнее однажды обнаружить, что ты десять лет занимаешься чем-то только потому, что в 17 лет решил, что должен этим заниматься».

Возможно, в 17 и не требуется решать вопрос на следующие 40 лет. Достаточно решиться и понять, что именно попробовать первым.