Генетическая лотерея: насколько ДНК определяет личность

«Ген воина»

В 2009 году суд Триеста (Италия) признал Абдельмалека Байута виновным в убийстве и приговорил к девяти годам тюремного заключения. Но на следующем слушании апелляционный суд сократил этот срок на год из-за того, что адвокат предъявил необычный аргумент: у его подзащитного нашли «ген воина».

Речь шла о варианте гена моноаминоксидазы А (MAOA). К тому моменту наука уже накопила данные о связи этого элемента ДНК с агрессивным поведением. Судья счёл, что генетическая предрасположенность немного снижает ответственность подсудимого за совершённое преступление. Так появился прецедент, в котором поступки человека были частично оправданы «неправильной» строчкой в последовательности ДНК.

Дальнейшие исследования показали, что ген MAOA бывает связан с повышенной агрессивностью только при определённых обстоятельствах: например, когда человек столкнулся с жестокостью или насилием в раннем возрасте. Тем не менее случай Байута в очередной раз натолкнул учёных на вечный вопрос о том, что определяет личность человека: генетика или среда?

Тень Гальтона и евгеника

Первым исследователем, решившим по-настоящему углубиться в связь ДНК и характера, был Фрэнсис Гальтон, двоюродный брат Чарльза Дарвина. В 1875 году он опубликовал работу «История близнецов как критерий относительной силы природы и воспитания», в которой предложил сравнивать близнецов, чтобы разделить влияние наследственности и среды. Так Гальтон заложил основы близнецового метода, которым наука пользуется по сей день.

Однако у этой истории есть и тёмная сторона. Фрэнсис был не только пионером психогенетики, но и основателем евгеники. Сам термин он ввёл в 1883 году, определив новую дисциплину как «науку об улучшении человеческого рода» через селекцию. Евгеника быстро стала интеллектуальной модой: законы о стерилизации «неполноценных» и преступников к 1930-м годам приняли в США, Швеции, Норвегии, Дании, Швейцарии и десятках других стран.

Ещё более неприглядная сторона генетических исследований обнаружилась в Институте антропологии, наследственности человека и евгеники Общества кайзера Вильгельма в Берлине. Его директор Отмар фон Фершюер вместе с аспирантом Йозефом Менгеле изучал генетические материалы близнецов, взятые у узников Освенцима. Некоторые учёные считали, что если гены определяют личность и поведение, то их можно корректировать, изымая «неправильные» образцы ДНК из популяции. Сегодняшние генетики, конечно, не имеют с евгеникой ничего общего. Да и методы изучения человеческого генома продвинулись далеко вперёд, обретя доказательную базу.

Золотой стандарт и «эффект Джимов»

Идею Гальтона довели до ума только в 1920-х, когда учёные начали систематически сравнивать монозиготных близнецов (с общей ДНК) с дизиготными (у которых совпадает только половина генов). Логика была проста: если идентичные близнецы больше похожи друг на друга по какому-либо признаку, чем неидентичные, значит, генетика и правда существенно влияет на формирование личности. Так окончательно оформился золотой стандарт психогенетики — близнецовый метод.

Самым амбициозным проектом в этой области стало Миннесотское исследование близнецов, выросших порознь (MISTRA), запущенное психологом Томасом Бушаром в 1979 году. Его команда нашла более 100 пар монозиготных и дизиготных близнецов, разлучённых в младенчестве, и подвергла их неделе интенсивных психологических и физиологических тестов.

Результаты были ошеломляющими. Монозиготные близнецы, выросшие порознь, оказались примерно так же похожи по чертам характера, темпераменту и даже социальным установкам, как и близнецы, выросшие бок о бок. Исходя из этого, некоторые учёные всерьёз заявили, что генетика влияет на формирование личности сильнее, чем окружающая среда.

Это предположение подтвердил случай братьев Джимов — однояйцевых близнецов, разлучённых при рождении и воссоединившихся спустя 39 лет. У них были одинаковые имена, жёны по имени Линда (а затем Бетти), сыновья с почти идентичными именами и собаки по кличке Той. В жизни двух братьев было так много совпадений, что это не могло не показаться подозрительным. Критики быстро заявили, что при достаточно большом массиве данных совпадения такого рода можно найти между любыми незнакомцами. Но к тому времени история Джимов уже стала достоянием общественности и стала хитом в СМИ.

Дальнейшие исследования, впрочем, рисовали более сложную картину. Масштабный метаанализ, опубликованный в Nature Genetics в 2015 году и охвативший 50 лет близнецовых исследований (а это почти 18 тыс. признаков), показал, что для черт темперамента и личности только 47% различий обусловлены генетическими факторами, на остальное влияет окружающая среда.

Сопоставив данные, психолог Томас Бушар и его коллеги нашли этому объяснение: гены влияют на личность не напрямую, а через эффективный опыт, то есть то, какую среду выбирает для себя человек. Например, экстраверт сам пытается влиться в большую компанию, где его общительность закрепляется, а тревожный человек выбирает предсказуемую рутину, которая усиливает его беспокойство. Генетика и среда не вступают в противостояние, а дополняют друг друга. Вопрос лишь в том, кто в этой паре берёт инициативу на себя.

Пропавшая наследуемость

В 2010-х близнецовый метод, казалось, исчерпал себя. Он давал понять, что личность наследуется примерно на 40–50%, но не мог ответить на вопрос, какие именно гены за это отвечают. Решение проблемы должно было прийти с расшифровкой генома человека.

Метод, на который возлагали надежды, называется GWAS — полногеномный поиск ассоциаций. Учёные берут образцы ДНК десятков тысяч человек, размечают на них сотни тысяч однонуклеотидных полиморфизмов (SNP) — точек, где геномы разных людей различаются на одну «букву», — и смотрят, какие из этих вариантов чаще встречаются у носителей определённой черты. Если какой-то SNP систематически сопутствует, например, высокому нейротизму, то ген, рядом с которым он находится, вероятно, имеет к этому отношение.

После попыток применения метода у исследователей сразу возникла проблема. Первые GWAS личности давали почти нулевой результат. Так, в 2012 году группа учёных проанализировала данные 12 тыс. человек и обнаружила, что все общие SNP вместе объясняют лишь 6% вариации нейротизма и 12% вариации экстраверсии, в то время как близнецовый метод объяснял около 50%.

Так появился термин «пропавшая наследуемость», который до сих пор не даёт покоя психогенетикам. Учёные знают, что гены влияют на личность, но не могут разобраться, какие именно.

Как оказалось, проблема состояла в том, что генов слишком много. Личностные черты оказались полигенными, то есть распределёнными по сотням, а то и тысячам участков ДНК, каждый из которых вносит настолько микроскопический эффект, что статистически уловить его можно только на огромных выборках. Классический GWAS с 10 тыс. участников не мог найти достаточно совпадений.

Тогда опытные группы решили увеличить. В 2024 году в журнале Nature Human Behaviour вышло крупнейшее исследование в истории. Это метаанализ GWAS по всем пяти чертам «большой пятёрки» с выборками от 237 тыс. до 682 тыс. человек. Команда под руководством Дэниела Ливи из Йеля нашла 208 геномных локусов, связанных с нейротизмом, 62 из которых никогда не обнаруживали ранее. К примеру, для доброжелательности значимые локусы были найдены впервые в истории, до этого методам GWAS этот параметр вообще не давался.

Одним из самых ярких генов оказался CRHR1, связанный и с нейротизмом, и с экстраверсией. Судя по результатам исследований, он может склонять человека либо к тревожности, либо к общительности — в зависимости от контекста и остального генетического фона.

При этом даже с масштабными выборками объяснённая наследуемость всё ещё далека от результатов близнецового метода. Значит ли это, что он был ошибочным? По словам учёных, он просто ловил более широкий круг генетических влияний, в том числе редких вариантов, а GWAS пока способен ухватить лишь часть спектра. Кроме того, почти все существующие GWAS проведены на людях европейского происхождения. Это значит, что генетическая архитектура личности у большей части человечества остаётся неизученной.

Что насчёт среды?

Если генетика объясняет лишь часть личности, оставшиеся ответы логично искать в окружающей среде. Но и здесь всё не так просто. В исследовании 2023 года выяснилось, что крупные жизненные потрясения (развод, потеря работы, выигрыш в лотерею) меняют характер на удивление слабо. Больше всего на личность влияют мелкие, регулярно повторяющиеся переживания. Например, систематические неудачи на работе или в отношениях.

А вот травмы, нанесённые в детском возрасте, действительно оставляют след на психике человека. Масштабное лонгитюдное исследование показало, что пережитое в раннем возрасте насилие устойчиво связано с повышенным нейротизмом, сниженной добросовестностью и закрытостью опыту во взрослом возрасте.

Но что, если среда начинает влиять на человека гораздо раньше, ещё до рождения? Фетальное программирование (а именно гипотеза о том, что материнский стресс во время беременности меняет развитие мозга плода) получает всё больше подтверждений. Обзор 2020 года в Neuroscience & Biobehavioral Reviews утверждает, что пренатальный стресс повышает риск поведенческих проблем, трудного темперамента и психических расстройств у детей. Как это работает? Материнский кортизол проникает через плаценту, меняя экспрессию генов плода, в частности NR3C1, глюкокортикоидного рецептора, регулирующего стрессовый ответ. Ребёнок рождается с уже настроенной на высокую тревожность нервной системой, ещё не получив никакого жизненного опыта.

Инженерия доброжелательности

С годами психогенетика становится точнее, и у корпораций появляется соблазн интегрировать её в глобальный научно-технический прогресс. Уже можно представить себе картину из будущего: пара приходит на ЭКО и клиника предлагает выбрать эмбрион с самым высоким полигенным баллом по доброжелательности или открытости опыту. Впрочем, подобная реальность ближе, чем кажется. Компании Genomic Prediction и Orchid уже тестируют полигенный скрининг эмбрионов по рискам заболеваний. От анализа личностных черт их отделяет пара технических шагов и огромный пласт нерешённых этических проблем.

Одна из них потрясла общественность в 2018 году. Китайский учёный Хэ Цзянькуй отредактировал эмбрионы близнецов с помощью технологии CRISPR якобы для формирования устойчивости детей к ВИЧ. Доктор был приговорён к трём годам лишения свободы за незаконное медицинское вмешательство, а долгосрочные последствия для малышей неизвестны до сих пор.

Критики вроде американского исследователя в области поведенческой генетики Эрика Туркхаймера предупреждают, что полигенные оценки личности пока слишком слабы для индивидуальных предсказаний. Однако Роберт Пломин, доктор философии, психолог и генетик из Королевского колледжа Лондона, настроен менее скептически.

«Через десять лет отказ от проведения генотипирования всех новорождённых будет считаться неэтичным. Знание — сила. Предупреждён, значит вооружён», — предсказывает исследователь.

Если довести его логику до конца, выходит, что родители, не сделавшие «апгрейд» эмбриона, могут оказаться безответственными уже в обозримом будущем. Не похоже ли это на очередной инструмент селекции, продолжение трудов Гальтона? Если нет, то как провести грань между идеологическим вмешательством и медицинской услугой? Пожалуй, подобные вопросы сейчас стоят выше любой технической составляющей современной психогенетики.