История одной вещи: как корсет перестал быть орудием пытки и оказался зеркалом эпохи

Появление

В эпоху Ренессанса тело впервые со времён Античности снова стало предметом пристального внимания. Его пропорции обсуждали в трактатах об искусстве и правилах поведения. Но речь шла не о теле «естественном», а о теле идеальном — подчинённом гармонии, иерархии и социальному порядку. Человек-микрокосм должен был отражать устройство большого космоса: каждая часть имела своё место, значение и степень достоинства.

Реабилитация телесности двигалась сверху вниз — от частей, согласно античным философским представлениям, наиболее благородных. Голова и лицо, шея, грудь и талия — вот зоны возвышенного «верха», противопоставленные срамному «низу» (ногам и всему их сомнительному соседству). Согласно такой иерархии, всё благородное и достойное следовало открывать глазу, а «недостойное» — скрывать, утаивая естественные контуры. В сочинениях гуманистов, например Аньоло Фиренцуолы, повторялся тезис о превалирующей морально-эстетической значимости верхней части тела, тогда как нижняя представляет собой «не что иное, как пьедестал, служащий опорой для верха».

Как отмечает историк Жорж Вигарелло, Ренессанс рассматривал тело как совокупность надстроенных элементов, своего рода неподвижное архитектурное сооружение. «Этажи» располагались друг над другом, а общая организация тяготела к статике.

На практике все эти положения были связаны с изменениями костюма, которые произошли к XVI веку, — в числе прочего стали широко распространяться корсеты. Женские юбки в это время расширились, стали пышнее — получилось то самое основание для «верха». Для усиления контраста корсаж сузился. На мужчин, которым досталось чуть больше свободы ног, требования к жёсткости корпуса распространялись в той же мере, что и на женщин. Этому способствовал колет — узкий жилет, который носился поверх куртки-дублета, подчёркивая талию.

Светский этикет и придворная культура Ренессанса способствовали тому, что прямая спина и негнущийся корпус стали казаться синонимами красоты и подобающего поведения. Например, торжественные танцы-процессии этой эпохи не предполагали изгибов корпуса и прочих разболтанных движений. Представителям элиты следовало демонстрировать сдержанность и телесный контроль. Корсет в этом смысле стал важным организующим элементом, который позволял добиваться правильной осанки и обозначал социальный статус.

Устройство

Корсажи, которые мы видим на старинных полотнах (если, конечно, дама изображена в будуарном), — это верхняя часть платья, наружный лиф. Нижний шнурованный корсет носился под ним и надевался на тонкую рубашку. По бокам конструкции располагались косточки, формирующие каркас, а наиболее плотная часть под названием «планшетка» или «бюск» располагалась спереди по центру.

В XVI веке распространились тканые и кожаные корсеты, укреплённые китовым усом. Также лифы усиливали с помощью костяных или роговых пластин (они считались более жёсткими, чем китовый ус). Дошло до нас и несколько железных корсетов. Впрочем, по мнению исследователей, металлические приспособления скорее служили медицинским целям, а то и вовсе не носились в реальности.

Сам термин «корсет» происходит от французского слова corps (лат. «тело»). Аналогичным образом в английском языке эту деталь гардероба в XVI-XVII веках называли body. «Обычное тело», таким образом, не просто оказалось предметом моделирования, но как бы переставало существовать, замещённое телом искусственным, сформированным китовым усом и костяными пластинками.

Другой англоязычный вариант именования корсета, stay (англ. «подпорка»), отсылает к поддержке осанки и телесной дисциплине, которая, в свою очередь, считалась дисциплиной духа. На протяжении всей «модерной» истории этот принцип — доведение телесности до идеала посредством костюма, а не подстраивание костюма к телу — оставался ключевым для европейской культуры.

Превращения

В XVIII веке в европейской дамской моде царствовали глубокие декольте, в символическом плане продолжавшие линию «благородного верха». Высокая белая грудь в классической культуре традиционно выступала символом нравственной чистоты. Правда, в галантную эпоху эта часть тела уже не скрывала эротических коннотаций. Плоские корсеты того времени не укладывали грудь в чашечки, как современные бюстгальтеры, а сдавливали, подталкивая наверх, чтобы верхняя часть бюста выглядела пышной. Как местоблюститель тела, корсет на пару веков сделался предметом фривольного любопытства и фигурантом куртуазных игр.

На рубеже XVIII и XIX веков, когда умами властвовали идеи просветителей о «естественном состоянии», женский костюм совершил краткое отступление от силуэта песочных часов. В моду вошли ампирные платья-рубашки из белого хлопка с высокой талией. Неоклассические платья, отсылавшие к античным пеплосам и эффекту «мокрой драпировки», свободно ниспадали от груди и не требовали утяжки в талии. Поэтому под них стали носить укороченные корсеты, которые только поддерживали грудь. Однако ампирный силуэт ушёл вместе с наполеоновскими войнами.

В первой трети XIX века своего пика популярности достиг мужской корсет. Дендистская мода вместо украшений и пышного декора делала ставку на идеальный силуэт — тоже неоклассический, с широкими плечами и узкой талией. Поэтому многие щёголи обратились к утяжке. К корсету прибегали военные, например кавалеристы, чтобы держать осанку. Но уже к середине века, когда мужская одежда стала свободнее, мужской корсет перешёл скорее в разряд ортопедических приспособлений.

Между тем в женскую моду вернулись корсеты на костях и с утяжкой талии, причём теперь уже во всех социальных слоях. Конечно, способ одеваться различался в зависимости от конкретной области. Например, английские представительницы рабочего класса включились в ношение корсетов рано и охотно, а вот среди рабочих француженок середины XIX века процент женщин, которые располагали этим предметом, был куда меньше. К концу столетия большая часть простолюдинок считали корсет, который мастерился самостоятельно, таким же обязательным элементом наряда, как нижняя юбка.

Со временем было налажено производство недорогих корсетов, которые могли позволить себе работницы, горничные, служанки. Индустриальные перемены привели к тому, что на смену китовому усу в массовом производстве пришли стальные косточки. Один из видов корсета — джампс — делался из плотной ткани без жёстких рёбер и не сковывал движения. Такое бельё носили во время работы или в домашней обстановке. Иногда джампсы комплектовались шнуровкой спереди, что позволяло обходиться без помощи горничной. Впрочем, при должной сноровке женщины могли без труда шнуровать корсеты, заводя руки назад.

По мере распространения кринолинов, избавивших дам от тяжёлых слоёв ткани, которые путались в ногах, в задачу корсета стала входить поддержка обручей, создававших силуэт купола: каркас кринолина крепился к корсету. Классический корсет Викторианской эпохи, когда этот предмет гардероба пережил настоящий триумф, формировал тонкую талию на контрасте с пышными юбками. Буффы рукавов тоже работали на силуэт, делая торс визуально более узким.

Дискуссии

Сегодня редкая костюмированная кинодрама обходится без сцены, в которой бойкой и свободолюбивой героине туго шнуруют корсет, — чтобы зритель наверняка понял, что происходит закрепощение. Такие сцены есть и в экранизации романа «Унесённые ветром», и в «Титанике». В своих тугих корсетах кинематографические барышни задыхаются и падают в обмороки. В самом деле, на фотографиях XIX века можно видеть женщин, чьи талии будто бы не превышают 45 см. Существуют легенды, что викторианские женщины удаляли нижние рёбра, чтобы добиться такой осиной талии.

Эти мотивы повторяются во многих материалах, убеждая, что ношение корсетов было настоящей пыткой для всех женщин. Между тем женщины разных возрастов, размеров и социальных классов носили корсеты и проделывали в них множество вещей — от стирки и уборки до конной езды и занятий спортом. К тому же корсеты носили и мужчины, как мы заметили выше. Исторические модели и сегодня без вреда для себя носят ценители исторической реконструкции. Так были ли корсеты настолько опасны, как можно подумать, опираясь на поп-культурные образы?

Дело в том, что акцент зачастую делается на утягивании талии «в рюмочку». Хотя фактически в разных ситуациях корсеты выполняли множество функций: поддержка груди и спины (в том числе во время работы), моделирование формы и размера бюста, удержание нижних юбок и кринолина, создание силуэта, отвечающего стилю платья, соответствие стандартам красоты и социальным приличиям. Разные виды корсетов, включая мягкие джампсы, эластичные полукорсеты или модели для верховой езды с эластичными клиньями, отвечали разным функциям и задачам. А вот всеобщего калечения никакие из них не предполагали. Исследовательница моды Валери Стил отмечает:

«Ношение корсета отнюдь не было непременной горькой участью всех женщин до прихода феминизма-освободителя: эта практика обретала разный практический и символический смысл в разные исторические эпохи, а опыт женщин и мужчин в отношениях с корсетом был весьма разнообразен».

Разгадка тончайших талий на винтажных фотографических карточках зачастую довольно банальна и не включает никаких опасных операций. На фоне пышных юбок и буффов почти любая талия казалась тонкой. А ещё фотомастера в угоду клиентам прибегали к «фотошопу», то есть редактировали снимки. Сузить талию — задача не более сложная, чем добавить на фотографию призрака, а с этим спириты конца XIX века отлично справлялись.

Конечно, находились женщины, которые действительно стремились к экстремальной утяжке, — как и во все эпохи существуют люди, следующие крайним ответвлениям моды. Между тем карикатуристы изображали очень узкие талии, гипертрофируя ситуацию, чтобы высмеять модные силуэты.

В конце XIX века корсеты были предметом оживлённых прений: как сделать их «гигиеническими», несут ли они вред и нужны ли вообще? Общественная дискуссия вокруг этой темы была сложнее, чем антитеза насилия и естественности или гендерное противостояние. Среди противников корсета были и мужчины, и женщины, как и среди сторонников.

Медицинскими аргументами подкреплялись обе точки зрения. Одни уверяли, что женская спина от природы так слаба, что нуждается в постоянной поддержке. Другие заявляли, что ношение корсетов ведёт к деформации органов (картинки с искажёнными телами из околоврачебных брошюр не отражают реальной ситуации и служили скорее предостережением). Некоторые суфражистки требовали реформы одежды и критиковали ношение корсетов. В то же время, отвоевав право на корсетное производство (это случилось далеко не сразу), женщины стали владеть большей частью этого бизнеса, как и швейного дела вообще. Поэтому корсеты были для многих дам способом самореализации, творческой и деловой.

В целом большинство людей XIX столетия дальновидно возражали только против экстремальной утяжки, продолжая считать корсет сам по себе необходимым элементом костюма.

Закат

Результатом общественных дискуссий стало соображение, что это корсету следует повторять форму тела, а не наоборот. На фоне роста динамичности жизни — викторианские женщины уже вовсю увлекаются гимнастикой, занимаются альпинизмом и ведут научные полевые исследования — укрепилась идея комфорта, минимизации телесных страданий. Корсетные мастера начинают предлагать новшества и достижения прогресса. Например, укомплектовывать свои изделия гибкой проволокой и вулканизированным каучуком, чтобы сделать их более эластичными.

Окончательный разрыв с корсетом произошёл в начале ХХ века, когда мир и мода стремительно менялись. Примерно к 1910 году силуэты модных платьев-туник сделались равномерными, без прежнего акцента на талии, так что от фигуры теперь требовалась скорее общая стройность, а не сходство с песочными часами. Добиться этого помогали корсеты, утягивающие грудь и бѣдра. В эмансипированных 1920-х, когда в моде был прямоугольный «мальчишеский» силуэт, в задачу корсета также входило придание нужной формы — теперь уже не «рюмочки», а прямоугольника.

Корсет, таким образом, до последнего моделировал тело сообразно требованиям эпохи. Но в конечном счёте в быту победила инновация, которая предполагала разделение белья на верх и низ — лиф и эластичный пояс для чулок.

Корсеты не исчезли полностью, но переехали в специфические сарториальные лакуны: корректирующее бельё, будуарная одежда, экстравагантная и субкультурная мода. Это можно воспринять как освобождение и право «носить, что хочешь». Или как знак того, что сегодняшняя культура конструирует уже не единое нормативное тело, а целый набор быстро сменяющихся «тел», к каждому из которых предъявляются собственные требования.